Стрелок и маг (Тетралогия) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 145

– Время не терпит, – сказал Горлогориус.

– Да, когда я создавал время, то здорово промахнулся, – признался Фил. – Хотя что еще вы могли получить за такие бабки?

– Ты дашь нам ответы? – спросил Мэнни.

– Не уверен, парни, – сказал Фил. – Все это было довольно давно.

– Разве можно забыть устройство вселенной, которую сам сотворил? Я бы такое не забыл, сколько бы времени ни прошло, – удивился Мэнни.

– Если правильно подойти к этому вопросу, можно забыть про все на свете, – сказал Фил. – К тому же ваш мир не единственный. Я их потом столько насоздавал… Можно сказать, поставил производство на поток.

Это сколько же он спит, поразился Гарри. Или не спит? Неужели он создает вселенные на промышленной основе? Да еще и за деньги? Интересно, кто ему платит?

– Придется тебе напрячь свою память, – грозно сказал Горлогориус. Похоже, он полностью поверил в теорию Гарвина относительно природы мелких творцов и решил применить тактику давления и запугивания, которую обычно использовал против младших волшебников. – А то ты останешься здесь навеки.

– Нелогично, – сказал Фил. – Я не могу остаться здесь навечно, потому что, по вашему собственному утверждению, опасность грозит вашему миру в самом недалеком будущем. Но я готов вам посодействовать. В чем проблема?

– Эта проблема касается Большого Бо.

– А, эта проблема, – сказал Фил. – Сочувствую вам, парни. Большой Бо – это вам не два пальца об асфальт…

– Мы разработали средство для борьбы с ним, – сказал Горлогориус. – Но нам нужны ключи.

– А я их хорошо спрятал, да? – сказал Фил.

– Неплохо, – согласился Горлогориус. – Кстати, а сколько их всего?

– Значит, вы еще не разгадали эту великую тайну, являющуюся одной из основ мироздания, парни? – развеселился Фил. – Лучшие умы вашего мира веками бьются над моей задачкой, да?

– Бьются, – подтвердил Горлогориус. – И я верю в их успех.

– Но веков в запасе у вас нет, – сказал Фил. – И вы решили поговорить с автором. Пожаловаться папочке, так сказать. Или нет?

– Да, – признался Горлогориус, еле слышно скрипнув зубами. – Ты нас очень обяжешь, если скажешь, сколько всего ключей ты создал.

– Семь, – сказал Фил.

– Семь? – удивился Мэнни, ожидавший услышать куда более значительное число. – Почему семь?

– А почему нет? – спросил Фил. – Семь – это сакральное число: семеро козлят, Белоснежка и семь гномов, семеро неуязвимых мудрецов, цветик-семицветик, семь чудес света, и вообще… Я планировал сделать больше, но потом не захотелось париться…

Для Гарри речь Фила явилась чистейшей воды абракадаброй. Он понимал почти все, пока Фил не произнес слово «сакральный».

– Сакральное? – переспросил Мэнни. Очевидно, у него тоже были сложности с пониманием этого слова.

– Мистическое, – объяснил ему Горлогориус.

– Семь – сакральное число? – удивился Мэнни. – Что такого сакрального в семи козлятах?

– Видимо, в том мире это очень сакральная сказка, – сказал Горлогориус.

– А как же три поросенка? – не сдавался Мэнни. – Трое-из-ларца – одинаковы с лица, три девицы под окном, три богатыря, наконец… Я думал, три – более сакральное число.

– Очень интересно слушать вашу дискуссию, парни, но вы забываете одну важную вещь, – сказал Фил. – Если вы помните причину, по которой вы меня вызвали, я творец, и мне лучше знать, что в вашем мире сакрально, а что нет. И если число три греет вас сильнее, чем число семь, можете остановиться на поисках трех ключей, и пусть оно все горит огнем, о'кей?

– Не выйдет, – улыбнулся Горлогориус. – Мы уже нашли четыре.

– Значит, вам осталось найти три, – сказал Фил. – Очень сакрально.

– Не язви, – буркнул Горлогориус. – Где мы можем найти недостающие ключи?

– Неужели вас беспокоит только это? – Фил снова отпил из своего стакана, и жидкости в нем осталось на самом донышке. – Я думал, творцам принято задавать более фундаментальные вопросы. Типа про смысл жизни и все такое.

– Эти ответы мы готовы поискать сами, – сказал Горлогориус. – Было бы время.

– Как хотите, – пожал плечами Фил. – Но достать остальные ключи вам будет очень-очень сложно. Я поместил их в места, куда не так просто попасть, или отдал на хранение парням, которые не склонны их отдавать.

– Где их искать? – Горлогориус начал терять терпение.

– А какие у вас уже есть? – поинтересовался Фил. – Мне было бы гораздо легче рассказывать, если бы я это знал.

– У нас есть Кащеево яйцо из Триодиннадцатого царства, амфора с нектаром богов Древней Греции, главный рубильник из города Зион и проклятый моргульский клинок из Средиземья, и мы потратили много сил и пролили реки крови, добывая все это, – сказал Мэнни, никуда дальше рыбалки с Горлогориусом не отлучавшийся.

– Это только цветочки, – пообещал ему Фил. – Пятым ключом является Молот Тора.

– О нет, – сказал Горлогориус.

– Кто такой Тор? – спросил Гарри.

– Мелкий божок, покровитель грома, бури и плодородия, – сказал Горлогориус.

– Странный набор, – заметил Гарри. – Какое отношение гром с бурей имеют к плодородию?

– Очевидно, имеется в виду, чем меньше громов и бурь, тем лучше для плодородия, – объяснил Горлогориус.

– И… насколько он мелкий? – поинтересовался Гарри.

– Не настолько, чтобы я заявил ему это прямо в лицо, – признался Горлогориус. – С такими типами надо держать ухо востро. Очень воинственный божок подобрался.

– Здорово, – сказал Гарри. – И теперь вы пошлете нас сцепиться с этим воинственным божком рогами?

– Признаться честно, мне было бы любопытно на это посмотреть, – сказал Горлогориус. – Но стать богоборцем тебе явно не суждено. В данный момент Молот находится не у Тора.

– А у кого?

– Он отдал Молот почитающему его народу и строго приказал хранить, – сказал Мэнни. – Это же «Оккультные и религиозные символы», третий курс. Стыдно, молодой человек, такие вещи надо знать.

Третий курс, третий курс… Тогда Гарри впервые открыл для себя наличие в окружающем мире алкоголя и предпочитал проводить время не на занятиях по таким скучным предметам, как оккультные и религиозные символы, а в ближайшей таверне. Но одно он знал точно. Народ, которому бог поручил хранить какой-то предмет, принадлежащий ему лично, вряд ли согласится расстаться с этим предметом за просто так.

– Шестой ключ – это Серебряный Серп, – продолжил Фил, с сомнением глядя на пустой стакан.

Сей предмет тоже не был знаком Гарри. Зато по тяжелому вздоху старого волшебника он понял, что Горлогориус знает, о чем идет речь.

– Серп, молот… – пробормотал Мэнни. – Решил пройтись по инструментам?

– Это такой прикол, – объяснил Фил.

– Что прикольного может быть в серпе и молоте? – удивился Гарри.

– Ничего, если они поодиночке. Но два этих предмета, собранные вместе, имеют у меня дома не менее сакральный смысл, чем индийские коровы.

– Что сакрального в коровах? – тут же спросил Гарри.

Джек Смит-Вессон закатил глаза. Интересы Гарри ограничивались десятью метрами пространства вокруг его башни, и порой стрелка это здорово раздражало. Он не был волшебником, но знал об окружающем его мире в десять раз больше Гарри.

– А где последний ключ? – спросил Горлогориус.

– Что? – спросил Фил, отрываясь от созерцания дна своего стакана. – А, седьмой… Ребята, по-моему, вы тут немного волшебники, так?

– Не все, – сказал Горлогориус, при этом глядя почему-то не на стрелка, а на Гарри.

– Мне и парочки хватит. Наколдуйте чего-нибудь выпить, – попросил Фил.

– А ты не путаешь волшебников с официантами? – спросил Горлогориус.

– А вы не путаете меня с Борисом Бурдой? – непонятно парировал Фил. – Вам вообще повезло, что я не джинн. Они иногда исполняют желания того, кто их призвал, а иногда разрывают на части. Это у них от настроения зависит. Только я не могу быть джинном – у меня бутылки нет. А не наколдуете мне выпить, я вам больше ничего не скажу.

И Фил замолк, гордо сложив руки на груди и повернувшись к волшебникам профилем.