Стрелок и маг (Тетралогия) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 155

– Здорово ты его уел, – заметил Гарри.

Тогда стрелок сделал то, что люди этой вселенной меньше всего ожидают от парней, которые носят револьверы и черные шляпы.

Он улыбнулся и подмигнул Гарри.

Вернувшийся после разборки Горлогориус застал Мэнни за игрой в шахматы с его собственным дублем. Партия подошла к эндшпилю, дубль выигрывал.

– Стыдно, батенька, – сказал Горлогориус. Естественно, он обращался к Мэнни, ибо разговаривать с дублем в присутствии оригинала считалось крайне невежливым. – Ты бы его хоть потупее сделал, что ли.

– Игра интересна только тогда, когда играешь с равным тебе соперником, – сказал Мэнни.

В этом вопросе его взгляды на жизнь коренным образом отличались от взглядов Горлогориуса. Тот считал, что игра интересна, лишь когда он, Горлогориус, выигрывает. В других играх он вообще не участвовал.

– Что-то я на доске особого равенства не замечаю, – сказал Горлогориус. – Он у тебя выигрывает ферзя, слона и шесть пешек.

– Так я ж его только на шахматы запрограммировал, – сказал Мэнни. – Вот он только о шахматах и думает. А меня мысли о судьбе вселенной гложут.

– Я и говорю, тупее его надо было делать, – сказал Горлогориус.

– Похоже, эту партию я проиграл, – констатировал Мэнни. Дубль едва заметно улыбнулся.

– И ты сдаешься? – удивился Горлогориус. – Вот так запросто? Такое поведение недостойно волшебника твоего уровня.

– Не представляю, что тут можно сделать, – сказал Мэнни, глядя на доску.

– А вот что. – Горлогориус щелкнул пальцами, и дубль растворился в воздухе, отправившись туда, куда отправляются все дубли после развоплощения. – Ты выиграл в связи с нежеланием противника продолжить турнир.

– Так нечестно, – сказал Мэнни.

– Если ты хочешь выиграть, ты должен быть готов играть нечестно.

– Мы сейчас говорим о шахматах?

– Нет, мы сейчас говорим глобально. – Горлогориус уселся в освобожденное дублем кресло.

– Честно говоря, я рассчитывал закончить эту партию, – сказал Мэнни.

– Если хочешь, я могу доиграть, – сказал Горлогориус. Расстановка сил на доске его устраивала.

– Кроме того, развоплощать чужих дублей крайне невежливо, – сказал Мэнни.

– Ты же меня простишь, старина, – сказал Горлогориус.

– Как ты разобрался с конкурентами? – спросил Мэнни, прощая Горлогориуса и закрывая тему.

– Нормально, – сказал Горлогориус и поведал Мэнни подробности своего визита в башню Питера Гриффина.

Когда он закончил рассказывать, Мэнни покачал головой.

– Никогда не думал, что скажу эти слова именно тебе, но с годами ты становишься мягче, – молвил он. – Горлогориус полувековой давности разорвал бы всех на куски. Кроме стрелка, конечно. А ты даже никого не убил. Или ты меня просто разыгрываешь?

– Не разыгрываю, – сказал Горлогориус.

– Но почему? – удивился Мэнни. – То есть я не хочу сказать, что не одобряю твоих действий, но это странно. Особенно для тебя.

– Странно? – насупился Горлогориус.

– Нетипично, – поправился Мэнни. Нельзя называть своего коллегу «странным». Он же волшебник. Он и обидеться может.

– Дело в том, что я еще не разобрался в этой ситуации до конца, – признался Горлогориус. – С Питером и орками мне все ясно, но вот Негоро…

– А что Негоро? – спросил Мэнни.

– Понимаешь, с одной стороны, он дубль, – сказал Горлогориус. – Бледная кремнийорганическая копия своего хозяина. Но с другой стороны, ему удалось переиграть бедолагу Негориуса.

– В каком смысле?

– В том смысле, что Негориус мертв, – сказал Горлогориус, – а Негоро жив.

– Всякое случается, – заметил Мэнни. – Мой дубль только что обставил меня в шахматы.

– Негориуса не в шахматы обставили, – сказал Горлогориус. – Его нанизали на меч.

– Если следовать исторической правде, его не нанизали на меч, а порубили в капусту, – сказал Мэнни.

– Без разницы, – отрезал Горлогориус. – Этот Негоро не так прост, каким кажется. Гораздо умнее большинства дублей.

– Наверное, потому что Негориус был умнее большинства волшебников, – сказал Мэнни. – Исключая присутствующих здесь, разумеется. Но зачем ты его вместе со стрелком отправил? Какой от него прок? Он ведь даже не волшебник.

– Но соображает неплохо, – сказал Горлогориус. – Пусть парнишка себя проявит, заодно и я разберусь, что тут к чему. Развоплотить его мы всегда успеем.

В подтверждение своих слов Горлогориус щелкнул пальцами. На этот раз ничего не произошло.[105]

– А почему ты пощадил орков?

– А почему ты считаешь, что я их пощадил? – спросил Горлогориус. – Разве жизнь в образе свиньи и смерть на бойне теперь расцениваются как акт милосердия?

– По сравнению с ужасной смертью на месте – да.

– Зато местные жители до отвала наедятся свинины.

– С каких пор тебя заботят местные жители?

– Пришла пора подумать о простом народе, – сказал Горлогориус.

– Да ну?

– Я решил предпринять ряд мер, способных улучшить имидж волшебного сообщества.

– С чего бы?

– Вот такая блажь на меня накатила, – сказал Горлогориус. – Замнем для ясности. Что там наш творец?

– Дрыхнет. То есть почивает в гостевой спальне, – сказал Мэнни.

– До сих пор?

– Сон у него богатырский.

– Это верно, – сказал Горлогориус.

– Полученные от него сведения подтвердились из косвенных источников, – сообщил Мэнни. – Наши аналитики наконец-то нарыли информацию о Молоте.

– А о Серпе?

– О Серпе пока ничего.

– Все-таки не зря мы его сюда вызвали, – сказал Горлогориус.

– Может быть, – вздохнул Мэнни. – Но я никак не могу отделаться от ощущения, что иногда мы поступаем неправильно.

– В смысле?

– Если бы я или ты сами явились к гномам, то добыли бы Молот куда быстрее, избежав множества проблем, – сказал Мэнни. – Боюсь, стрелку с Гарри придется пролить много крови, прежде чем они доберутся до артефакта. Гномы – бойцы яростные. Они всю жизнь только и делают, что готовятся к этому своему суперфиналу.

– Что наша жизнь? Война, – процитировал Горлогориус кого-то из великих гномьих поэтов.

– Думаешь, гномы не отдали бы Молот тебе или мне?

– Не знаю.

– Но если бы дело все-таки дошло до конфликта, у любого из нас было бы куда больше шансов, чем у этой парочки.

– Не собираюсь этого выяснять, – сказал Горлогориус. – Моя работа состоит в том, чтобы творить героев, а не совершать геройства. Кроме того, существуют определенные правила, и ты знаешь их не хуже меня.

– С каких пор ты стал уважать правила?

– Не напрягай меня, Мэнни, – сказал Горлогориус. – Я пойду в свою лабораторию… то есть в лабораторию этого сопляка Гарри. Сообщи мне, когда творец проснется.

Едва он ушел, Мэнни снова уставился на доску. Он размышлял, можно ли в принципе спасти эту партию.

– Стой-кто-идет! – донеслось из темноты.

– Ша, – сказал Камнеед. – Таки уже никто никуда не идет.

– Стой-стрелять-буду!

– Таки мы уже стоим, – сказал Камнеед.

– Стрелять? – шепотом спросил Гарри. – Как можно стрелять в такой темноте?

– На звук, – сказал Джек.

Гарри заткнулся.

– Вы кто такие? – продолжал надрываться голос из темноты.

– Свои мы, – сказал Камнеед.

– Свои здесь не ходят, – возразили ему. – Здесь только личности неприятные шатаются. Пароль знаете?

– Пошел на фиг, – сказал Камнеед.

– Не смешно, – ответили из темноты. – Говорите пароль, а то стрельну.

– А что у тебя там? – поинтересовался Камнеед.

– Арбалет, – сказали из темноты. – Многозарядный. Коридор, в котором вы стоите, прямой и узкий, а вас трое. В кого-нибудь я точно попаду. А пока вы до меня добежите, а тут, я вас уверяю, метров двести будет, вообще положу всех на фиг.

– Как тебя зовут, сынок? – поинтересовался Камнеед.

– Башнелом Глазодав, папаша, – донеслось из темноты.