Тень шпаги - Раткевич Сергей - Страница 59

— Торговец небось обрадовался, что ее вообще кто — то купил, — добавил уважаемый Верген.

— А вы хоть один гномский город видели? — спросил Карвен.

— А как же, — откликнулся воин. — И даже не один. Их не так мало, этих заброшенных городов, а я тоже когда — то был молод и любопытен.

— Вот бы хоть на один поглядеть, — вздохнул юноша. — А то я столько историй про них слышал…

— Ну так за чем дело стало? Завтра и поглядим. Есть тут один по дороге… где — то на полдня задержимся, и посмотришь. Будет о чем потом девушкам рассказывать.

— Здорово!

— Еще бы не здорово. Кроме всего прочего, это еще и красиво. Ну, завтра посмотришь. А сейчас давай уже спать, что ли?

Уснул Карвен далеко не сразу. Ему снились гномские города.

Был вечер. Такой поздний, что почти ночь. Маршал Эрдан, главнокомандующий вирдисской армии, смотрел на своего государя — и тот видел в его глазах лишь дикое изумление.

— Ваше величество… — наконец выговорил эльф. — Да вы смеетесь, что ли, надо мной?

На дворцовой башне гулко ударил колокол. Один… два… три… одиннадцать… и стихло.

— Нет… — тихо и потрясенно, словно сам не веря ни своим глазам, ни своим словам, промолвил эльф, — не смеетесь…

Изумление в его взгляде сменилось страхом.

— Ваше величество, — маршал запнулся, — вы нездоровы?

Был вечер. Вечер, когда открываются глаза и раскрываются тайны. Вот только… кто сказал, что от этого хоть кому — то становится легче?

Король с удивлением смотрел на этого мерзкого выскочку, который уже протянул свои загребущие лапы… Выходит — не протянул? На этого ужасного эльфа, один взгляд которого когда — то так напугал короля, что еще миг — и его величество на колени бы перед ним грохнулся… да он же сам меня боится! Он просто в ужасе от моего предложения! Он сам сейчас упадет, если не на колени, то в обморок!

— Или это вас придворный лекарь чем — то опоил? — все так же непонимающе спросил маршал. — Ну кому может в трезвый разум прийти снять с вашего величества корону — и уж тем более надеть ее на меня!

Был вечер.

— А разве гвардия не считает иначе? — вкрадчиво поинтересовался король.

— Гвардия предана вашему величеству! — горячо заверил маршал. — А что касается отдельных личностей… я убил на дуэли двоих, осмелившихся в шутку намекнуть мне на такое. Больше никто не намекал.

«Не намекал… или не осмелился намекнуть? — тотчас подумалось королю. — Сомнительное удовольствие — намекать на то, за что двое „шутников“ уже заплатили жизнью… но это не значит, что тот, кто не намекал, ни о чем подобном не думал. Нет. Не значит».

— А разве та дуэль была не из — за женщин?

— Это я так сказал, что из — за женщин, — ответил маршал. — Мне не хотелось позорить славные семьи этих дураков… У них ведь остались родные… к чему пятнать подозрением в измене доброе имя старого рода из — за парочки зарвавшихся остолопов?

— Мысль, достойная мудрого государя, — лукаво сказал его величество Эттон. — Быть может, все — таки?

— Нет! — решительно выдохнул маршал. — Никогда!!!

Вечер становился ночью, и звезды, заглядывающие в окно, изумленно смотрели на то, что поначалу казалось им зеркалом. Вот только откуда в зеркале шпага? А шпага, лишенная тени, дерзко подмигивала им в ответ. Сами, мол, догадывайтесь! Здесь вам никто подсказывать не собирается!

Ни шпаге, ни звездам и дела не было до тех двоих, что негромко переговаривались в соседней комнате.

— Ваше величество, — сказал тем временем маршал, твердо вознамерившись отговорить короля от пагубной идеи — хотя бы и устыдив, если иначе не получится, — я всегда был верен своему королю и своему долгу и своей ноши на ваши плечи не перекладывал. Так неужели король окажется не верен своему долгу и своему полководцу, пожелав перевалить на мою голову тяжесть короны?

Его величество был потрясен не меньше, чем маршал, когда тому предложили корону.

Что ж это выходит? Они в самом деле не собирался…

И он прав больше, чем полагает, — потому что король не верен своему полководцу… только иначе, нежели ему думается…

— Ваше величество, вернемся лучше к первой части нашей беседы, — попросил маршал. — Когда мне следует выступить в поход?

«Никогда, придурок!» — хотелось закричать королю.

«Маршал — мое оружие! — плясали в его голове сумбурные мысли. — Такое прекрасное оружие! Никогда не умышлявшее против меня! Так неужто я позволю его уничтожить?! Позволю?»

Маршал и в самом деле не намеревался влезать на его место. Вот сейчас его величество чувствовал это всеми фибрами души. Не намеревался. А как же тогда господа гвардейцы? Все эти шепотки, разговорчики по темным углам? А никак. Мало ли о чем они там себе шептались? Мало ли чего хотели? А вот господин маршал не хочет! И одно — единственное маршальское «нет» пересиливает все их натужные «да». Просто потому что он — это он.

«Но если он когда — нибудь захочет…»

«Но он же не хочет…»

«Это сейчас не хочет, а вдруг потом все — таки…»

«А может, он просто — напросто лжет? Решил, что я ему проверку устраиваю — согласится, мол, не согласится? — и лжет, пытаясь отвести от себя подозрения…»

Его величество знал, что это не так. Что маршал Эрдан говорит чистую правду. Он и впрямь никогда не метил на место короля. Это гвардейцы его ненаглядные спали и во сне его королем видели. Но — не он.

И все же…

Слишком поздно что — то менять. Маховик заговора уже раскручен, а то, что на сей раз заговор возглавляет сам король, только усугубляет дело. И даже королю не остановить уже пущенные в ход рычаги, это все равно что попытаться голыми руками удержать ринувшуюся с гор лавину. Королем для этого быть так же недостаточно, как и любым другим смертным.

Поздно. Увы, слишком поздно.

«Я погублю ни в чем не повинного, верного мне подданного, гениального полководца, который принес бы мне победу в любой войне, — с безжалостной ясностью понял он. — Погублю. У меня нет другого выхода. Если я попытаюсь задержать эту лавину, она может погрести меня под собой. А я должен жить. Ради государства и своего искусства».

Король с сожалением поглядел на маршала.

«Отменить все! Остановить! Ничего, выкрутимся как — нибудь!»

«Он ведь тогда не из презрения меня спасал, а из великого почтения! А я его…»

«Рассказать ему все… он поймет! Картины показать. Быть того не может, чтоб ему не понравилось!»

«С его помощью я не только Ирнийское королевство завоюю… Да вместе мы…»

— Так когда мне следует выступать в поход, ваше величество? — повторил маршал Эрдан.

«Ну же! Наберись мужества и скажи ему все! Скажи и проси прощения, невзирая на свое королевское достоинство! Он поймет. Он простит. Он…»

— Выступать? Завтра, маршал, — сами собой выговорили губы короля. — Завтра. Под покровом ночи. И, разумеется, в полной тайне. А обо всем остальном, что я вам говорил… забудьте, маршал. Это была минута слабости, не более…

— Слушаюсь, ваше величество! — радостно заявил маршал, его глаза вспыхнули веселым огнем. — Мы им покажем, клянусь честью! Феранна распахнет передо мной ворота!

Маршал Эрдан поклонился и вышел. А его величество долго еще смотрел вослед воину, которого он только что обрек на смерть. Которого он предал. Предал в награду за верность.

Будь оно все проклято, но разве был выход?!

«Если б не наемники… проклятые наемники с единственным приказом — убивать, уничтожать все живое… Если б не наемники, тайно перенесенные магами на территорию Ирнии, спрятанные там до времени в заброшенных гномьих городах, в лесах и на болотах… ждущие условного сигнала мерзавцы… Если они не дождутся сигнала, они могут начать убивать и по собственному почину. Вернуть их обратно? Да? А потом что с ними делать? Заплатить и отпустить? И молиться, чтоб все они держали языки за зубами? Все — все?! Если их всех вернуть, придется убивать их здесь, — обреченно понял король. — Всех. А это же столько народу!»