Меч Без Имени. (Трилогия) - Белянин Андрей Олегович - Страница 118

– Сравнялись. Все убеждены, что из Зубов вам живым не выйти, слишком неравное соотношение сил. Но мне кажется, вы, судя по всему, не настроены на героическую кончину?

– Нет, я не намерен повторять подвиг Гастелло, унося с собой в бездну ада весь этот злачный квартал. Смилуйтесь, Кэт! Я уже добрых пять минут ломаю комедию, как диктор на канале ОРТ, а у вас такие грустные глаза…

– Скиминок… – Ее тонкие пальцы осторожно коснулись моей небритой щеки. На длинных ресницах богини блеснули хрустальные капельки. – Здесь действительно очень опасно…

– Подумаешь. Временами я такой храбрый!

Катариада сделала еще шаг и прижалась лбом к моему плечу. Мы стояли молча. Я чувствовал, что рубашка мокнет от ее тихих слез, и не мог решиться обнять такое чудо. Казалось, даже мысль о том, чтобы лишь взглянуть на нее как на женщину, была бы самым страшным святотатством. Она – богиня! Второй такой нет. Как бы я ни относился к Луне, как бы ни восхищался Танитриэль, как бы ни любил Лию и Веронику – никто никогда не займет место Кэт в моей душе! Есть же хоть что-то святое…

– Я должна вывести вас отсюда. Гнойленберг не хочет повторять ошибку своего сына. Скоро в камеру войдут воины с арбалетами. Вас приказано просто убить.

– Не романтично, – мрачно фыркнул я.

– Девочка и рыцарь в безопасности, им удалось оторваться от погони. Они идут в тронный зал. Ваш оруженосец полон решимости покончить с тайной Зубов. Они погибнут.

– Чертов Бульдозер! Вечно лезет куда не просят, а еще трус называется. Получит он у меня по первое число, диверсант паршивый!

– Какой же вы свирепый, ландграф, – улыбнулась богиня, хлопая мокрыми ресницами. Волшебство… Просто как солнышко сквозь тучи проглянуло. Ах, Кэт! – Но поспешите, еще один человек нуждается в вашей помощи. Дело в том, что барон де Стэт тоже прячется в замке.

– Луна?! – молнией сверкнуло в мозгу. – Она же пошла выполнять приказ королевы Локхайма. Как ей удалось влезть в это осиное гнездо?

– Ее поймали гоблины при неудавшемся покушении на жизнь барона. Наемницу держат в пыточной башне. Она еще жива. Вы должны успеть…

Тяжелая дверь открылась без малейшего скрипа. Уродливые стражи у входа замерли соляными столбами, глядя сквозь нас стеклянными глазами. Мы торопились. Уже на бегу я хлопнул себя по бедру и вспомнил о мече.

Помнится, Матвеич подсказывал, как быть в таких случаях. Достаточно позвать, и Меч Без Имени вернется. Главное, чтобы руки были свободны, если ты связан подобно куколке бабочки, то на кой тебе меч рядом? Только лишние слезы. Мы не очень долго шли, тюрьмы и пыточные камеры обычно находятся рядом. Кому охота тащить умирающего узника к черту на рога в отдаленный микрорайон. А ведь потом надо еще и нести бесчувственное после допроса тело обратно.

– Здесь. – Катариада указала на приоткрытую дверь.

Я огляделся в поисках чего-нибудь тяжелого. Отбойного молотка, кирпича или гаубицы поблизости не оказалось.

– Их четверо. Я не смогу вам помочь.

Точно, не женское это дело.

Когда я обернулся, богиня исчезла. Лишь неуловимый аромат ее неземных духов говорил о том, что еще мгновение назад она озаряла мою жизнь небесным светом. Это не любовь, нечто иное…

Я прислушался, вжимаясь спиной в стену. Знакомый голос барона был все так же мелодичен и певуч:

– Какая грудка у девочки! Ах, ах, ах… Даже не хочется портить раскаленными щипцами. Это ведь будет больно, больно, очень больно. Вместо жарких губ любимого – белый металл и запах горелого мяса! А все почему? Потому что непослушная разбойница вместо того, чтобы убить ландграфа, влюбилась в него! Так нельзя, лапочка.

Что же такое подходящее я видел в американских боевиках про полицейских? По-моему, сначала дверь распахивают ударом ноги, а потом…

– Все арестованы! – Я заревел так, словно хотел изобразить милицейскую сирену. Присутствующие окаменели на несколько секунд – никогда не помешает, чтобы враги считали вас чуточку сумасшедшим. Для этого надо громко орать и совершать нелогичные поступки. Но главное – все делать быстро. Иначе опомнятся – и вам хана! У самого входа стояла бадья с рассолом, в ней мокли розги. Барон не успел даже пикнуть, как я одел ему ее на голову. Потом пнул жаровню с маслом, облив горящей жидкостью голые ноги гоблина с топором и тупыми глазами. Палач схватился было за нож, но я выхватил из красных углей раскаленные щипцы и ловко цапнул его свиное ухо.

Камера наполнилась переливчатыми криками, воем и визгом. К деревянной скамье ремнями была привязана Луна. Я подобрал нож палача, через минуту мы уже бежали по коридорам. На шум и крики начала собираться стража. Еще немного, и весь замок будет похож на гнездо диких ос. Мы вжались спинами в какой-то уголок, мимо пробежали трусоватые монстры Зингельгофера.

Последний, самый высокий, почему-то вернулся, долго вглядывался в плохо скрывавший нас сумрак, пока наконец не решился спросить:

– Это вы, милорд?

– Жан?

– Я, лорд Скиминок!

Мой оруженосец восторженно сжал меня в медвежьих объятиях.

– Уф, пусти, амбал, – все ребра переломаешь! Лучше бы жену так обнимал, глядишь, и она в твою сторону поласковее поглядела. Где Лия?

– Послала меня за вами, а сама решила пойти искать Раюмсдаля. Говорит, что хочет все ему высказать прямо в лицо.

– И ты ее отпустил?

– Ну, как вы могли подумать? Я ее запер в какой-то комнатке. Для ее же безопасности. Ой, это вы, леди Луна?!

– Здравствуйте, Бульдозер. – Наемница высунулась из-за моего плеча, протягивая руку трусливому рыцарю.

Жан галантно коснулся ее губами, поднял глаза и…

– Но вы же ранены!

– Что?! – Я повернулся к Луне и впервые внимательно оглядел ее. О Господи… Облегающий костюм был не изорван, а скорее исполосован, в длинных дырах были видны синяки, царапины и ссадины, до сих пор кровоточащие. Из уголка губ сбегала неровная струйка крови, левая скула почернела от тяжелого удара. Нервный розовый туман вновь стал заволакивать мое сознание…

– Нет, милорд! – вцепился в меня Бульдозер.

– Уйди с дороги, я хочу поговорить с бароном!

– Не надо, лорд Скиминок! – Наемница повисла у меня на спине. – Не сейчас! Я в порядке, мне и не так доставалось. С бароном должна разобраться я сама – это моя работа. Оставьте его мне, пожалуйста.

– Ладно. Пустите. Только ради вас. Но не лишайте меня возможности убить следующего негодяя, который попытается косо посмотреть на вашу прическу!

– Как скажете, милорд, – превозмогая боль, улыбнулась она.

– Теперь все за Лией, берем ее в охапку и двигаемся на поиски тронного зала. То, что мы ищем, – там!

– Но откуда вы узнали? – поразился Жан.

Люблю его за это, он всегда так искренне удивляется. Приятно чувствовать себя очень умным.

– Катариада сказала. Она же и вытащила меня из камеры.

– Это та самая богиня? – с непонятной напряженностью в голосе вступила Луна.

Так… Я хоть когда-нибудь научусь правильно разговаривать с женщинами?

На этот раз Лия повела себя крайне благоразумно. Вместо того, чтобы в лучших традициях мелодрам закатить мужу скандал, она лишь кротко пообещала устроить ему сладкую жизнь чуть попозже. В ее голубых глазах светилась такая простота и смирение, что Жан невольно сделал шаг назад. Девушки чмокнули друг друга в щечки. Лия поохала и поахала, разглядывая побитую Луну.

Комната, в которой мы находились, была небольшой кладовой для хозяйственного инвентаря. Мы кое-как расселись на ведрах, приспособили под спины веники со швабрами и быстро скорректировали план действий:

– Почему все убеждены, что мы пойдем в тронный зал?

– А как же, милорд? Его так охраняют! Уж наверняка именно там спрятаны Зубы!

– Лия, Зубы – это то, где мы в данный момент находимся! Ты искренне считаешь, что на троне в стеклянной витрине лежит вставная челюсть Ризенкампфа? Только в сказках Кощеи Бессмертные умирают от перелома иглы. Все слишком просто. Нам дают спокойно войти, погулять туда-сюда, попасть в плен, уйти из плена, освободить друг друга, встретиться и пойти за главным искомым в тронный зал. Кто-то очень хочет, чтобы мы туда пошли. Вспомните, какого бы размера ни был этот замок – в нем набиты толпы народа. При желании они могли бы перекрыть все коридоры, ходы и переходы, переловить нас как цыплят в течение получаса.