Арбан Саеш. Трилогия - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 88

— Я не большой любитель пива, — отозвался от воды Саш. — Но, к счастью, не ранен. Мне удалось одного разбойника обезоружить. Как поступают в Салмии с пленными? Есть специалисты по этому делу?

— Есть! — воскликнул Швар. — Только как тебе это удалось? Не иначе, кто-нибудь из авглов напился до бесчувствия и просто спал у лодок?

Саш не ответил. Швар обернулся к Титуру, который сидел среди трупов и растерянно зажимал рукой рану на плече:

— Эй, богатырь. Поднимайся наверх к белу, пусть он и тебя перевяжет. Плохо я тебя учил! Все на силу надеешься, а защищаться кто будет? Если на каждого врага по полчашки крови тратить, в хорошей битве упадешь уже через дюжину шагов!

— Что там свистело у тебя? — спросил Хейграст, подходя к Сашу.

Тот не ответил. Саш стоял, приложив ладони к вискам, и напряженно вслушивался в происходящее на противоположном берегу, темнеющим неровной полосой за серым ковром трясины.

— Что? — спросил Хейграст.

— Шесть человек, — ответил негромко Саш. — И один них обладает силой. Большего я не могу сказать. Он прислушивался к нам так же, как я сейчас прислушиваюсь к нему. И меня он тоже чувствует. Лошадей около трех дюжин. Ну вот. Ушли.

— Значит надо спешить, — задумался Хейграст. — Где пленник?

— Здесь.

У ног Саша на животе лежал воин. Ран на нем не было, но сложенные на затылке пальцы мелко дрожали.

— Швар, — попросил Хейграст гвардейца. — Свяжи-ка пленного так, как принято в салмской гвардии.

— Будь уверен, — кивнул Швар, снимая пояс, — не убежит. И все же хотел бы я знать, Хейграст, как твой воин умудрился сражаться сразу с четырьмя авглами, убить троих, взять в плен четвертого и не получить ни одной царапины? Годы-то его слишком небольшие, чтобы ссылаться на ратный опыт! И зачем он поднял меч главаря, когда бежал через лагерь? Я уж думал, что он двумя сразу размахивать будет!

— Он и свистел, — сказал Саш, показывая на воткнутый в траву меч. — Просто я спешил. Врагов досталось много, и они были не слишком дружелюбны. Один из них сражался лучше других, и я решил, что он сможет что-нибудь рассказать, — он кивнул на пленного. — А свой меч? Считай, что я пожалел клинок.

— Так чего же ты его с собой носишь? — изумился Швар. — Для веса? Хотя, после твоего бега, я уже ничему не удивлюсь. Да только этот-то меч, на мой взгляд, получше твоего будет. Если и беречь, его бы надо. И все же многое мне непонятно. Поверь старому вояке, авглы просто так мелкой дрожью не исходят и мертвыми не падают.

Хейграст взял меч, взмахнул им несколько раз.

— Хорошая работа. Банги ковали, не иначе. Профиль лезвия необычен. Желобки. Отверстия. Но чтобы он засвистел, нужно очень резко взмахнуть.

Нари шагнул назад, отвел руку и резко прочертил лезвием вокруг себя. Тонкий свист родился в воздухе и растворился в конце взмаха.

— Ловко придумано. Только вряд ли добьешься этого звука во время фехтования. В схватке движения короткие. Жаль, некогда мне было рассматривать, как ты бился. Хочешь оставить себе?

Он пристально посмотрел на Саша. Тот покачал головой. Оглянулся на Швара, вновь занявшегося трофеями.

— Нет. Великоват. Был бы поменьше, еще подумал бы. А насчет своего клинка… Может не стоит его пачкать в каждом бою? Кто его знает, какая судьба загнала этих людей в шайку. Напали на них, все-таки мы.

Хейграст вздохнул, огляделся по сторонам.

— Не согласен я с тобой, Саш. Но даже если бы было и так, то не меч пачкается в крови, а руки, которые его держат. И если твои руки в ней выпачканы, то когда ты все-таки достанешь свой клинок, никакие перчатки не спасут его от грязи.

— Прости, Хейграст, — опустил голову Саш. — Наверное, ты прав. Но и размахивать клинком из фарлонга у всех на глазах я не решился. Хотел бы, чтобы дорога дала хоть один день для неторопливого разговора.

— Будет разговор, — опустил ему на плечо руку Хейграст. — Но позже. Немного позже. А клинок свой ты и вправду просто так не выдергивай.

— Мне что делать? — растерянно спросил, волоча за собой меч, Ангес.

— Хороший у тебя меч, священник, — вмешался Швар. — А несешь ты его, как несет домой заступ пьяный землекоп. Имперская сталь! Лучшего качества! Будь моя воля, заставил бы я тебя чистить и править твой меч, пока руки не отвалятся! Ты когда последний раз клинком занимался?

— Не убивать я должен, а учить и утешать! — с достоинством ответил священник.

— Однако меч носишь! — пробурчал Швар.

— Хейграст, — Линга вынырнула из темноты с перевязанной рукой.

— Что там? — обернулся нари, — Что с пленным?

— Пленный без сознания, но Лукус говорит, что выживет. Бока… умирает.

Линга запнулась, бросила взгляд на Ангеса.

— Друор просит прислать священника.

Ангес молча заторопился вверх по склону, неожиданно ловко загнав меч в ножны. Хейграст проводил его взглядом и обернулся к Швару и Сашу.

— Гвардеец. Оставайся здесь и присматривай за авглом. Титура на помощь сейчас пришлю. Саш. Иди по берегу, увидишь, где Ангес привязал лодки, тащи их сюда. Дан. Ты все еще здесь? Бегом к Лукусу! Если что ему понадобится, чтобы под рукой был!

Бока умирал. Или, как сказал Лукус, уже умер. Грудная клетка вздрагивала, хрип раздавался из горла, но глаза уже закатились и кровь на щеке успела свернуться. Пущенная на звук деррская стрела вошла в его тело над ключицей на треть. Ангес стоял на коленях и держал руки на его груди. Друор придерживал голову Боки в ладонях и растерянно шептал:

— Я же говорил ему. Нельзя два раза с одного места. Я же говорил, говорил ему. Нельзя два раза с одного места стрелять! Я же…

— Ну? — Хейграст взглянул на Лукуса.

— Ничего нельзя было сделать, — покачал головой белу. — Стрела вошла в единственное место на теле, куда могла попасть, в ворот кольчуги. Это конвульсии. Он уже мертв. Пробито легкое и перебит внутренний сосуд. Почти вся кровь вытекла через горло. Все.

Лукус опустил руки. Друор закрыл глаза, запрокинул назад голову и затянул на одной тоскливой ноте полуплач, полувой:

— Э-э-э-э-э…

Ангес положил ладонь на лоб Боке, а вторую оставил над захлебывающимся сердцем.

— Куда он? — хрипло прошептал появившийся из темноты Дженга. — В каменные пропасти Унгра или в сады Эла?

— Эл знает, — не поворачивая головы, прошептал Ангес. — О живых беспокойся, банги. О тех, кто при жизни о живых не заботился, думает Унгр. А Эл не думает, он знает.

Тело шевельнулось еще несколько раз, замерло и обмякло. Ангес сместил одну руку к подбородку, прижимая рот, а второй закрыл глаза.

Переправляться решили сразу, не дожидаясь утра. Усталости словно и не было. Только какой-то звон стоял в голове Дана, когда он метался по стоянке, выполняя поручения Хейграста и Лукуса. У северного берега, там, где разбойники оставляли свои лодки, обнаружилось окно вонючей, но все-таки воды, и Линга поочередно обмывала подведенных туда лошадей. Рана на руке оказалась легкой, но Хейграст, похвалив ее за отменное владение луком, заметил, что неплохо было бы ей составить компанию Дану в упражнениях на деревянных палках.

Последний участок дороги нашелся быстро. Насыпь шла правее места схватки, и трясина перекрывала ее всего лишь на пол локтя. Швар и Титур, обыскав трупы, сняв с них доспехи, сложили убитых в бывший тайник. Среди них оказались одиннадцать охотников дерри, трое сваров, двое кьердов, два салма, главарь радд и пятеро авглов. Шестой авгл, плотно связанный по рукам и ногам, находился под присмотром Саша. Пленник лежал в траве и по-прежнему косил на него округлившимися от ужаса глазами.

— Чем ты его напугал, Саш? — удивленно спросил Дженга. — Неужели этим мечом? Неплохая работа банги, не меньше десяти золотых его цена, на заказ сделано, но не слышал я, чтобы авглы были трусами! Или колдовство?

— Не обязательно колдовать, чтобы напугать авгла, — вмешался Швар, закончивший собирать в кучу доспехи и оружие. — Достаточно рассказать ему какую-нибудь занимательную историю. Хейграст уже допросил этого счастливчика, оставшегося в живых после схватки с «демоном». Он так и считает, что сражался с демоном. Поскольку их главарь, который владел свистящим мечом, якобы получил его от самого короля-демона Аддрадда Эрдвиза. Сказал, что в руках их короля меч свистит. И что он будет свистеть, если вновь попадет в руки демона. Ничего удивительного, что, услышав свист, трое авглов умерли от страха, а четвертый добровольно сдался в плен.