Особо одарённая особа. Дилогия. - Вересень Мария - Страница 194

— Теперь и не усну. — Я посмотрела на темные окна, перевернула страницу, но мне снова не повезло, там волшебным мечом крошили несчастное чудище за полцарства и принцессу, мнение которой почему-то никого не интересовало. — Гадость какая. Та-ак, что у нас дальше? — Я углубилась в чтение. — Случился неурожайный год, и в семье дровосека нечего стало есть, а в семье было семь детей, и решил он отвести их в лес, чтобы не видеть, как они умирают с голоду. Ох, какой добрый папа! — Всплеснув руками, я села на кровать и перелистнула страницу. И напоролась на историю людоеда. — Так… Погода была прекрасная, принцесса была ужасная… Ну хотя бы смешная. Так, что у нас дальше? Ага, бабушку в печку. Молодец, сообразительный мальчик. А это у нас что? Бух в котел и там сварился. Правильно, нечего в кипятке купаться. — Я залилась смехом, хлопая рукой по подушке и повторяя: — Злые вы, уйду я от вас, сказала смерть. — Утерев невольную слезу, я перевернула лист: — Ну это совсем для детей. А это что? — и тут же узнала. — А, это про цветочек вяленький, нет, про такое мы не читаем. Так-так-так, это новенькое что-то. Подушка для шалуна. Ну-ка, прочитаем. — Я с чувством начала декламировать:

Стоило мне договорить, как прямо на раскрытую книгу откуда-то сверху шлепнулась яркая шелковая подушечка-думка.

— Вот леший! — Я уставилась в удивлении на потолок.

— Вот леший! — рявкнуло эхо голосом Велия.

Я вздрогнула от неожиданности, когда маг вынырнул из-за спины как черт из печи.

— Чего пугаешь? — взвизгнула я, но Велий сурово, даже как-то обвиняюще посмотрев на меня и подушку, спросил:

— Это что?

— Подушка. — Я захлопала глазами. — А ты что, все это время за мной подсматривал?

— Просто в дверях стоял. — Велий нахмурил черные брови. — Ты ее вызвала.

— Кто? Я?! Нет! Это, наверное, Гуляй крышу ремонтировал, и у них упало.

— Верелея, — взъярился Велий, хватая подушку, — кому ты голову дуришь…

Я посмотрела, как он медленно заваливается на кровать, мутнея взглядом, и поспешно отползла в сторону. Велий лежал поперек кровати как бревно и явно не чувствовал никаких неудобств.

— Эй, — я испуганно потянула его за рукав, — ты умер, да? Сейчас же скажи, что ты не умер! — Прижавшись ухом к груди, я стала прислушиваться к дыханию, и тут дверь распахнулась настежь.

— Я знала, что она его угробит! — громко съязвила, стоя на пороге, Алия, а Серый Волк, груженный оружием лаквиллки, сделал мне ручкой.

— О, привет, ослик, — улыбнулась я. — Привет, Сиятельный.

Князь, как истинный кавалер, всегда провожал мавку до дверей, целовал ей ручки и говорил много-много красивых слов. За ним не надо было, как за магом, бегать по парку, чтобы выжать что-нибудь приятное для себя.

— А Велий что-то… устал, — пролепетала я, — и подушку не отдает. Помогите забрать, а?

— Ну и зачем ты это сделала? — набычилась Алия, глядя на беспробудно спящих на моей кровати парней. Сколько ни пихала она Серого в бок, тот только похрапывал.

— Так, нарушаем. — Не замедлила появиться на пороге комендантша и, глянув на идиллию на моей кровати, обрадовалась: — О! Злостно нарушаем! Причем систематически. Пора докладывать и принимать меры. А это что за подушечка, хр-р-р…

— А что ты в нее зашила? — поинтересовалась мавка, склонившись над овечкой. — По действию похоже на дурман-траву, но что-то больно быстро действует. — Она задергала острым носиком. — А пахнет вкусно!

— Эй, не трогай ее! — Я бросилась к Лейе, чтобы оттащить от кровати, но поняла, что поздно, и махнула рукой: — Ладно, спи.

Алия прижала к себе свое железо и с ужасом смотрела на этот сонный курган:

— И что теперь? Будут спать сто лет? Пока принц на белом коне всех не перецелует?

— Не знаю, — призналась я. — Я ее боюсь.

— Давай шваброй в окно выкинем!

— Кто выкидывать будет? — Я попятилась, пряча руки за спину.

Алия запыхтела, как еж, но все же пошла открывать окно. Я подала ей швабру, и мы на пару с горем пополам — нет, не вытолкали думку в окно, а всего лишь запихали под мавкину кровать. И то хорошо.

— Пусть там лежит, — утирая трудовой пот, сказала Алия. — А Лейе скажем, чтобы под кроватью не мыть.

— А она там и не моет, — успокоила я подругу.

— Да и за ноги ее из-под кровати вытянуть легче, чем этих. — Лаквиллка кивнула на спящих.

Мы стали будить друзей. Они просыпались неохотно, а Лейя раскапризничалась.

— Мне такой сон снился! — отбрыкивалась она от нас. — Там такой… — Тут мавка заметила Сиятельного и захлопнула рот.

Овечка на подгибающихся копытах проплелась мимо нас, с трудом вписываясь в повороты.

— А что случилось? — непонимающе тряс головой Велий, заспанным он выглядел ну просто чертовски соблазнительно.

— Пить меньше надо, — укорила его Алия.

— Да, педагог, а какой пример показываете! — влезла хоть и сонная, но коварная мавка.

Велий собрался было протестовать, но мы не дали ему опомниться, а вытолкали за двери.

— Ну что? Спать? — спросила я.

— А никто мой гребень не видел? — Мавка обвела взглядом комнату и проворно полезла под кровать.

— Стой! — кинулись мы с Алией к Лейе и застыли на месте, тяжело вздыхая. — Ладно, давай, ты за левую ногу, а я за правую.

— Тянем-потянем, вытянуть не можем! — развеселилась лаквиллка. Мы, пыхтя, загрузили мавку на кровать, а я подумала, что надо думку завтра на естествознание взять, пусть Кощеихе снятся счастливые сны про успешно сданные зачеты.

— Давно не пороли, — хмыкнув, сказала Алия. — Сапоги будем с нее снимать?

— Мы не мародеры, пусть спит в сапогах. — Я махнула рукой, но мне стало жалко мавкины ножки, и мы стянули с нее обувку.

С утра Велий попытался изловить меня в умывальной, но я, пользуясь обилием сонных полуодетых девиц, подняла бурю, крикнув:

— Мужчина!

И пока маг отбивался от летящих в него мыльниц, гребней и полотенец, прошмыгнула в учебное крыло, поразив Кощеиху своим учебным рвением. В классе еще никого не было, кроме меня и Анжело, остальные подтянулись позже.

— Ты чего? — повернулась я к демону. — Вам же естествознание сдавать не надо.

Анжело посмотрел на меня как на врага:

— Директор сказал, что раз я староста курса, то должен подтягивать «хвосты» вместе с отстающими.

— Ну что ж, — обрадовалась я, — давай теперь мучайся со мной вместе. А то привыкли, понимаешь, жить за мой счет!

— Когда это мы за твой счет жили?! — взвился Анжело.

— А кто сказал, что демоны питаются эманациями катастроф?

— Что? Какая катастрофа? — Офелия Марковна вздрогнула и побледнела, мы поспешили успокоить нервную преподавательницу, объяснив, что просто повторяем материал.

— Ладно, рыжая, я тебе это припомню, — улыбаясь, пообещал староста. И действительно, сделал так, что я начала спотыкаться на всех ответах, с трудом дотянув до «удовлетворительно», и то с натяжкой.

— Неблагодарный, ты же мне до конца жизни должен, — прошипела я, делая страшные глаза, а демон в ответ только скалился.

Когда я пообещала пожаловаться директору, он показал мне раздвоенный язык

— Очень, очень посредственный ответ, — расстроено проговорила Офелия Марковна, а когда я плюхнулась на свое место, берегиня Фанька с Лейиного курса шепнула мне:

— Там к директору твой дядька прибыл.

— Откуда ты знаешь?

— Я за журналом забегала.

Фанька была девчонка добрая и, считая себя внучкой Березины, с первых же дней стала относиться ко мне по-родственному, не участвуя в злых розыгрышах. Поэтому я сразу подняла руку, привлекая внимание Кощеихи, чтобы отпроситься, тем более что зачет уже был сдан. Она никого отпускать раньше времени не любила, однако смилостивилась, видимо решив, что лучше пусть я буду мешать другим учителям, чем вертеться и отвлекать учеников во время экзамена у нее.