Полыновский улей - Власов Александр Ефимович - Страница 72

Вера посмотрела на него невинными глазами и спросила:

— Вам уже рассказали?

— Да, рассказали...

Наступило молчание. У мужчины сложилось впечатление, что опасности нет. Поведение Веры и ее ответы несколько уменьшили его страх, возникший еще в кафе, когда он увидел у входа ту же самую девочку, которую приметил на берегу моря. Но осторожность требовала более тщательной проверки. Он колебался.

А Вера не колебалась. У нее рассеялись всякие сомнения. Теперь она твердо знала, что перед ней враг, хотя объяснить, откуда взялась такая уверенность, девочка не могла, да и не старалась. Ее волновало другое: как поступить, если мужчина скажет, чтобы она шла своей дорогой и больше не приставала к ним?

— Вот что! — произнес, наконец, мужчина. — Пойдем с нами. Ты мне расскажешь все подробно, и я постараюсь помочь тебе.

И они пошли: мужчина — справа, женщина — слева, а Вера — посередине.

Петр Захарович думал догнать Веру, посадить ее в машину и потом решать, как действовать. Но он опоздал. Вера шла между мужчиной и женщиной.

Брать шпиона и его помощницу на улице было рискованно: могли пострадать Вера и прохожие. Петр Захарович подумал и приказал сотрудникам:

— Двое — за ними. Третий — со мной! Скорее всего они идут к дому... Брать будем там! На улице действовать лишь в крайнем случае!

Двое сотрудников вышли из машины, и светлая «Волга» помчалась вперед.

— В доме есть собака и может быть мальчишку, — раздельно, точно диктуя машинистке, говорил сотруднику Петр Захарович. — Ваша задача — отвлечь овчарку ровно на пять минут. Я проберусь через заднее окно. Мальчишку беру на себя. Когда они войдут в дом, будьте наготове. Мое объяснение с ними не затянется, и ваше присутствие не будет лишним.

К калитке, у которой Вера вчера разговаривала с женщиной, подошел сотрудник. Овчарка встретила его спокойным взглядом. Сотрудник подергал калитку. Собака встала, но к дому не бросилась. «Мальчишки нет!» — с облегчением подумал Петр Захарович, издали наблюдавший за овчаркой. Он решительно вошел в соседний двор.

Пять минут ходил сотрудник вдоль железной решетки забора, и умный пес неотступно и беззвучно следовал за ним с той стороны ограды. Когда время истекло, сотрудник исчез. Овчарка улеглась на свое обычное место и сладко зевнула, покосившись на горячее солнце. Раза два она настораживала уши и поворачивала голову в сторону дома: ей чудились какие-то еле уловимые звуки. Но они были так невнятны даже для собачьего уха, что овчарка успокоилась и встретила свою хозяйку с видом честно выполненного долга.

— Эста! Свои! — сказала художница, отпирая калитку и пропуская вперед Веру. За девочкой вошел во двор и мужчина. Внешне это был все тот же выхоленный, безукоризненно вежливый, приятный человек. Но внутри он весь дрожал от страха и злобы. Пока они шли по улице, он задал Вере много вопросов, которые могли запутать и взрослого. Девочка долго не попадалась в расставленные сети. Она оживленно, с юмором рассказала, как гонялась за мальчишкой, торговавшим раковинами, как пионеры организовали и провели бесплатную раздачу подарков.

— Откуда же вы берете такое количество раковин? — спросил мужчина.

— У нас есть акваланг, — ответила Вера и в ту же секунду поняла, что говорить об этом не следовало. У нее мелькнула мысль: броситься бегом к первому попавшемуся постовому милиционеру. «Но ведь и шпион побежит! — тут же подумала она. — И может скрыться! Нет, надо идти рядом, идти до тех пор, пока не подъедет дядя Петя!» И она продолжала вести этот неравный словесный поединок.

— Ах, акваланг! — произнес мужчина. — Ну, тогда все ясно! Попалась ты, девочка! Попалась!

— Разве аквалангом пользоваться запрещено? — наивно спросила Вера.

— Нет, не запрещено. Я говорю «попалась» в том смысле, что мне удалось проникнуть в вашу пионерскую тайну. Вы наверняка в секрете это держите?

— Никакого секрета! Все знают!

Мужчина продолжал разговор, но думал уже о другом: «Девчонка была в море и подсмотрела! Ее надо ликвидировать! И немедленно!.. А как быть с этой? — он метнул взгляд на художницу. — Прижмут — все расскажет! Даст приметы... Надо и ее убрать!»

Когда мужчина входил во двор, он уже знал, что выйдет отсюда один и к вечеру будет как можно дальше от этого дома.

Вера чувствовала опасность, но упорно шла. «Не может быть, чтобы дядя Петя не успел! — твердил ей внутренний голос. — Приедет! Вот-вот приедет! Ведь адрес у него есть! Надо потерпеть еще минутку!»

— Дверь не заперта, — предупредила женщина. — Входите!

— Нет уж! — усмехнулся мужчина. — Женщине, а особенно хозяйке, — дорогу!

Художница пожала плечами, вошла на крыльцо, толкнула дверь и шагнула за порог. Мужчина жестом предложил Вере следовать за ней:

— Пожалуйста!

Вера переступила высокий порог. Она не оглядывалась, но слышала, что мужчина идет за ней. Дверь захлопнулась. На секунду наступила полная темнота. Неожиданно под ногами дрогнул пол: чье-то тяжелое тело упало сзади Веры. Тоскливо, предсмертно визгнула во дворе собака. Вера обернулась — и одновременно вновь распахнулась дверь. Девочка увидела каких-то людей, ворвавшихся в коридор, и дядю Петю, который склонился над оглушенным шпионом.

— Обыскать! — приказал сотрудникам Петр Захарович и вдруг прыгнул с коротким отрывистым криком, на лету оттолкнул Веру в сторону и ухватился за крохотный пистолет, зажатый в руке художницы. Хлопнул негромкий выстрел. Пуля, предназначавшаяся Вере, вошла в грудь Петру Захаровичу.

Второй раз женщина не выстрелила. Подоспевшие сотрудники обезоружили ее.

В палату к Петру Захаровичу впустили только на третий день. Первой вошла Вера.

Петр Захарович лежал с закрытыми глазами. Лицо его было землистым, а руки, бессильно протянутые поверх одеяла, — неестественно белыми, бескровными.

Вера на цыпочках приблизилась к изголовью кровати, постояла, прижав к груди ладони, села на краешек стула, прислушалась к тяжелому дыханью. Потом она наклонилась к уху Петра Захаровича и с болью прошептала:

— Папка! Ты не умирай! Нельзя... Дважды терять отца нельзя!

Веки у Петра Захаровича дрогнули, но не открылись. Шевельнулись губы, и Вера услышала:

— Ну, раз... папка... не умру. Обещаю...

Петр Захарович выполнил обещание. В середине августа он впервые без посторонней помощи встал с кровати. Простреленное легкое требовало чистого воздуха, и он с утра до вечера сидел в лодке вместе с охотницами за морскими раковинами. Вера ни на секунду не отлучалась от него. Она даже отказалась спускаться на дно. За все это время она только один раз побывала под водой, чтобы показать водолазу место, где шпион спрятал акваланг.

Веру и девочек мучило любопытство. Но Петр Захарович не услышал от них ни одного вопроса. Он сам завел разговор о пережитых событиях.

— Ну, подружки мои дорогие, есть желание потолковать серьезно? — спросил он как-то. — Секреты вы хранить умеете, а подслушать нас некому: кругом море да солнце. А та баржа, — Петр Захарович кивнул на темное пятнышко вдали, — сегодня не в счет!

— Решай, папка, сам! — ответила за всех Вера.

— Тогда слушайте. На днях ваш старый знакомый — маленький спекулянт — опять будет торговать раковинами. Строго наказываю вам — не замечать его! Знаете, как это делается? Смотрите — и не видите, будто никого и нет! Так надо!.. Он выполняет наше задание... А теперь взгляните на самоходную баржу! Идет она медленно, но каждую пятницу приходит к нашему причалу — возит бензин.

Где-то там, в море, враги сбрасывают в воду аквалангиста с большим запасом кислорода и с особым металлическим стержнем-щупом. На конце щупа смонтирован магнитный присос. Хитрое устройство! Приставишь щуп к днищу баржи — устройство срабатывает и так соединит щуп с дном, что не оторвать. Держись за стержень и плыви под баржей — никто не заметит!

Когда до берега недалеко, можно отцепить присос, проплыть под водой, сбросить акваланг, вынырнуть и смешаться с купающимися. А еще лучше, если в условленном месте ожидает лодка с каким-нибудь приметным сигналом, — например, с холстиной, натянутой на подрамник. Тогда спокойно забирайся в лодку, расшнуровывай покрышку мяча, разрезай камеру и доставай оттуда легкую одежду, документы, деньги и даже специальный облегченный пистолет.