Стрелок и маг (Тетралогия) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 147

– Вселенная не кровожадна, но существуют определенные правила, – сказал Горлогориус. – Молот и Серп, гномы и друиды… И никто не отдаст артефакт просто так. Даже я не знаю, с кем проще иметь дело.

– И что предлагаешь? Монетку кинуть?

– Можно и монетку, – неожиданно легко согласился Горлогориус. – Положимся, так сказать, на волю судьбы. У тебя мелочь есть?

– Нет. Зачем волшебнику мелочь? – удивился Мэнни. – Старшие волшебники вообще не носят с собой денег. Да и зачем нагружать карманы, если все, что тебе нужно, ты можешь либо сотворить с помощью магии, либо получить в дар от обычного населения, либо отобрать у младших волшебников?

– Мелочь необходима волшебнику, чтобы принимать особо сложные решения, – сказал Горлогориус, вытаскивая из кармана серебряный доллар. – Орел или решка?

– Решка – это что? Гномы или друиды?

– Мне без разницы. Решай сам.

– Решка – друиды.

– Чудесно, – сказал Горлогориус Он подбросил и ловко поймал монетку. – Орел.

– Значит, Гарри и стрелок отправятся к гномам?

– Да.

– А Негоро и компании ты поручишь разобраться с друидами?

– Наверное, так, – сказал Горлогориус. – Только ведь они всей компанией не попрутся, одного Реджинальда пошлют.

– Жалко, – сказал Мэнни.

– Кого жалко?

– Друидов жалко, – сказал Мэнни. – Реджинальд показал, что владеет конструктивным подходом к разрешению кризисных ситуаций. Один только эпизод с котом да Винчи, на которого он Цербера натравил, многого стоит.

– Но кого он может натравить на друидов? – спросил Горлогориус. – Энтов? Профсоюз дровосеков?

– По мне, так пусть хоть муми-троллей натравливает, – сказал Мэнни. – Кстати о натравливании… Ты уже придумал, как ты собираешься решать вопрос с драконом?

– О да, – сказал Горлогориус. – Обитают в одном из миров брутальные личности, которым рыцарями Круглого стола закусить – что чарку водки выпить. И вопросов они задавать не будут. А если и будут, то я на их вопросы отвечать не намерен.

– Клянусь Ярилой, до чего же мне все это надоело, – пробормотал Илья Муромец, окуная голову в кадку с холодной водой. Освежившись, он попутно сделал несколько могучих глотков, осушив кадку примерно на треть, и только после этого вытащил голову на свежий воздух.

– Что-то ты сегодня неважно выглядишь, старшой, – заметил Алеша Попович.

– И погуляли-то самую малость, – согласился Доб-рыня Никитич. – Глянь, все дома целые, колодец невредим, и даже люди не разбежались.

– Наверное, я просто старею, – сказал Илья Муромец. – Не приносят мне былого удовлетворения забавы богатырские.

– Тревожный симптомчик, – сказал Алеша. – Ведет к полной импотенции. Сначала тебе забавы богатырские удовлетворения не приносят, потом девки красные… Потом, глядишь, и не богатырь ты уж вовсе, а старец с бородою седою…

– Поговори у меня, – сказал Муромец. – Я все же не настолько стар, чтобы одной левой тебе не навалять.

– Прости, старшой, – сдал назад Алеша. – Это же я шуткую просто…

– За базаром следи, щегол, – сказал Муромец. Он отыскал в высокой траве свои сапоги, уселся на землю и принялся обуваться, сдабривая процесс богатырским кряхтением.

– Что-то тихо в последнее время, – сказал Алеша. – С тех пор как Бессмертный ласты склеил, ничего интересного не происходит. Хазары не балуют, татары с печенегами вообще на нашу землю носа не кажут, разбойников, и тех переловили. Даже Лихо Одноглазое по лесам не шастает. Делать нам нечего, потому и бухаем. Скоро вообще свихнемся от тоски.

– Кому тоска, а кому приятное разнообразие, – сказал Добрыня. – Мало мы народу перебили, что ли? Годами из седла не вылезали, под открытым небом спали, несбалансированной пищей питались… Почему бы и не отдохнуть пару недель? Тем более что с нашим везением скоро какое-нибудь новое чудище объявится, истребляй его потом…

– Работа у нас такая, – строго сказал Муромец. – Не нравится, иди в бояре. Или рюмочную открой, всегда при бухле будешь.

– Рюмочную ему нельзя, – сказал Алеша. – Стоит только богатырю обзавестись собственной рюмочной, он тут же спивается. Были прецеденты.

– Молодой ты еще, Леха, – сказал Добрыня. – Ничего ты в этой жизни не понимаешь.

– Ты много понимаешь, – огрызнулся Алеша.

– Цыц, – сказал Муромец. Выработанное за долгие годы богатырской службы чутье подсказывало ему, что грядет что-то очень важное. – У меня такое чувство, будто за нами кто-то наблюдает.

– Нет тут никого, – неуверенно сказал Алеша, оглядываясь по сторонам. – В смысле, народу вокруг полно, но это местные, деревенские. Им за нами наблюдать на фиг не нужно.

– А я старшому верю, – сказал Добрыня. – Хотя сам ничего такого не чувствую.

– И правильно делаешь, что веришь, – объявил Горлогориус, появляясь из столба фиолетового пламени. – Предчувствия вашего старшого не обманули.

– Кто это тут нарисовался? – спросил Алеша. С виду Горлогориус был похож на мудрого старца, коих в Триодиннадцатом царстве водилось в избытке. Седые волосы, длинная борода, посох с нехилым набалдашником… Только вместо обычной домотканой рубахи на Горлогориусе была надета вычурная мантия, расшитая золотыми драконами, серебрёными грифонами и изумрудными единорогами. – Ты чьих будешь, отец?

– Я сам по себе, сынок, – отрезал Горлогориус. – И вообще, тебя мама не учила, что старшим грубить невежливо?

– Да я… да моя мама… – взвился Алеша.

– Охолони, – сказал ему Муромец. – Дай умным людям поговорить.

– Очень правильное решение, Илья, – одобрил Горлогориус. Алеша заткнулся.

– А ведь я тебя помню, – сказал Муромец. – Ты – мудрец чужестранный с именем причудливым. Ты яйцо Кащеево Рыжему отдал. Горлодериус, по-моему.

– Горлогориус Хруподианис, – поправил его старый волшебник.

– Зачем пожаловал, Горлогориус Хруподианович? – поинтересовался Муромец.

– По ваши души, разумеется, – сказал Горлогориус. – У меня к вам есть небольшое поручение.

– А ты его с князем согласовал? – поинтересовался Муромец. – Мы люди государственные, без позволения князя частные поручения выполнять не могём.

– Вот документ от Владимира Верный Путь, – сказал Горлогориус, протягивая Муромцу свежую берестяную грамоту. – С его подписью и княжеской печатью, как положено. Доволен?

– Доволен, – сказал Муромец, ознакомившись с документом. – У нас тут в последнее время тихо, можем и на стороне поработать. Чего требуется-то? Истреблять кого будем?

– Боюсь, не без этого, – сказал Горлогориус. – Хотя основная ваша функция заключается в защите.

– Город оборонять надо или государство какое? – поинтересовался Добрыня.

– Я гляжу, вы на мелочи не размениваетесь, – сказал Горлогориус. – Но на этот раз придется вам умерить свой пыл. Я отправлю вас в чужую страну, и там вы будете защищать одного парня по имени Бозел.

– От кого? – спросил Муромец.

– От ваших зарубежных коллег, – ответил Горлогориус. – Вы когда-нибудь о рыцарях слышали?

– Слыхали, – сказал Алеша. – Они такие же, как мы. Только у них головы железные.

– И приставки перед именами какие-то чудные, – сказал Добрыня. – Типа «сыр». Или не «сыр», но как-то очень похоже.

– Точно, – сказал Горлогориус. – Это они и есть.

– Выходит, ты нас супротив нашего же брата-богатыря отправляешь? – уточнил Муромец.

– Такая уж карта выпала, – сказал Горлогориус.

– Не нравится мне твое поручение, – сказал Муромец.

– Это неважно, – сказал Горлогориус. – Насколько я понимаю, ваша работа – Родину защищать?

– Нуда, – сказал Муромец. – Только я не понимаю, как наш святой долг по защите Родины-матушки связан с каким-то парнем зарубежным.

– Непосредственно связан, – сказал Горлогориус. – Ибо, если с этим парнем что-то случится, беда будет угрожать всему нашему миру, частью которого является и ваше Триодиннадцатое царство.

– Без подвоха тут точно не обойдется, – констатировал Муромец.

– Существуют определенные сложности, связанные с личностью подлежащего охране субъекта, – согласился Горлогориус. – Видите ли, временами он – человек, а временами – дракон.