Арбан Саеш. Трилогия - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 195

— Хорошо, — кивнул Дан, поднялся, прихватил шнуром молот к поясному ремню, огляделся и тяжело вздохнул: — Родник там, под косогором. Где кусты.

— И здесь трупы серых, — заметил уже с тропы Лукус. — И еще один самострел. Пожалуй, возьму для Баюла, может, пригодится. Здесь четверо, бурдюки с водой. Нари, а между прочим, серые-то действительно, как бы это сказать, придушены. И следы зубов имеются…

— Дан, — вдруг негромко позвал мальчишку Хейграст из бурьяна, — иди сюда.

Дан еще раз бросил взгляд на истерзанные тела и подошел к нари. У его ног головой на почти дочиста обглоданном лайне, повиливая хвостом, лежал Аенор. Увидев мальчишку, пес с трудом поднялся на израненных лапах, шагнул вперед и осторожно ткнулся горячим носом в плечо Дану. Мальчишка замер. На какое-то мгновение ему показалось, что именно здесь, у пепелища его сгоревшего дома, ждало единственное оставшееся родное существо, и он прижался к морде пса щекой.

— Осторожно! — прикрикнул Лукус. — Он весь в ранах! Я вообще не знаю, как он стоит. Бока ввалились!… Не покусился, значит, пес на мертвечину? А ведь хорошо это, Дан. Очень хорошо! Только лечить теперь его придется. Что скажешь, нари?

— Что тут говорить? — прошептал Хейграст. — Надо место подыскивать для стоянки. Мы друзей в беде не бросаем.

Дану и Баюлу все-таки пришлось сделаться могильщиками. Сложенных на перекрестке серых Лукус осыпал травой, отгоняющей мух, остальные трупы, которых набралось больше двух дюжин, спутники опустили в найденный на руинах дома старосты подвал и засыпали. И все равно сладковатый запах стоял в воздухе. Ночью в укромном месте за косогором друзья развели костер. Еще днем Лукус тщательно исследовал руку Хейграста, зашил рану, смазал повреждения Аенора. Вечером того же дня пес попытался изображать бег и прыжки, а нари стало хуже. Хейграст лежал в тени натянутой ткани и бредил. Утром Лукус сел на коня и хмуро бросил, что постарается к вечеру привезти спасительную траву. А в полдень через Лингер потянулись васты. До вечера прошло не меньше дюжины семей. Все они с удивлением рассматривали огромного пса, сидящего у дороги, и двоих странных воинов, результаты воинской доблести которых, как казалось беженцам, возвышались на перекрестке.

— Что с Азрой? — крикнул Дан, когда мимо проскрипела очередная повозка.

— Пока держится, — ответила одна из женщин. — Если два таких славных воина, как вы, отправятся туда, может быть, у нее появится надежда.

— Первый раз в жизни греюсь в лучах незаслуженной славы, — толкнул локтем мальчишку Баюл. — Поверишь, с каждым мгновением все больше и больше начинаю уважать сам себя.

Дан промолчал. Он вовсе не думал о славе или о том, каким воином со временем станет. Постепенно эти мысли растворились сами собой. Сейчас ему больше всего хотелось, чтобы войны не было. Чтобы у него появился свой дом. Чтобы Хейграст не лежал, тяжело дыша, на тонком войлоке, а с широкой улыбкой стучался к нему в двери, чтобы посидеть за чашкой горячего ктара и вспомнить, как они вместе все это пережили.

— Ты чего молчишь? — вновь подтолкнул мальчишку банги.

— Я пойду на косогор, — очнулся Дан. — А ты присматривай за Хейграстом.

— А ты уверен, что твоя собачка меня не съест? — крикнул вслед ему Баюл.

Лукус появился под вечер. Он передал измученную лошадь Баюлу, подошел к нари, потрогал лоб, шею.

— Ну ты как, зеленокожий?

— Отлично, — еле выговорил Хейграст. — Дан и Баюл ухаживают за мной, как за капризным цветком. Какие новости?

— Есть и новости, — кивнул белу, — но сначала съешь это. Лукус высыпал на ладонь нари горсть красных ягод.

— В прошлый раз ты сжег мне глотку, — попытался пошутить Хейграст. — Вероятно, теперь у меня вырастут рога.

— Да, демона нам не хватает, точно, — скривил губы Лукус.

— Кисленькие, — улыбнулся Хейграст. — Кстати, кто тебе сказал, что у демонов бывают рога? Ты их видел? Вот у Саша рогов не было. Слушай, глаза слипаются! Как называются эти ягоды?

— Бусы болотной ведьмы, — ответил Лукус.

— Так ты добрался до южной топи, белу? Ты…

— Что с ним? — спросил Дан.

— Он уснул, — ответил Лукус. — Теперь остается только молиться Элу.

— Что это за средство? Помнишь, ты давал Сашу отвар корня синего ручейника?

— Хейграсту он тоже не помешал бы, — кивнул Лукус. — Но у меня его больше нет. А до Вечного леса далеко. Да и там не так легко отыскать корень. Ведь я могу бродить только у кромки леса, войти туда нельзя.

— Кто-то не пускает? — не понял Дан.

— Вот именно, — что кто-то, — усмехнулся белу. — Ничего. Это лекарство не менее действенное, пусть и очень опасное.

— Опасное? — удивился мальчишка.

— Очень, — кивнул Лукус. — И чем элбан сильнее болен, тем оно опаснее. Эти ягоды очень редки. Я прыгал как кесс-кар с кочки на кочку, чтобы собрать маленькую горстку, но здоровый элбан, съев эти ягоды, ничего не почувствует. Разве только свежесть в голове появится. Они опасны для тех, кто на грани смерти, хотя порой только эти ягоды и могут спасти умирающего.

— Не понимаю, — мотнул головой Дан.

— Корень синего ручейника дает силы, восполняет их, поддерживает, — объяснил Лукус. — А ягоды, которые васты называют «бусы болотной ведьмы», забирают силы. Но забирают их не просто так. Они заставляют каждую частичку твоего тела трудиться. Представь, что ты сам крепость. Так вот эти ягоды ставят на ее защиту все население, включая грудных младенцев. Нет непобедимых крепостей, но если падет такая, значит, в ней погибли все до последнего защитника. Если смерти в теле нари больше, чем жизни, ягоды вычерпают его до дна, и он не проснется. А если проснется, то проснется здоровым, пусть и вымотанным до предела. Жаль только руку. Не скоро она сможет сравняться с правой.

— А что ты говорил о новостях? — спросил Дан.

— О новостях? — сдвинул брови Лукус. — Милха я встретил. Помнишь сына аптекаря Кэнсона? Этот болван согласился служить серым. Не мне его судить, тем более что он сбежал при первой возможности. Антраст рассылает по равнине отряды, которые обязаны переписывать жителей деревень и принимать их под его начало.

— Тех, кого они не успели убить? — спросил Дан.

— Милх сказал, что убийцы убрались с равнины, — сказал Лукус. — Правда, я не понимаю тогда, чьи это трупы лежат на дороге. Не меньше двух дюжин архов сейчас содержат в северной цитадели. Милх плакал, что из-за его бегства может пострадать отец. Брел куда глаза глядят. Стоило немалых трудов объяснить, что, если двигаться на восход, он рано или поздно попадет в Сварию.

— Что.. в Эйд-Мере?

— Кое-что удалось узнать и новое, — кивнул Лукус. — В городе погибло не менее варма защитников. Среди известных тебе Бал, Вадлин.

— Вадлин! — воскликнул Дан.

— И он тоже. — Белу опустил глаза. — Среди стражи оказались предатели. Валгас обо всем позаботился. Устроил своих людей стражниками. Они открыли ворота северной цитадели сразу после звука рога. Мы в ущелье мастерили носилки для Саша, а северную цитадель захватывали храмовники. Бродус и Чаргос вместе с дюжиной стражников успели закрыться во внутренней крепости. Что такое дюжина защитников для крепости? Они бы не сдали ее, но серые готовились загодя. Предусмотрели все. Привели плененного Огана и членов семей стражников. Бургомистр крикнул Бродусу, чтобы тот не открывал ворота. Тогда Огану отрубили голову. Построили женщин и детей. Сказали, что будут убивать по одному. И тогда ворота открылись. Но никого из защитников в крепости серые не нашли Они ушли через скалы.

— Их отпустили?

— Кого? — не понял Лукус.

— Семьи стражников.

— Не знаю, — помрачнел белу. — Иногда у Милха словно отнимался язык. Единственное, что я понял, — в храме достаточно узников. Оказывается, они были еще до того рокового дня. Теперь их стало еще больше!

— Что с ними будет?

— Я не жил при власти Ордена Серого Пламени! — воскликнул Лукус. — Не знаю! Может быть, им только отрежут уши, но не убьют… Тебя устроил бы такой вариант?