Арбан Саеш. Трилогия - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 154

— Так ты себя к рулю привязываешь или удачу? — раздраженно зарычал нари.

Ветер начал усиливаться, и почти освобожденный Лукусом парус затрепетал в воздухе.

— Парус держи! — крикнул Стаки. — Помни, сдохнуть у рулевого весла — честь для моряка. Да только я подыхать не собираюсь, поэтому и вяжу себя! К тому же говорят, что Эл тем, кто собственные жилы из живота тянет, ниточку бросает.

— Какую ниточку? — не понял Хейграст.

— Тоненькую! — показал пальцами Стаки и затянул узел на груди. — Не бойся, нари. Я и не из таких переделок выбирался. Попомни мои слова, ты еще выпьешь ктара во дворе моего дома в Кадише! Две трети пути до Проклятых островов мы уже прошли. Куда буря вынесет, не знаю, но главное — трехглавую вершину не пропустить. — Старик ткнул пальцем в зубчатую линию Мраморных гор. — От нее на восток уходить будем, чтобы к Проклятым островам не попасть. От той вершины течение нас само к Кадишу вынесет!

— Я слышал, устойчивей джанки в море не найти, Стаки? — подал голос, спрыгивая с мачты, Лукус. — Как тебе этот шторм?

— Бывало и похуже, — прошептал старик и тут же заорал во всю глотку: — А ну быстро в трюм! Задраить люк и молиться!

— А как же пес? — замер у раскрытого люка Дан.

— Никак, — бросил Хейграст, опуская внутрь сверток паруса. — Объясни ему, чтобы держался за джанку зубами, лапами и хвостом. Чтобы его в трюм пропихнуть, надо половину палубы разворотить!

— Аенор! — бросился Дан к псу, обхватил его за шею, зарыл пальцы в шерсть. Аенор наклонил голову, моргнул, мягким рыком дал понять, что все понял. Зажмурился от резкого порыва ветра.

— Дан! — заорал Хейграст.

Мальчишка оглянулся, увидел почерневшее, странно подсвеченное торопящимся за горизонт Алателем небо, судорожно ухватившегося за румпель бледного Стаки, темные провалы между набухающих волн и метнулся к люку.

Все дальнейшее превратилось в бесконечный кошмар. Море взбесилось, оно безжалостно встряхивало и кидало джанку, словно собралось переломать бедным путешественникам все косточки! Не единожды Дану казалось, что еще один удар волн, еще одно падение в ужасную пропасть — и он не выдержит. Но следовал новый удар волн, и мальчишка все также лежал, упершись руками и ногами в жалобно скрипящие шпангоуты, и только гадал, началось ли утро за тонкой деревянной стеной, или все еще продолжается бесконечная ночь. Лукус зажег тусклый светильник, плошка, взлетая на короткой цепи, сначала чадила и моргала, а затем выгорела полностью, и во тьме агония хлипкого суденышка казалась еще ужаснее. Дан прижимался спиной к свернутому парусу, с трудом удерживал внутри сжавшийся в болезненный комок желудок и с ужасом прислушивался к пробивающемуся сквозь оглушительный рев ветра и удары волн скрипу дерева. Легкая джанка металась по гребням как перышко, но каждая досочка, из которых был собран корпус, жалобно стонала. Наконец мальчишку вывернуло наизнанку, рядом заскрипел зубами и исторгнул какие-то белужские ругательства Лукус. Хейграст хранил молчание.

— Никогда не стану моряком! — выпалил в отчаянии Лукус, когда очередная встряска заставила и его согнуться в углу над днищем джанки, вдобавок приложив затылком о шпангоут.

— Выживи сначала! — крикнул во мраке Хейграст.

Страшный треск и грохот были ему ответом. Словно гигантское копье пригвоздило утлое суденышко к волнам, затем соскользнуло и, скрежеща, поехало по палубе к борту.

— Молния? — с ужасом выкрикнул Дан.

— Не знаю, — напрягся Хейграст, затем вскочил и метнулся к люку. — Кажется, мачта упала!

Дан поднялся вслед за Лукусом, покатился в сторону от очередного качка, ударился о балку, оперся руками о борт, почувствовав, как дрожат доски под ударами волн, подобрался к люку. Хейграст развязал узел, отбросил крышку и выскочил на палубу. Дан вслед за Лукусом высунул наружу голову и замер. Бешеный ветер почти ослепил друзей, метнув им в лицо косые струи дождя, но даже сквозь них палуба была видна как на ладони. Беспрерывные разрывы молний окрашивали ее в ослепительно белый цвет. Вместо мачты посередине джанки на локоть возвышался расщепленный, дымящийся обрубок. Пес исчез. Стаки вел корабль мертвым. Он продолжал сжимать правой рукой румпель, но левого плеча старика, а также части борта джанки не было. Почерневшее море вспухало огромными горбами. Раз за разом джанка поднималась высоко вверх и тотчас летела вниз по очередному склону.

— Горы! — заорал нари, ткнув рукой в непроглядную черноту, и начал судорожно срывать веревки с тела старика.

— Что он делает?! — недоуменно закричал Дан на ухо Лукусу.

— Он будет управлять кораблем! — крикнул Лукус. — Закрывай люк!

— Хейграсту надо помочь! — уперся Дан.

— Чем?! — спросил Лукус.

В это мгновение огромная волна накрыла джанку. Потоки воды хлынули на палубу, швырнули Дана внутрь. Вскочив на ноги, мальчишка вновь шагнул к люку, ухватил Лукуса за плечо. Хейграст, мокрый с головы до ног, уже сидел на месте Стаки, затягивая веревки.

— Старик нашел ту смерть, о которой только мог мечтать! — крикнул Лукус, захлопывая люк. — Убит упавшей мачтой у рулевого весла.

— А как же пес? — спросил Дан.

— Не знаю! — ответил Лукус. — В этом звере силы и магии больше, чем в ком бы то ни было, да и берег не слишком далеко. Хотя в такую бурю я бы не стал рассчитывать на благоприятный исход даже для него.

— А для нас?

— Для нас?…

Новая волна тряхнула суденышко. Ухватившись за основание погибшей мачты, Лукус едва удержался на ногах, подождал, пока поднимется упавший Дан, и выкрикнул ему в лицо:

— Очень рассчитываю! Хотя почти не надеюсь!

Когда шторм закончился, оказалось, что ночь не только прошла, но и Алатель успел подняться и приблизиться к зениту. Лохмотья туч то ли рассеялись, то ли ушли на север, только ветер внезапно стих, и бушующее море превратилось в чуть подрагивающее зеркало. Дан вслед за белу выполз на палубу и, тяжело дыша, повалился на доски. Хейграст спал. Его одежда до пояса была разорвана в клочья, правая рука и бок стерты до крови. Джанка за одну ночь превратилась в развалину. Корпус выдержал, но многие швы сочились влагой, мачты и части борта не было.

— Доставай весла, — сказал Лукус и принялся отвязывать нари.

Когда Дан вытащил весла на палубу, Хейграст уже лежал на досках.

— Что с ним, — спросил мальчишка.

— Ничего, — буркнул белу. — Просто у него не осталось сил. Ни капли. Ни крошки. Ни волоска. Он отдал все. Поэтому грести будем мы с тобой.

— Хорошо, — растерянно кивнул мальчишка, чувствуя, что черные круги плывут у него перед глазами. — Куда будем грести?

— Стаки говорил про гору с тремя вершинами, — озабоченно вспомнил Лукус. — Кажется, вот она. Только она почти на севере. Почему?

— А это что за горы? — спросил Дан, показывая на северо-запад.

— Это не горы, — прошептал Лукус, рассматривая, вздымающиеся из воды кручи.

— Это Проклятые острова, — донесся до друзей слабый голос Хейграста. — Штормом нас унесло на дюжину ли южнее.

Остается только надеяться, что местным плавучим негодяям тоже не поздоровилось этой ночью.

— Не надейся, нари, — прошептал белу. — Они идут к нам. Дан вскочил на ноги и пригляделся. На фоне темнеющего горного массива росла галочка корабля.

— Не уйдем, — упавшим голосом заметил Лукус. — Лерра. Не меньше полуварма гребцов. К тому же штиль.

— Штиль не штиль… — плюнул, с трудом садясь, нари. — Какая разница? У нас мачты нет!

— Что будем делать? — нервно вытащил и вновь задвинул в ножны меч Лукус. — Сражаться или пытаться уйти?

— Ни то ни другое, — покачал головой нари, всматриваясь в горизонт. — Я уж не говорю, что не могу сражаться сам. Бесполезно. На каждом таком кораблике не менее полуварма воинов. Нас утыкают стрелами как мишень с полудюжины шагов. Да и грести — значит зря терять силы.

— Зачем нам силы? — заорал, сверкая глазами, Лукус. — Чтобы терять их, став рабами? Никогда, слышишь? Никогда больше на моей шее не заклепают металлический ошейник! Я сдохну на этой палубе, но сначала убью полдюжины негодяев!