Арбан Саеш. Трилогия - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 364

— Так что же будет на этой равнине? — недоуменно нахмурилась Райба. — Деревеньки и торговые пути или наши раздробленные кости?

— Или то, или другое, — пожал плечами Чаргос. — Кстати, наши кости могут оказаться раздробленными, что с деревеньками, что без них.

— А деревеньки, кажется, уже есть! — приподнялся в седле Дан.

Над колыхающейся поверхностью травы торчали три крыши, поднимался дым. Чаргос дал знак, и путники спешились.

— Вроде бы опасности нет, — прислушался Дан. — Впрочем, я ведь не Саш, чтобы сквозь стены и на расстоянии чувствовать.

— Думаю, что опасности в самом деле нет, — кивнул вал-ли. — А от двоих или троих стражников мы как-нибудь отобьемся.

В деревне не оказалось ни одного стражника, и домов-то было действительно только три да дюжина землянок. Пыльная дорога выныривала из травы, пробегала по деревенской улице и терялась среди высоких копен сена. Ведя коней под уздцы, друзья прошли по широкой, в четыре локтя, меже между огородами, густо засаженными зеленью, спугнули у крайней землянки заодно с ее хозяйкой бурую, в желтых пятнах, козу и выбрались на дорогу. Полторы дюжины чумазых малолеток тут же окружили незнакомцев, загалдели, запрыгали вокруг лошадей, похлопывая по крупам, поглядывая с восхищением на Дана и Райбу, принимая их почти за равных себе. У домов и землянок показались взрослые, вразнобой окликая детей. Несколько мгновений — и деревня словно вымерла. Только седой дед в халате без рукавов, из которого торчали худые, морщинистые руки, остался на месте.

Чаргос оставил повод лошади Дану, шагнул к деду, поклонился, произнес несколько слов на валли. Тот буркнул что-то, не поднимая головы, потом повернулся к землянке, крикнул неожиданно громко несколько слов и перевернул корыто.

— Идите сюда, — позвал Чаргос друзей и объяснил им вполголоса: — Я пожелал старику долгих лет жизни, спросил, отчего попрятались жители. Он сказал, что боятся, а ему бояться нечего, пожил свое.

Откуда-то из-за землянки показалась испуганная женщина средних лет в длинном, до пят, прямом платье. Мозолистая рука сжимала ведро с водой. Она опрокинула его в корыто, попятилась и замерла в дюжине шагов. Дан принялся поить лошадей, а Чаргос присел рядом со стариком на траву, подмигнул Райбе и с улыбкой развязал перекочевавший ему в руки со спины коня мешок. Легла на траву белая ткань. Рассыпались лепешки. Блеснуло капельками влаги кольцо сыра.

— А — подай-ка, Дан, нам еще и вина! — попросил Чаргос и сорвал пробку с оплетенного прутьями кувшина.

Женщина словно очнулась, оставила ведро, побежала за землянку, принесла маленькие пузатые глиняные чашки, только чтобы в кулаке зажать. Чаргос поманил Дана и Райбу, обратился к старику. Тот отложил сапог, вытер губы, присел рядом и хрипло крикнул что-то то ли дочери, то ли хозяйке. Униженно поклонившись, та тоже присела у ткани.

«Эх, — с досадой подумал Дан, — валли надо учить. Вот вам и забытый язык!»

Полилось в чашки густое лигское вино. Старик поднял левую руку, быстро произнес несколько слов, коснулся кончиками пальцев всех чаш, поднял свою и опрокинул в беззубый рот. Дан, поморщившись, тоже выпил чашу терпкого напитка, взглянул на Райбу.

— Лучше бы пива, — смешно сморщила нос девчонка и оглянулась.

Жители деревни, среди которых преобладали старики, старухи, молодые женщины и многочисленные ребятишки, выстроились в пяти-шести дюжинах шагов и внимательно наблюдали за странной трапезой. А Чаргос о чем-то говорил со стариком, иногда даже обращался к женщине, и она, косясь на седого хозяина, тоже отвечала на вопросы высокого незнакомца. Наконец круг сыра уменьшился вполовину, а лепешки были съедены на треть. Чаргос дал команду подниматься, провел рукой над тканью, погладил кувшин, поклонился старику, женщине, обернулся к толпе жителей, поклонился и им, и только после этого запрыгнул в седло.

— Не оборачивайтесь, — бросил негромко Дану и Райбе, правя лошадь по пыльной дороге в сторону Инга. — Старик сказал, что староста их деревеньки должен бежать к серым, их пост в шести ли к западу. Так и сказал: прости, чужеземец, но придется сообщить о тебе, иначе мою землянку разорят и над невесткой надругаются.

— Кто же правит этой деревенькой? — спросил Дан.

— Король Бангорд, — прошептал Чаргос. — После об этом. Поспешим. Времени у нас достаточно, пока серые двинутся за нами в погоню, но терять его зря не следует. Я сказал старику, что мы из Эйд-Мера, но ищем дорогу с этой стороны гор к устью Инга, большой реки в каньоне. Эта дорога позволит нам выиграть время. Надоело продираться через траву.

Погоню Чаргос услышал к вечеру. Едва начало смеркаться, валли остановил отряд, слез с коня и припал ухом к земле.

— Примерно полдюжины всадников, — сказал, стряхивая пыль с колен. — Близко, не более двух ли.

— Справимся? — напряглась Райба.

— Зачем же рисковать? — удивился Чаргос. — Кое-что мы уже узнали, теперь наши знания надо бы сохранить. Уходим с дороги!

Друзья взяли лошадей под уздцы и, примяв траву, пошли к северу. Чаргос остановил их через варм локтей. Обернулся, вытащил из разреза рубахи деревянную трубку, подмигнул Райбе и, бросив Дану: — «Я конечно не маг», — дунул в нее. Звук получился низкий, но протяжный. Примерно так звучит тростник, если идущий по льду охотник срубит коричневые стебли наискосок, а налетевший ветерок запутается в одеревеневших коленцах. Чаргос дунул еще раз, еще, и Дан с удивлением увидел, что примятая лошадьми трава поднимается, словно и не провели только что по ней коней трое спешившихся всадников.

— Вот так, — улыбнулся Чаргос. — Это сила Аи, спасибо ей за помощь. А теперь уходим. Сорвите по пучку вьюна и держите у лошадиных морд, тогда они нас не выдадут.

Друзья успели отойти еще на пол-ли, когда на дороге послышался стук лошадиных копыт. Преследователи остановились, изучая следы. Последние лучи Алателя блеснули на остриях секир. Затем отряд поскакал дальше.

— Остановимся еще через ли, — сказал Чаргос. — Там и поговорим. Мы на правильном пути, послезавтра выйдем к руслу Маны.

Как валли и предсказывал, через день после посещения маленькой деревушки друзья вышли к полноводной реке. Им пришлось пересечь еще четыре дороги и миновать три деревни, заходить в которые Чаргос не решился. Райба предположила, что пришельцев в Даре не так уж и много, но Чаргос не согласился:

— Много, Райба, очень много! Только идти далеко к востоку без лошадей, без сильных, здоровых мужчин, без дерева, тащить все на себе трудно. Птицы и звери разные вести приносят хозяйке Вечного леса, но там, у Ари-Гарда, нераспаханной земли почти больше нет. Деревня на деревне. И везде почти одно и то же: подростки, маленькие дети, старики, старухи, молодые женщины. Как бы я хотел, чтобы после окончания ужасной войны эти люди нашли здесь свою родину!

Шумела под крутым берегом Мана, раскинулся лугами и оврагами ее левый берег, а маленький отряд двигался по противоположному берегу, искал брод. Ведь проходили как-то на этот берег кьерды! Правда, по словам старика, совсем их не стало, после того как вернулись хозяева в Эйд-Мер. Дан правил лошадью и вновь перебирал в голове рассказ Чаргоса.

Старик, как и лиги его земляков, попал в Дару по указу Бангорда. Не нужна ему была чужая сторона, но, когда через пылающие врата в составе селенгарского ополчения ушли четверо его сыновей, приказал собираться жене старшего, потому как остальные не успели обзавестись семьями, связал нехитрый скарб и пошел в чужую страну. Как знал, что нет пламени, которое горит вечно. Дара старику понравилась, только небо над ней страшное, но и к нему можно привыкнуть, если глаза не поднимать. Сыновей ему найти сразу не удалось, но прибился он к нескольким семьям, и пошли они на восток, пока хватило сил идти. Тут и остановились. Земля хорошая, жирная. В лощине сразу три родника бьют. Даже охота уже есть. Овощи посадили, урожай хороший будет. Приказчики Бангорда всех крестьян на учет ставят, но требование их — три воза сладких клубней с семьи — выполнить удастся, и даже себе еще останется. Жаль вот только, соли маловато.