Заговор судьбы. Трилогия - Первухина Александра Викторовна - Страница 110

– Ты чего кричишь? Вс-с-се уже закончилос-с-сь.

– Это… это ты? – В голосе юноши звучали страх и неуверенность. – Я тебя не узнал с открытым лицом… и в крови…

Эра помянула про себя всех демонов Сана разом, проклиная собственную невнимательность. Это надо же было забыть, что ее жених в шоке и не видел свою нареченную без покрывала, к тому же художественно перемазанную кровью. Действительно, после того как она перекусила одному из наемников горло, физиономия у нее должна быть живописная!

– Как… как тебя зовут? – Сейнал собрался с силами и попытался встать. – Ты второй раз спасла мне жизнь, а я даже не знаю твоего имени.

– Эра. – Принцесса решила, что скрываться больше нет никаких причин, в конце концов, как справедливо заметила ее мать, свое решение она приняла уже давно, поэтому нет смысла продолжать маскарад. Реакция на ее сообщение оказалась более чем ожидаемая. Юноша секунду смотрел на нее широко открытыми от изумления глазами, а затем с тихим стоном упал в обморок. Эра снова его подхватила, на секунду выпустив из рук меч, и нажала кнопку вызова на коммуникаторе, прикрепленном к ее запястью, подавая заранее оговоренный сигнал. Через мгновение в зале стало тесно от диинов. Первая стадия операции была успешно завершена, оставалось самое сложное.

Эфа подняла взгляд от компьютера и вопросительно посмотрела на зашедшую в кабинет дочь. Эра была живописно перемазана кровью, но обоняние подсказывало Императрице, что девочка не пострадала, следовательно, причин для беспокойства за физическое здоровье принцессы нет. А вот с душевным дело обстояло не так хорошо. Отчетливо ощущались тревога и какая-то глухая подсознательная боль. Ни первое, ни второе не имели никакого отношения к недавнему бою, впрочем, и не могли иметь, в конце концов, хищник, мучающийся угрызениями совести из-за убитых им жертв, это нонсенс, и сам он прекрасно это сознает. Однако их существование внушало беспокойство, значит, случилось что-то, что смогло расстроить наследницу, закаленную в эмоциональном отношении не хуже ее самой. Впрочем, особо гадать не было нужды, скорее всего, Эра соприкоснулась с сознанием Сейнала после того, как он упал в обморок, и безумные всполохи страха, перемежаемые другими чувствами, больше не размывали картину. Видимо, дело еще хуже, чем она предполагала…

Встав из-за стола, женщина подошла к застывшей у дверей дочери и молча обняла ее, предлагая понимание и поддержку. Девочка глубоко вздохнула и зарылась носом в темную ткань рубашки, вдыхая привычный чуть горьковатый запах матери, с детства ставший для нее синонимом безопасности. Эфа стояла неподвижно, позволяя ей успокоиться после первой в ее жизни схватки с настоящим противником и в преддверии нового испытания. Эра на секунду прижалась к матери всем телом, благодаря за понимание, а затем отстранилась и тихо выдохнула:

– Ты была права, мама. Он дейс-с-ствительно подвергс-с-ся пс-с-сихообработке.

Императрица хмуро кивнула. Жаль, а она так надеялась, что хотя бы в этот раз ошиблась в своих предположениях и неадекватное поведение Сейнала всего лишь последствия стресса из-за перспективы жениться на существе, которое подпадает под определение «человек» только условно. Хотя зачем себя обманывать, эта надежда давно была отведена ею в разряд несбыточных мечтаний, и Императрица относилась к ней как к возможному явлению Саана: хотелось бы, конечно, но вряд ли.

– Я пос-с-стараюс-с-сь это ис-с-справить. Но не уверена, что у меня получитс-с-ся.

Эфа никогда не скрывала правду от своей дочери. И уж тем более не собиралась делать этого теперь. Девочка должна знать, что ожидает ее избранника, и быть готовой к любым последствиям. Эра молча кивнула, не поднимая глаз, и сменила тему:

– С-с-сейнал с-с-сейчас-с-с в охраняемой палате дворцовой больницы, к нему никого не пус-с-скают. Он по-прежнему без с-с-сознания, я запретила врачам приводить его в чувс-с-ство во избежание с-с-серьезных пс-с-сихичес-с-ских рас-с-стройс-с-ств. Его подключили к аппарату ис-с-скус-с-ственного с-с-сна.

Императрица улыбнулась предусмотрительности дочери и вышла из кабинета. Ей предстояла срочная и сложная работа, ради которой она ночью прилетела из летней резиденции в столицу. Работа, от результата которой будет зависеть очень многое. Эфа кивнула диину, охраняющей двери императорских покоев, и коротко прикоснулась к ее сознанию, передав просьбу найти Рейта и попросить его побыть с дочерью. Она не хотела оставлять девочку одну в такой момент.

Спускаясь по многочисленным переходам в крыло дворца, отведенное под больницу, Императрица тщательно обдумывала свои действия, проклиная особенности человеческого мозга. По какой-то неумной шутке природы люди могли без последствий перенести проникновение в их сознание только одного существа, если одновременно там оказывалось два и более посторонних, результатом становилось тяжелое расстройство психики. Благодаря этим ограничениям Эфе предстояло в одиночку исправить все повреждения сознания, причиненные психокоррекцией, поскольку доверить такую операцию Хальзару она не могла из-за слабой осведомленности диина о том, что является для человека естественным, а что нет. Если бы брат Хизы принялся устранять вмешательство в психику Сейнала, то с очень большой вероятностью мог убрать следы на его взгляд искусственного вмешательства и в результате превратить юношу в диина, запертого в человеческом теле. Так рисковать Императрица не собиралась. В отличие от Хальзара, она хотя бы относительно представляла, что делается в голове нормального человека, благо Рейт не стеснялся периодически позволять ей проникновение в свое сознание и разрешать жене оставаться там по нескольку часов, правда, далеко не всегда.

Оказавшись наконец в пункте назначения (этот Сааном проклятый дворец ее предков больше всего напоминал многоярусный лабиринт, занимающий площадь парочки кварталов), Эфа встряхнула головой, отгоняя лишние на данный момент мысли, и обратилась к поджидающему ее у двери палаты врачу, косящемуся на торчащих рядом с ним диинов с восторгом человека, наконец-то увидевшего наяву свою самую заветную мечту.

– Подготовьте на вс-с-сякий с-с-случай реанимацию, а также вс-с-се необходимое для вос-с-становления организма пос-с-сле с-с-серьезного физичес-с-ского и пс-с-сихичес-с-ского ис-с-стощения. Но пока я не позову, в палату не входить. Прос-с-следите, – бросила она диинам.

И, дождавшись от всех присутствующих кивка или вербального подтверждения того, что ее распоряжения приняты к сведению, вошла в небольшую светлую комнатку, где на кровати с подключенными всевозможными медицинскими приборами, следящими за малейшими изменениями в его состоянии, лежал Сейнал. Вид мальчика заставил Эфу тихо зашипеть от злости. Ребенок выглядел так, словно в любой момент мог умереть. Саан их всех загрызи, что же эти неизвестные заговорщики с ним сделали, и как этот разиня Керр допустил, чтобы его собственного племянника подвергли психообработке! Тоже мне, глава Службы безопасности называется! Императрица глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться, и медленно выдохнула, отстраняясь от самых незначительных всплесков эмоций. Для того что она задумала, ей понадобятся абсолютное хладнокровие и сосредоточенность. На третьем вдохе сознание женщины, избавившись от всего лишнего, превратилось в идеальный инструмент. Только после этого Эфа осторожно опустилась на пол возле изголовья кровати мальчика и, положив голову на его подушку, прикоснулась к раненому разуму человеческого детеныша.

Как только она вошла в контакт с сознанием юноши, на нее обрушился сумасшедший поток разрозненных фрагментов информации, совершенно бессистемно кружащих по затейливым траекториям. Императрица с трудом отгородилась от затягивающего безумного танца красок и звуков и попыталась определить, что вызвало эту вакханалию. Личность Сейнала никак не удавалось обнаружить, и женщина уже начала опасаться, что она распалась на миллионы составляющих ее фрагментов, мелькающих сейчас вокруг нее. Однако в следующий момент Эфа наткнулась на странную конструкцию и замерла на несколько секунд, пытаясь понять, в голову какого безумца или гения пришло такое экстравагантное решение проблемы. Теперь странное поведение мальчика становилось совершенно понятным, оказывается, все дело было в том, как под воздействием психокоррекции поменялась структура его личности. Она напоминала равнобедренный треугольник только с двумя сторонами. Вершиной его стали все детские воспоминания и переживания Сейнала, которые теперь отвечали и за мотивацию действий. От них шла односторонняя перемычка к практически изолированному фрагменту, вместившему в себя все, что составляло взрослую часть личности, обеспечивающую заодно претворение желаний в жизнь. А с другой стороны к детским воспоминаниям примыкал осколок сознания с единственной фобией подростка – страхом физического насилия, на который как заплатки были намертво приклеены фрагменты какого-то странного голофильма с ней и Эрой в главных ролях.