Заговор судьбы. Трилогия - Первухина Александра Викторовна - Страница 142

– Знаешь, я совершенно не понимаю, откуда взялось мнение, будто твоя мать не имеет чувства юмора! Ее Величество прекрасно способна шутить! Она выразила благодарность за предложенную помощь и уверила этого святошу в том, что за тобой неплохо приглядывают и уж конечно очень тщательно и часто моют, поэтому ты достаточно чистая и в дополнительных процедурах такого рода не нуждаешься!

Эра довольно зафыркала, представив себе, что стало с ненормальным каанцем, когда совершенно неожиданно для него его слова были истолкованы буквально, и, запрокинув голову, посмотрела на весело улыбающегося Сейнала, который, увлекшись занимательным рассказом, совсем забыл о том, что ему надо смущаться или бояться своей собеседницы. Отметив про себя эти положительные изменения в отношениях, принцесса улыбнулась ему в ответ и беспечно заметила:

– Вообще-то у нас-с-с с-с-с матерью ес-с-сть чувс-с-ство юмора, но наши шутки люди не вс-с-сегда понимают. А иногда даже очень неадекватно реагируют – падают в обморок, например. Поэтому мы с-с-стараемс-с-ся не шутить вне круга с-с-семьи или делать это как можно реже.

– Не знаю, как другим, но мне ваш юмор очень нравится. – Юноша невольно улыбнулся, снова во всех деталях припомнив сцену, произошедшую в Большом императорском кабинете. – Ваши шутки напоминают стремительные атаки во время боя – завораживающее зрелище.

Принцесса удивленно прищурилась, по-прежнему глядя на своего будущего консорта снизу вверх. Этот человек не переставал ее поражать: полное неприятие всякого физического насилия (теперь уже исключительно по привычке, от фобии его Эфа благополучно избавила) сочеталось в нем с поразительной тонкостью восприятия ситуаций, порожденных любыми видами борьбы. Эра была более чем уверена: те немногие люди, которые были в курсе того, что Императрица и ее дочь воспринимают юмор как разновидность поединка, не сообщали об этом занимательном факте Сейналу. Оставалось только восхищаться его способностью разглядеть суть за сколь угодно пугающей и непонятной внешней оболочкой. Великолепное качество для ее будущего соправителя!

Девушка довольно зашипела, устраиваясь поудобнее, запах смущения и растерянности, так некстати снова одолевших ее жениха, щекотал ей ноздри, не давая сосредоточиться на разговоре. Ну что за напасть, как только этот чересчур помешанный на этикете и всех глупостях, с ним связанных, представитель рода человеческого вспоминает о том, что она принцесса и, возможно, его будущая супруга, все летит в преисподнюю к Саану! Он сразу же начинает вести себя как благородная девица, случайно оказавшаяся в борделе в самый разгар рабочей ночи этого, вне всякого сомнения, уважаемого заведения! И ведь приходится делать вид, что ничего такого не происходит, потому что стоит только заметить его состояние, как душевные метания этого странного создания начинают усиливаться в геометрической прогрессии. Что хочешь, то и делай! И главное – совершенно непонятно, почему это происходит! Пока он считал свою собеседницу обыкновенным диином, никаких проблем с этой стороной их отношений не наблюдалось!

Эра краем глаза заметила какое-то осторожное движение и стремительно вскочила, одновременно выхватывая кинжалы. Поздно! Воспользовавшись тем, что ее внимание полностью сосредоточенно на Сейнале, джакор умчался в неизвестном направлении, прихватив с собой остатки мяса. Вот ведь несносное создание! Стоит только отвлечься – и все договоренности летят к демонам! Принцесса спрятала оружие в ножны и виновато покосилась на юношу, слегка ошарашенного ее неожиданным прыжком.

– Прос-с-сти, твой натурщик с-с-сбежал. Подожди немного, я его поймаю…

– Не нужно. – Юноша хмыкнул, разглядывая коллекцию своих набросков. – Он все равно не сидит неподвижно, так что лучше, чем есть, я уже не нарисую, придется доделывать по памяти. Думаю, получится. – Сейнал несколько мгновений помолчал и вдруг нерешительно поинтересовался у Эры, с любопытством созерцающей результаты его сегодняшних трудов: – А ты не против, если я нарисую твой портрет? Без покрывала?

Принцесса оторвалась от изучения эскизов и, стараясь ничем не выдать удовлетворения от того, какое направление внезапно приняли события, промурлыкала:

– Ес-с-стес-с-ственно, нет. Почему я должна быть против?

– Великолепно! – Юноша замялся. – Но тебе придется мне попозировать какое-то время. Если тебе нетрудно, конечно.

– Нетрудно. – Девушка довольно сощурилась, наблюдая за оживившимся художником. – С-с-сегодня вечером тебя ус-с-строит?

– Да, конечно. – Сейнал просиял и начал собирать разбросанные по всему газону краски и кисти, попутно объясняя ей, где будет проходить сеанс. – Ты знаешь, Ее Величество распорядилась оборудовать мне настоящую студию! Она на том же этаже, где и мои комнаты, только чуть дальше…

– Найду. – Эра изо всех сил сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Юноша забыл, что находится во дворце, который она изучала с детства и теперь знает как собственную ладонь. К тому же ей не составит никакого труда найти в достаточно ограниченном пространстве хорошо знакомого человека по запаху, особенно запаху краски! Принцесса вернулась к тренировке, краем глаза наблюдая за Сейналом, старательно упаковывающим многочисленные орудия своего труда, и раздумывая над непростым вопросом, следует ли посвящать своего будущего жениха в некоторые тайны своей семьи или все-таки немного подождать? И не сочтет ли человек подобную скрытность нарушением их договора? Вот ведь дилемма! Эра смазала очередной выпад и сердито сунула кинжалы в ножны. Бесполезно! В таком состоянии она просто неспособна сосредоточиться на занятиях! Так, а это еще что? Ну вот так всегда, стоит только отвлечься, и пожалуйста!

Пока она обдумывала так не кстати пришедшую в голову мысль о допустимости передачи секретной информации по сути пока еще чужому ей человеку, который, хоть и не вызывает у нее желания убить его на месте, но полного доверия не заслуживает, поскольку старается избежать нежелательного для себя события (свадьбы) и поэтому теоретически способен использовать подобные сведения во вред, этот самый человек умудрился собрать свой разнообразный инвентарь и теперь пытался его поднять. И это учитывая, что всю эту ерунду в парк тащила парочка слуг! Экстремал, Саан его побери! Следовало немедленно вмешаться. Принцесса застегнула капюшон, закрывая лицо, стремительно преодолела разделяющее их расстояние и с беззвучным вздохом раздражения подхватила тяжелый мольберт и чемоданчик с красками, опередив на долю мгновения растерявшегося от ее демарша Сейнала. Бросив на опешившего парня выразительный взгляд, Эра зашагала к дворцу, предоставив своему будущему мужу тащить всякую ерунду, вроде футляра с кисточками и складного табурета, справедливо полагая, что эти вещи особым весом не отличаются и даже у человека хватит сил донести их до места назначения, не надорвавшись.

Эфа, устало ссутулившись, стояла у открытого окна и равнодушно смотрела на раскинувшийся перед ней парк. Яркая зелень деревьев и кустов, разбавленная кое-где голубым сиянием искусственных прудов и причудливыми линиями дорожек, вызывала у нее глухое, безнадежное раздражение. Слишком сильно то, что она видела, отличалось от красных морей и синих равнин Оттори и напоминало о бесконечной борьбе, борьбе, в которой нет и не может быть окончательной победы. В борьбе за право властвовать над другими, не подчиняясь никому. Императрица изогнула губы в едкой усмешке, она не понимала, почему люди так стремятся к подобным вещам, и, откровенно говоря, не очень-то хотела понимать. Любые виды поединков, состязания силы, воли, разума, да, это действительно заставляло ее сердце биться быстрее в предвкушении удовольствия, но бесконечная череда нудных обязанностей, которые необходимо исполнять изо дня в день только для того, чтобы иметь возможность назвать себя правителем государства… Нет, это не вызывало в ее душе (если, конечно, у нее есть душа, последнее время священники Саана повадились намекать, что она лишена этого важного атрибута любого разумного существа) никакого отклика. Но ради жизни и благополучия своих близких Эфа вынуждена была выбрать этот путь и не имела возможности его покинуть. Только ее власть над жизнями людей удерживала их от того, чтобы не разорвать на части и ее, и ее семью. Лишь немногие готовы были идти за ней по своей воле, всех остальных тянули страх смерти и жажда наживы, которые в любой момент могли обернуться убийственной яростью, способной уничтожить все, что ей дорого. Стоит ей только один раз ошибиться, и последствия будут фатальными для всех, кого она любит.