Ищи на диком берегу - Монтгомери Джин - Страница 45

45

Кусков кивнул.

— Да, кстати, насчет нашего старого друга, капрала Риверы. Я сообщил де Соле, что за алеутами придет военный корабль, и тут он вдруг оказался милейшим человеком. Все готов был сделать для дорогих гостей. Я пожелал, чтобы Риверу наказали, а де Сола говорит: «Уже сделано». Похоже, что де Сола был еще в миссии, когда Ривера и второй солдат притащились на своих двоих. Те стали было нести околесицу: мол, пленники украли у них лошадей и сбежали. А лошади-то давно уже вернулись! Ну, прижали наших героев к стенке, тут все и вышло наружу. Им-то было велено вернуть вас, а не убивать. За нарушение приказа де Сола послал солдата на каторжные работы на полгода, а Риверу вообще выгнал из армии. На этом военная карьера Риверы закончилась. Придется ему наниматься на ранчо — коров пасти.

— Поделом ему!

Вкус возмездия был сладок, и Захар с удовольствием запил его глотком доброго испанского вина.

Они подняли якорь с утренним приливом и взяли курс на Сан-Франциско. Там они почти месяц занимались меной скобяного товара на пшеницу. В середине мая «Златоуст» вышел в море и направился к Фараллонам — этой последней обязательной остановке для всех кораблей, идущих в Росс.

Захар стоял рядом с Тайином на носу корабля, в застегнутой до подбородка теплой куртке, в шерстяной шапке, нахлобученной на уши. Жмурясь от свежего весеннего ветерка, он с довольной улыбкой наблюдал, как чайки бочком скользят в воздушных потоках над верхушками мачт. Ясное небо, паруса, освещенные солнцем, — жизнь была прекрасна! Корабельный кок откармливал Захара как на убой. И он снова был полон сил, здоровья и бодрости. И что ни говори, а приятно, когда ты чист, аккуратно подстрижен и тщательно выбрит. Короче, Захар чувствовал себя на седьмом небе.

На широком лице Тайина, которое выглядывало из отороченного мехом капюшона парки, блуждала мечтательная улыбка. Говорили, что из Росса «Златоуст» пойдет прямо на Ситху.

— Господин Кусков говорит, я тоже пойду.

— Здорово, Тайин, да? — улыбнулся Захар. — Я-то знаю, как ты рад, что возвращаешься домой. И я за тебя рад.

Тайин промолчал, но его улыбка стала еще шире.

«Златоуст» сбавил ход и осторожно нырнул в белую мглу, которая в любое время окутывает Фараллоны. Мимо проплыла скалистая вершина главного острова, повитая туманом. Нагрудные пятна бесчисленных кайр белели в расщелинах скал. Птицы теснились на каждом клочке земли, темной тучей висели в молочно-белом небе, воздух содрогался от их криков.

Захар радовался за Тайина, но и ему самому грех было пенять на свою судьбу. Кусков сам предложил ему остаться в Россе и дал понять, что жалеть об этом ему не придется. Ничто не мешало ему вернуться — старый тойон умер.

А что касается отца… Узнав, что «Кама» давно уже просрочила все возможные сроки своего возвращения, Захар изо всех сил старался не думать больше об отце. Не надо растравлять себе душу напрасными надеждами. Каждая мысль об отце причиняла ему боль. И в то же время в глубине души он гордился тем, что сам нашел себе место в этом новом мире, не затерялся в нем без отцовской помощи.

— Чего мы только не повидали с тех пор, как были здесь в последний раз! — сказал он, обернувшись к Тайину. — Помнишь?

— Конешно. Чертовско много повидали. — Тайин окинул его оценивающим взглядом — Тот раз ты был мальчик. Теперь вырос. Теперь ты мужчина.

Захар ухмыльнулся и потрогал свой бритый подбородок:

— Борода растет и все такое.

Но Тайин имел в виду не одни лишь внешние признаки зрелости.

— Внутри вырос, — сказал он. — Ты внутри мужчина.

Захар порозовел от удовольствия и отвернулся, стал смотреть вперед. Перед ними медленно открывался, развертывался вид на северный залив острова.

— Смотри! — воскликнул вдруг Захар.

Большая шхуна стояла на якоре у берега, ее шлюпка качалась на волнах в узком фьорде, у причала.

Захар оглянулся и увидел, что Кусков поспешно заковылял к капитану. Захар кинулся к ним на шкафут. Кусков — в синей матросской шапке и толстой фуфайке, с носогрейкой в зубах — выглядел старым морским волком. Рощин был, как всегда, в теплой шерстяной одежде и черной фуражке с засаленным козырьком. В руках он держал рупор.

На шхуне был русский вымпел и флаг Российско-Американской компании. «Златоуст» медленно приближался к ней.

— Эй, что за корабль? — закричал Рощин в рупор. Чайки тучей закружили вокруг мачт с оглушительными криками. На палубе шхуны появился офицер, тоже с рупором, и стал что-то кричать в ответ. Но шалый птичий гам заглушал его слова. Наконец слабый голос долетел до «Златоуста»:

— «Кама»! «Кама»!

У Захара словно что-то взорвалось в груди. «Кама»! Кусков повернулся к нему, его стальные глаза искрились от возбуждения. Захар прохрипел:

— Про отца спросите.

Рощин передал рупор Кускову и заспешил на шканцы, выкрикивая команды. Кусков и офицер с «Камы» стали перекликаться. Чем громче они кричали, тем громче, пронзительнее орали птицы. Наконец на «Златоусте» явственно услышали ответ: «Петров, да. Да, Иван Петров. Корабельный плотник Иван Петров на борту корабля».

Кусков взглянул на Захара с торжествующей улыбкой, снова приложил рупор к губам:

— Наш капитан собирается к вам!

— Милости просим, — ответили с «Камы».

Кусков оглянулся на Захара:

— Хочешь поехать с капитаном?

От волнения Захар потерял дар речи, он кивнул и бросился на нос. Вцепившись в поручни рядом с Тайином, Захар напряженно выжидал, когда же «Златоуст» наконец развернется и ляжет в дрейф.

И опять на берегу появился рыжебородый охотник со своими алеутами. Неужели здесь ничего не изменилось? Ведь с тех пор, как Захар видел его, прошла целая вечность. Однако сейчас Захару было не до того. Он впился ногтями в поручень.

— Отца нашел, да? — Тайин сиял. От улыбки по его скуластому лицу разбежались морщинки, в которых почти совсем скрылись янтарные глаза. Он глядел на Захара с нескрываемой нежностью.

— Да! — выдохнул Захар и по-детски зажмурился от счастья — Капитан берет меня на «Каму».

Тут Рощин позвал снизу:

— Захар!

Шлюпку уже подвели к вант-трапу. Два матроса уселись на весла, Рощин занял место на корме. Захар прогрохотал по палубе и сломя голову скатился по трапу. Легко и осторожно ступая, он перебрался на нос шлюпки и уселся.

Шлюпка заскользила по шиферно-серым волнам к «Каме». Захар сидел, судорожно стиснув ладони между коленками, чтобы унять нетерпеливую дрожь.

Вдруг на шлюпку снежным шквалом налетела орущая стая чаек. Глядя на их шумную возню в воздухе, Захар забыл про сдержанность и разразился счастливым смехом:

— Давайте, чайки, кричите! Радуйтесь! За отца! За меня! За нас обоих! Летите! Радуйтесь!

ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА

 основе этой повести лежат действительные события, происходившие с реальными лицами в русских колониях Аляски и Калифорнии. Имена некоторых действующих лиц известны по историческим документам.

А. А. Баранов был правителем Российских колоний в Америке с 1791 по 1818 год. Его помощник, И. А. Кусков, основал крепость Росс на побережье Северной Калифорнии в 1812 году. Кусков находился в Россе до 1821 года и в 1823 году вернулся в Россию. После его отъезда дела в русской калифорнийской колонии расстроились, однако крепость Росс продолжала существовать еще двадцать лет. В 1841 году русское правительство продало крепость Росс Джону Суттеру.

Реальная фигура, послужившая прототипом главного героя книги, — Захар Чичинов, который в шестнадцать лет отправился из Сибири на Аляску, чтобы разыскать своего отца. Узнав, что его отец перебрался в Росс, Захар нанялся на корабль, чтобы оплатить свой проезд. Так он добрался до Росса, где и нашел отца. Впоследствии отец Захара Чичинова погиб, сорвавшись со скалы на Фараллонских островах.

Еще одно реальное лицо — байдарщик Тимофей Тараканов. В 1814 году он был взят в плен испанцами на берегу неподалеку от миссии Санта-Барбара и пробыл там в качестве пленника более года. Рассказы Чичинова и Тараканова, записанные историками, хранятся в библиотеке имени Г. Г. Бэнкрофта Калифорнийского университета (г. Беркли, штат Калифорния). В своей книге я использовала рассказы как Чичинова, так и Тараканова для повествования о приключениях вымышленного Захара Петрова.