Заговор судьбы. Трилогия - Первухина Александра Викторовна - Страница 135

Принц-консорт несколько ошарашенно воззрился на дочь, в который раз ругая себя последними словами. Ну конечно, он же прекрасно знает, что девочка, как и ее мать, похожа на человека только внешне, да и то не совсем, но все время забывает об этом и пытается рассматривать поведение Эры с точки зрения обычного смертного. С вполне прогнозируемыми последствиями. Дочь действовала на свой лад абсолютно логично: люди обсуждают способы реализации проекта в установленных рамках, она в этом ничего не понимает, следовательно, не стоит вмешиваться. Когда у нее поинтересовались о возможности внести изменения в изначальный план, Эра подробно рассказала, какие из них будут допустимы. С ее точки зрения, все правильно, а если нужный вопрос ей удосужились задать только после нескольких часов бесплодных попыток сложить головоломку, в принципе не имеющую решения, то тут уж она совершенно ни при чем. Рейт глубоко вздохнул и повернулся к Джастеру и Сейналу, с интересом наблюдающим за развитием событий. Когда он предложил им вернуться к обсуждению деталей скорректированного договора, голос его звучал уже совершенно спокойно. В произошедшем недоразумении следовало винить только себя.

Хиза успела вовремя. Влетев в комнату, переделанную в спешном порядке под детскую для Лиа, она подхватила свою дочь за секунду до того, как девочка коснулась горлом застрявшего в столешнице лезвия меча. Женщина-диин выпрямилась, держа на руках несколько испуганного всем произошедшим ребенка, ногой отбросила злосчастный стол в дальний угол помещения и только после этого облегченно выдохнула. Угроза жизни и здоровью Лиа миновала, теперь можно было переходить к нотациям и наказаниям, причем следовало начать прямо сейчас, пока не забылся первый испуг. Хиза положила все еще не пришедшую в себя после столь стремительного появления новоявленной матери девочку на пол и села рядом, скрестив ноги.

– Мне кажется или я все-таки предупреждала тебя о том, чтобы ты в мое отсутствие не брала боевое оружие? – Женщина-диин сердито рыкнула на недоуменно моргающую дочь и жестко добавила: – И уж точно я предупреждала тебя о том, чтобы ты не пыталась самостоятельно учиться им владеть! Ты хоть понимаешь, глупый ты детеныш, что, если бы я вошла на доли секунды позже, дело закончилось бы перерезанным горлом и месяцем в биорегенераторе, и это в лучшем случае! Ты вполне могла погибнуть! О чем ты только думала?!

Впрочем, она знала о чем. После того как девочке рассказали наиболее вероятную схему развития событий, предполагающую если не авторство, то активное участие новоявленного главы семьи в планировании и исполнении убийства ее родителей, дочь была одержима идеей отомстить ему. Следующие слова ребенка подтвердили догадку диина.

– Я его убью! – Лиа сильно побледнела, отчетливо представив себе, что могло с ней произойти, но все равно не спешила уступать, упрямо склонив голову и настаивая на своем. Хиза удовлетворенно отметила способность дочери побеждать свои страхи, но решила в воспитательных целях не сообщать ей о сделанных выводах. Все-таки, несмотря на несомненные достоинства, девочка во многом походила на своих сверстников-людей, чем доставляла женщине-диину, не привыкшей к легкомысленному отношению к таким серьезным вещам, как оружие и безопасность, немалое беспокойство.

– Конечно убьешь. – Хиза не видела смысла спорить о таком очевидном для любого здравомыслящего существа вопросе. – Но для того чтобы это сделать тебе нужно сначала остаться в живых самой, а затем научиться должным образом владеть оружием. И то и другое предполагает некоторую осмотрительность и следование рекомендациям наставника. В противном случае ты не сможешь выполнить свою угрозу по вполне уважительным причинам: отправишься к Саану несколько раньше Тзора.

Пока женщина-диин произносила эту тираду, девочка поднялась с пола и села, скопировав ее позу. Молча глядя на мачеху, она не пыталась спорить или оправдываться, только плотно сжатые губы выдавали ее отношение к происходящему. Когда Хиза замолчала, Лиа несколько секунд буравила ее взглядом, а затем обвиняюще выкрикнула:

– Но ты совсем меня не учишь!

– Интересно. – Диин задумчиво прищурилась. – А не подскажешь ли ты мне, как именно следует тебя учить?

– Не знаю! – Девочка чуть не плакала, но упрямо стояла на своем. – Но точно не так!

– Не знаю, как правильно, но это все равно неправильно. – Женщина-диин уже не скрывала, как ее забавляет их диалог. – Замечательная жизненная позиция, не спорю, только она не способствует выживанию, к сожалению. Что ж, специально для упрямых человеческих детенышей разъясняю: система обучения боевым искусствам существует у диинов не первое тысячелетие, и до сих пор жалоб на результаты вроде бы не поступало, поэтому прекращай свою самодеятельность с предсказуемым исходом и начинай заниматься по программе, которую я для тебя разработала. Ясно?

Хиза жестко усмехнулась, глядя на растерявшуюся дочь, и, легко поднявшись с пола, направилась к столу, сиротливо растопырившему ножки у дальней стены под углом, явно не предусмотренным его создателями. Отметив, что еще один предмет мебели не перенес близкого общения на этот раз с человеческими детьми, женщина перевернула его и легко выдернула застрявший в столешнице меч. Дерево жалобно треснуло от такого обращения, и стол окончательно пришел в негодность, развалившись на две неровные части (что поделаешь, удар, всадивший в него клинок, был далек от совершенства). Хиза, небрежно отшвырнув обломки в сторону, повернулась к дочери, все еще сидящей на полу и тоскливо созерцающей результаты своей самостоятельной попытки овладеть непростым искусством умерщвления ближнего своего при помощи острозаточенного предмета.

Женщина-диин только вздохнула, глядя на поникшие плечи девочки и в который раз спрашивая себя, не слишком ли она с ней сурова. Но с другой стороны, Лиа сама пожелала стать воином, а в настоящем бою никто не будет щадить ее чувства и заботиться о том, какие раны ее самолюбию и не только нанесут его действия. Тут уж либо – либо. Или ее дочь станет безжалостным бойцом, которого мало заботит тот факт, что его поступки причинят противнику и, возможно, его близким жестокую боль, и который спокойно воспринимает тот непреложный факт, что в бою может пострадать и он сам, или в скором времени Хиза будет вынуждена отложить все свои дела и заняться похоронами девочки, должным образом при этом отомстив за ее раннюю кончину. Женщина-диин категорически не желала, чтобы события развивались по второму варианту, но иногда в. ее душу все-таки закрадывались сомнения. Особенно когда Лиа, обычно жесткая и рассудочная, вдруг начинала вести себя совсем как многочисленные дочки дворянских семей, которых «заботливые» отцы притаскивали во дворец, чтобы как можно раньше и как можно выгоднее выдать замуж. Что поделаешь, воспитание, полученное в раннем детстве, давало себя знать.

Хиза отвлеклась от своих невеселых размышлений и решила, что все-таки немного перегнула палку в попытках сделать из детеныша сурового бойца. Теперь предстояло исправить последствия своей ошибки. И как можно скорее. В конце концов, ребенок есть ребенок, и иногда он нуждается в ласке и понимании, а не нотациях наставника. Вот только как продемонстрировать эту самую ласку маленькому человеку, не перепугав его при этом до полусмерти, диин представляла смутно, опыта в данной области у нее не было никакого. Что поделаешь, у их народа подобными вещами обычно занимались мужчины, а человеческие женщины при дворе ничего такого в ее присутствии не делали. Оставалось только аккуратно экспериментировать, чем Хиза немедленно и занялась. Одним стремительным прыжком она преодолела разделяющее их расстояние и, опустившись на колени, осторожно, чтобы не насадить дочь на какой-нибудь из многочисленных острых предметов, которые, как обычно, составляли уличный вариант ее экипировки, прижала девочку к себе. Лиа вскинула на нее глаза, покрасневшие от отчаянных попыток сдержать слезы, и внезапно уткнулась носом ей в плечо, тихо всхлипывая. Женщина-диин растерянно замерла, не зная, что же ей делать дальше. Как обращаться с капризничающим и вредничающим детенышем, она знала прекрасно, в конце концов, Хальзар в детстве тоже не отличался ангельским характером, а вот как себя вести с плачущим ребенком, не представляла совершенно.