Леди-рыцарь. Трилогия - Федорова Екатерина - Страница 132

Серегу подтащили к стальной двери в самом дальнем углу комнаты. Рука Клоти протянулась, раскрывая перед его носом створку…

И тут кто-то перепуганно охнул… и все разом заоборачивались назад, к черепу, из пасти которого только что вышли. Серега обернулся тоже – как все, так и мы, что уж тут…

С белой черепной кости, там, где шел вниз длиннющий скат от двух сильно утолщенных треугольных ноздрей к щели рта-пасти, слетали вниз хлопья и куски чего-то белого, мелово (от слова “мел”) хрустящего при соприкосновении с каменным полом. Ни дать ни взять отваливалась самая обычная, самая банальная штукатурка… только вот откуда бы ей взяться на этом чудовищном черепе?

А на кости из-под штукатурки (если это, конечно, была все-таки она) обнажалась надпись, ряды незнакомых букв с человеческую ладонь величиной – мелко, но вполне доступно для прочтения прямо отсюда, из угла комнаты.

– И почему это у меня такое пресильное ощущение, что ты, сэр Сериога, опять вляпался в очередную историю с предсказанием… Дурно пахнущим предсказанием! Ибо скотинка сия была не из тех, коих жертвуют Всеблагому! – громким речитативом возмутилась леди Клотильда. Ни к кому конкретно не обращаясь вроде бы. – Каких таких обязательств опять набрал на себя, а, Сериога? Во что вляпался, куда?!

– Есть здесь кто-нибудь, кто может все это прочитать? – проигнорировав ее длинную тираду, устало поинтересовался Серега.

Из-за барьера рыцарских тел хрипло прокаркал текулли:

– Я, господина… Я зная, сэра и господина!

Рыцари, плотной массой перекрывавшие доступ к бедолаге, как-то мгновенно перегруппировались, всколыхнулись в судорожном движении, как единый, слитый из множества живых клеток организм. И явили взору Сереги текулли – самую чуточку помятого и подзадохнувшегося в результате чересчур уж крепких рыцарских объятий. – Зная я, господина… – заметно упавшим и дрожащим на этот раз голосом повторил текулли. – Читая я буквица сия, если хотеть ты. Буквица барраядли, да! Счас, во-от…

И он начал напевно читать, проговаривая слова четко и ясно. В его речитативе на этот раз и намека не было на тот ломаный, исковерканный выговор, которым текулли изъяснялся до сих пор.

Обещано, что он придет.

Обещанное на себя возьмет.

Захочет посмотреть на СХОД.

Потом в уплату приведет

Меня – ко мне.

Так сказано, обещано, записано –

Так будет, так случится, так предписано.

И, чтобы не было меж нами долгих слов –

Ищи на лбу его след всех моих зубов.

– До чего ж я счастлив и до чего горд, до чего горд и до чего весел, – сообщил Серега всей потрясение молчащей комнате и добавил: – Чудненько, одним словом. И кто же возьмет на себя тяжкий труд сообщить мне, что бы все это могло значить?

После долгой, абсолютно беззвучной паузы отозвался-таки один голос:

– Э-э-э… Думаю, что я…

Через толпу рыцарей скромно пробрался герр доктор, нервно потер мертвенно-бледные руки. Рыцари сопроводили его продвижение между ними вышколенно-выжидающими взглядами хорошо обученных сторожевых псов.

– Смогу удовлетворить ваше любопытство. Существуют определенные верования и достоверные мнения о душах, вернее, о мысленных эманациях некоторых существ, так вот они… Как писал Теодорикус Орвийский в своем философском труде “О сущности неких сущностей”, концепция души вообще есть…

– Короче, – недовольно дернул бровью Серега. Рыцари, мгновенно уловившие это движение, тут же подобрались, формируя и стягиваясь в небольшое кольцо вокруг лекаря.

Тот, вздрогнув, слегка поежился. Ничего, лучше извиниться потом, чем вот прямо сейчас всю эту мутовню слушать…

– Кор… А, ну да, ну да. Так вот, этот самый Теодорикус писал, что души дихломорфов, сиречь умственные эманации их, не уходят, как то, к примеру, делают души людские, в край послесмертия, а претерпевают новую метаморфозу. Возрождаются к жизни заново, вселяясь пожившей уже душою в плод еще не рожденный, зреющий до срока в чреве, э-э… самки, так сказать, матери того же роду-племени. А затем появляются на свет в облике новорожденного дихломорфа. Но… бывают и души заблудшие, так сказать, не обретшие того тела, какое должно, и вот они, как бы это сказать… приходят в этот мир в людском облике. Душа, так сказать, находясь между жизнью и смертью, что-то там такое важное забывает… И вот уже боле вернуться к истинному облику своему не может, покуда не вспомнит! И вот, э-э… дабы прервать цепь неподобающих для дихломорфа воплощений в образе людском, долженствует заблудшей душе в ее человеческом теле прийти и войти, так сказать, в соприкосновение с чем-либо из своих останков. Ибо останки сии сохраняют частицы разума и памяти того самого разумного существа, коим некогда и являлось… являлся… являлись…

– Печально до ужасти, – встрял Серега в поток научного, так сказать, мышления. – Ну а я-то здесь при чем?

– Из ваших же уст, ваше сиятельство, слышан я про то, что согласие останков дихломорфов покупалось сделкой. Предположим, душа сего дихломорфа заплутала в телах человеческих еще в незапамятные времена… и предположим, что взамен согласия послужить людям сей местности была предложена некая помощь по отысканию нужного человека. Здесь, как вы видите, начертано на кости типичное пророчество. Э-э… Не изъявляло ли его сиятельство некоего желания…

Серега покопался в бренной памяти, поднапрягся:

– Было… одно. Сказал, что до ужаса хотелось бы посмотреть, как они исчезать будут. Они же в этот момент прямо передо мной стояли, вояки эти из Священной, НКВД ваше местное…

– Вот-вот! И, несомненно, сии останки посчитали вас после этого лицом, указанным в пророчестве. Желание поглядеть СХОД вы выразили, а, э-э… ваша способность и, так сказать, пригодность для выполнения всяческих предсказаний теперь уже, наверное, и червям могильным здесь известна… Так что теперь…

– Должен пойти и найти идиота со следами четырех зубов на лбу, так, что ли? А если я не согласен?

– Э-э… Так сказать… Сие предсказание, судя по внешнему виду и прочему, относится к виду словесно-предписанных, и, как таковое, свершиться должно всенепременно и обязательно. Будет ли на то ваша воля иль нет, сие не суть важно… В нужный момент, милорд мой и сэр Сериога, встретите вы человека с указанными следами. Хотя случайности в сем деле исключены… Ваш долг по отношению к сему дихломорфу и, так сказать, к сему пророчеству, будет состоять в том, чтобы привесть того человека сюда. Чего бы вам это ни стоило. А неисполнение предсказания грозить будет бедами великими населению города Дебро, кое отныне под вашей рукою и под вашей благосклонной защитой обретается.

– Вот уж не было печали, – проворчал Серега, помаленьку отходя. – Ну да ладно… Приведем – если доживем! А сейчас…

Он повертел головой, высматривая за плотным строем рыцарей свою компашку из бывших рабов. Но не нашел – чересчур уж могутные подобрались у него вояки, из таких только стенку перед штрафным строить.

Поэтому просто высказался в пространство:

– Людей, пришедших со мной, провести в замок. Напоить, накормить, помыть, обуть-одеть. Есть здесь кто-нибудь из слуг?

Из толпы выступил один, убеленный сединами до хрустальной прозрачности:

– Слуги все в замке, милорд. Но я прослежу за этим вашим приказанием лично.

– Буду вам весьма благодарен, – как можно любезнее отозвался Серега, и на лицах всех тотчас появилось потрясение, ничуть не меньше того, что появлялось на лицах его соратников из угнетенных и заклейменных. В те моменты, когда он к ним обращался. Да, не созрел еще этот мирок до приличий…

* * *

В замке нашлась ванна – ею служила здоровенная бочка в человеческий рост величиной и диаметром в полный размах Серегиных рук. Леди Клотильда препоручила его заботам двух почтенного возраста слуг, и те, заложив Серегу в горячую воду, теперь суетились вокруг, беспрестанно предлагая то растереть господина, то размять ему плечи. Ему чуть ли не постоянно приходилось останавливать их неуемное рвение вежливыми “нет, спасибочки”, и это было единственным, что нарушало весь общий процесс его кайфования в блаженно-горячей ванне. Потом был страшно поздний ужин а потом и еще более страшно позднее совещание. Которое начала леди Клотильда.