Просто идеал - Лэнсдаун Джудит - Страница 32

– О!

– Ты не против позаботиться о нем? Думаю, с ним надо играть, гулять и все такое. Впрочем, если ты не хочешь, я приставлю к зверю одного из конюхов.

– Нет-нет, я буду только рад заботиться о нем. Это ведь он? Не она?

– Это определенно он, – усмехнулся Бериник.

– А как его зовут?

– У него пока нет имени. Думаю, пастор назовет его как-нибудь.

Они вошли в просторную кухню, и герцог, пропустив вперед мальчика со щенком на руках, громко объявил:

– Миссис Грант, нам нужна еда для собаки!

– А ваша милость ничего не перепутали? С утра вам вроде бы требовалась еда для мальчика. – Кухарка обратила к ним раскрасневшееся от жара печи лицо. – Батюшки! Да никак это один из щенков Клэр Симмонс!

– Вы, как всегда, правы, миссис Грант, – ответил герцог. – Это подарок нашему пастору, преподобному мистеру Дэмпси. Думаю, вы, как и я, вносили деньги на его приобретение. Судя по тому, сколько эта зверюга стоит, у Симмонсов не будет финансовых проблем, если они захотят отправить Берта в Шотландию изучать медицину. Сегодня случился целый ряд неприятностей, миссис Грант, и теперь нам придется некоторое время заботиться о животном. Сдается мне, щенок голоден. Думаю, все маленькие и вертлявые тварюшки всегда хотят есть, – добавил он, бросив быстрый взгляд в сторону Джорджа.

– Тут вы правы, ваша милость. – Кухарка улыбалась. – Что щенки, что мальчишки – вечно голодны. Леди Ханна еще не вернулась?

– Нет, она в доме сквайра. Ее проводит Гейзенби или один из конюхов. Я не мог вернуться в Тофер-Хаус с собакой, потому что пастор все еще там.

– И правильно сделали. Пастор не должен увидеть щенка до воскресенья! Иначе не получится сюрприз!

Было почти семь вечера, когда Сильвердейл вышел из «Трех столбов», завернул за угол и вступил под гостеприимные своды «Хромого пса». Лорд выглядел утомленным и расстроенным. Устроившись за столом поближе к камину, он заказал пинту пива и рагу из крольчатины. Потом уставился на яркие язычки пламени, пляшущие вокруг огромного полена, и погрузился в тягостное раздумье.

«Как несправедлива жизнь! – размышлял он. – Я мог бы сделать леди Ханну счастливой. Да, я игрок и в свое время спустил значительную часть своего состояния. И рискнул бы попробовать отыграться, если бы Бериник дал за сестрой кругленькую сумму. Но ведь не это главное. Я хочу жениться на ней вовсе не из-за денег. Не из-за обширных поместий и коллекции древностей в Блэккасле.

Прежде всего мне нужна леди Ханна. Я один смогу оценить ее должным образом! Я вижу ее внутреннюю красоту. А остальные замечают лишь приятное лицо и безупречную фигуру. Но я-то знаю, что она к тому же и умна, обладает чувством юмора и с ней чертовски интересно разговаривать. Если только она не гневается. Но этот урок я усвоил и больше никогда не стану ее сердить. Странно, но в гневе она еще прекраснее. В ее глазах вспыхивает огонь, и она становится гораздо соблазнительнее любой искусной кокетки. Самая прекрасная женщина на свете – леди Ханна Торн. И я потерял ее. Как я был глуп! Высокомерный, самоуверенный идиот – хотел соблазнить ее, а когда она дала мне отпор, потерял голову и пытался силой ее увезти. И теперь она никогда не согласится выйти за меня замуж. Она так и сказала. Она смотрит на меня, словно я какое-то дурно пахнущее животное. Разговаривает со мной лишь из вежливости.

А теперь, в довершение всех моих несчастий, я обронил где-то серебряного льва – единственное, что осталось на память об отце. Кроме того, это довольно ценная вещица, и было приятно сознавать, что я ношу при себе сумму в десять тысяч фунтов или даже больше. Вещица старинная, и ее можно было выгодно продать какому-нибудь коллекционеру. Но лев исчез бесследно. Его не оказалось ни в Тофер-Хаусе, ни в Блэккасле. Куда же он мог деться?

Я надеялся его продать и убедить Бериника, что вполне способен должным образом содержать его сестру. Впрочем, что для герцога десять тысяч? Так, на карманные расходы. И все же, все же... Вдруг Ханна передумает? Тогда эти деньги мне очень пригодились бы».

– Что повергло вас в пучину печали, друг мой? – раздался рядом знакомый голос. – Выглядите так, словно проглотили канарейку, и теперь она пытается выбраться на свободу.

Сильвердейл вымученно улыбнулся:

– Садитесь, Камбертон, и разделите со мной трапезу.

– Спасибо, я не против. Вы еще не нашли свой брелок?

– Нет, никто его не видел. При моем невезенье он вполне мог упасть на дорогу и закатиться в какую-нибудь кроличью нору.

– Сомневаюсь, – серьезно ответил Камбертон. – Кроличьи норы, знаете ли, находятся довольно далеко от проезжих дорог. К тому же прикрыты травой. Но с другой стороны, не мог же ваш брелок уйти сам. Знаете, что я сделаю? Завтра расспрошу всех и каждого в деревне. Похожу по магазинам – вы ведь наверняка заглядывали хоть в одну лавку? Возможно, его еще не нашли.

– Возможно, – уныло согласился Сильвердейл, чтобы не обижать проявившего к нему участие Камбертона. – Я действительно заходил в несколько магазинов. В одном была выставлена чудесная трость с рукояткой из слоновой кости, а в другом – прелестная табакерка и кнут. И мне это показалось странным.

– Что же тут странного?

– Странно, что в деревне продаются столь изысканные вещи. Зачем фермеру трость, отделанная слоновой костью? Станет ли дровосек покупать серебряную табакерку? Кнут был более-менее к месту, но вделанные в его рукоятку золотые кольца совершенно ни к чему.

Служанка принесла Сильвердейлу ужин. Камбертон, принюхавшись к кроличьему рагу и найдя его весьма аппетитным, повторил заказ. Когда служанка отошла, они продолжили беседу.

– Вы не учли того обстоятельства, друг мой, – заметил Камбертон, – что в окрестностях проживает немало знатных и небедных семей. Время от времени они наезжают в Баррен-Уичи за покупками и не откажут себе в удовольствии купить симпатичную вещичку, за которой при других обстоятельствах пришлось бы ехать в Лондон. Кстати, скоро у нас появится возможность познакомиться с ними поближе.

– С кем?

– С благородными семействами, старина.

Сильвердейл в полном недоумении уставился на собеседника.

– Неужели вы не в курсе? – удивился тот. – В субботу вечером в Блэккасле дают бал. Мне сказал об этом Гейзенби. Он говорит, что приглашены все приехавшие на аукцион. Это будет неформальный вечер, можно явиться в простом сюртуке и сапогах для верховой езды. Должно быть, герцогу не жаль паркета.

Но Сильвердейл уже не слушал. В душе его вновь вспыхнула надежда. Бал в Блэккасле, на который приглашены все приехавшие на аукцион! Значит, и он тоже! У него появится еще один шанс, может быть, последний, поухаживать за леди Ханной и убедить ее выйти за него замуж.

Ханна сидела на широком подоконнике, заваленном подушками, своем излюбленном месте, самом уютном в спальне. Из окна открывался чудесный вид на парк и на луга, простиравшиеся до самого горизонта. Трава серебрилась в свете луны, ветер шевелил листья на кустах роз и падуба. Лабиринт, темный и загадочный, казался заколдованным замком. Эта ночь словно создана для эльфов, думала Ханна. Еще рано, но скоро они выйдут из своих потайных местечек и будут танцевать под звездами. Интересно, что увидел бы лорд Мэллори, глядя из ее окна? Может быть, то же, что и она?

Сегодня они провели много времени вместе. Мама и Ричард ушли, и никто не мешал их беседе. Теперь, перебирая в памяти подробности разговора, Ханна снова подумала, что маркиз – человек необычный. Он уверен в себе и своем разуме настолько, что не боится признать – в этом мире есть много неизведанного, и не все, что существует, можно потрогать и увидеть. Среди всех знакомых это первый мужчина, который не стыдится полета фантазии. Рядом с ним хочется поверить в сказку, в то, что существует королевство, где призрачные рыцари совершают подвиги во славу сказочных принцесс, где снуют вечно занятые эльфы и порхают беззаботные феи.

«Я могла бы полюбить такого человека, – подумала вдруг Ханна. – И если быть честной, уже люблю его... немного. В его порядочности можно не сомневаться. С ним будет хорошо везде – ив Баррен-Уичи, и в Йоркшире. Да где угодно».