Игра с шакалами - Вуд Барбара - Страница 17

— Среди них не было маленького толстяка? — ни с того ни с сего, спросила я.

Ахмед Рашид приподнял брови:

— Ну конечно же!

Вот и разгадка. Джон и толстяк были знакомы.

— Толстяк в Египте. Сегодня я видела его вместе с Джоном, они очень мило беседовали. Ну а потом…

— Значит, его друзья здесь. Это меня не удивляет.

Я нервно поерзала на диване. Все происходившее казалось слишком странным и опасным. Цепь невероятных событий привела меня в квартиру незнакомого араба, выдававшего себя за секретного агента полиции и преследовавшего моего друга Джона Тредвелла, который, как выяснилось, врал мне и в Риме проводил время вместе с моей сестрой. Ничего не понимаю!

— Значит, Джон Тредвелл знал мою сестру? А из этого следует, что он намеренно прибыл в Лос-Анджелес, чтобы якобы случайно сесть рядом со мной в самолете, вылетающем в Рим, и делать вид, будто не знает Адель. Извините, мистер Рашид, но я не вижу в этом никакого смысла.

— И я тоже, мисс Харрис.

— Итак, Джон знал, что я вылетаю в Рим. В таком случае Адель, должно быть, сообщила ему, что собирается позвонить мне и вызвать в Рим. К чему такая секретность? — Разумеется, я уже знала ответ. — Наверное, именно он или его друзья устроили обыск в моей квартире в Малибу.

— Вашу квартиру обыскивали?

Похоже, это удивило его.

Я кивнула и закрыла глаза. Мне стало еще хуже.

— Значит, Джон также знал, кто стукнул меня по голове в Золотом доме Нерона, и, может быть, даже был соучастником этого нападения.

— Боюсь, это правда, мисс Харрис.

Ахмед Рашид молча сидел, ожидая, что я скажу дальше. Я собралась с духом и выпалила:

— Итак, вы ведь знаете, что шакал все еще у меня?

— Да, — спокойно подтвердил он.

У меня закружилась голова.

Мы чинно потягивали чай, будто сидели в саду среди гостей. Потом он принес вазу с апельсинами и долго рассказывал о достоинствах египетских фруктов. Я, конечно, не слушала его, раздумывая, как внести во все это хоть некоторую ясность. Мне вдруг стало невыразимо грустно. Не хотелось верить тому, что говорил Рашид, однако все, видно, так и было. Я получила страшный удар, обнаружив, что Джон Тредвелл обманул меня. Как же поступить в этой ситуации? И почему я вообще должна верить тому, что Ахмед сказал о Джоне Тредвелле? О мужчине, в которого я чуть не влюбилась.

Он передал мне вторую чашку чая, а я недоверчиво посмотрела на нее.

— Может, у вас найдется более целебный напиток?

— Простите, не понял.

— Бурбон, шотландское виски, водка, вино?

— Извините, не держу алкогольных напитков. Я мусульманин и не употребляю спиртного. Могу предложить кофе или сок.

— Нет. Пустяки. Все в порядке. — Я потягивала чай. Он действительно был очень вкусным. — Мистер Рашид, можете ответить еще на один вопрос?

— Конечно.

— В чем замешан мистер Тредвелл?

— Мисс Харрис, к сожалению, это конфиденциальная информация, и я не могу…

— Позвольте мне задать тот же вопрос другими словами. — Я поставила чашку на стол и распрямила плечи. — Чем же таким занимается Джон Тредвелл, во что впуталась моя сестра, а сейчас и я?

— Мисс Харрис, я вас хорошо понимаю, но не имею права говорить. Да, ваша сестра впуталась в неприятности, хотя вполне возможно, что в этом нет ее вины.

— В чем?

— Не имею права сказать. — Его голос звучал спокойно и твердо. — Пожалуйста, поверьте мне. Так будет лучше. Чем меньше вы об этом знаете, тем безопаснее для вас.

— Послушайте, мистер Рашид. Мне все равно, даже если вы возглавляете египетское ЦРУ, но я не стану с этим мириться. В этой стране у нас есть посольство…

— Консульство.

— …куда я могу немедленно обратиться. Там не понравится, что американскую гражданку вопреки ее воле удерживает египетская полиция…

— Мисс Харрис…

— …к тому же без объяснения причин.

— Мисс Харрис, выслушайте меня. Я понимаю ваши чувства. А теперь позвольте вам все объяснить. Хорошо? Прежде всего, египетская полиция, как вы выразились, не держит вас вопреки вашей воле. Я привез вас сюда ради вашей же безопасности.

— Зачем? Не потому ли, что Джон и его толстый друг повздорили? Но там мне ничто не угрожало, в этом я совершенно уверена. В Золотом доме все было иначе. Благодарю вас, что вы подняли меня с пола и смахнули пыль, но я не просила, чтобы меня тайком увезли в никому не известную пещеру Али Бабы.

Ахмед Рашид с трудом сдерживал смех, и я поняла, что меня занесло. Это было так не похоже на меня.

— К тому же, — продолжила я более сдержанно, — мне хотелось бы узнать, что же такого в этом проклятом шакале, если все так жаждут добраться до него.

— К сожалению, мисс Харрис…

— Да-да, знаю. Вы не имеете права сказать. Вы хотя бы можете отвезти меня в гостиницу прямо сейчас?

Его лицо вдруг помрачнело, и я сказала:

— Значит, меня держат против моей воли.

— Нет, это не так. Видите ли, вы только что сказали, что вам не нужна защита и в гостинице вы в безопасности, но это не совсем так. Мисс Харрис, сейчас вам грозит опасность. И вы не можете туда вернуться.

— Но почему?

Наконец он поднял голову, наши глаза встретились. Я была не в силах шевельнуться.

— Что случилось? Скажите мне, — прошептала я.

— Джон Тредвелл мертв.

Комната поплыла перед глазами. Смутные воспоминания и обрывки информации пронеслись в голове. Может, мне все это приснилось? Вот я выхожу из гостиницы «Шепард», прижав руку ко лбу, мистер Рашид держит меня за талию, у двери царит неразбериха, кто-то говорит «Айва, айва! [20]», вспыхивает яркий свет, мелькают униформы полицейских…

— Теперь вспомнила, — прошептала я. — В гостиницу нагрянула полиция.

— Горничная обнаружила вас обоих на полу в комнате Джона. Когда она сообщила об этом дежурному, я случайно все услышал, решил подняться наверх и проверить. Вы пытались встать, и я вам помог. Через несколько минут мы добрались до вестибюля, к тому времени явилась полиция. Все же из-за неразберихи нам удалось ускользнуть. Я предъявил свои документы, и нам разрешили покинуть гостиницу.

Ничего не выражающим взглядом я смотрела на Рашида.

— Горничная не смогла вас точно описать, — продолжил он. — Она лишь повторяла «американка, американка». В этом городе много американцев. Так что у них нет вашего описания.

— Но мой паспорт… Он остался в столе дежурного администратора.

— Я забрал его вместе с вашим чемоданом и сумочкой. К счастью, вы их не распаковали. Я сказал своему другу, дежурившему в тот день, что вы выезжаете. Видимо, мистер Тредвелл зарегистрировал вас под своей фамилией, с тем, чтобы избавить вас от необходимости расплачиваться за номер. В любом случае, сейчас никто не догадается искать вас. Никто не знает ни вашего имени, ни внешности.

Он напряженно улыбнулся.

Я с трудом произнесла:

— Что вы сейчас намерены делать?

— Египетские полицейские очень дотошны, особенно когда дело касается скандального убийства. Власти будут требовать результатов. Вскоре они проверят записи обо всех зарегистрированных паспортах, прошедших через их руки за последние несколько дней. Запись о вас тоже имеется, и через какое-то время они начнут вас разыскивать.

Дело осложняется тем, что вы не можете остановиться в другой гостинице. Полицейские будут подкарауливать американку с номером вашего паспорта.

— Понятно. — Я пыталась вернуть самообладание, но тщетно. Перед моими глазами мелькал лежавший на полу Джон Тредвелл с взъерошенными, как у маленького мальчика, волосами. Не успев расплакаться, я сумела вымолвить:

— Спасибо, мистер Рашид, за то, что вы вытащили меня оттуда. Если бы вас там не оказалось… — Я покачала головой. — В Риме я подумала, что вы мне враг.

— Теперь вы понимаете, что у нас с вами одна цель?

— Какая цель? — вопрос прозвучал как выстрел.