Серый Волк – зубами щёлк (СИ) - Минаев Дмитрий Николаевич - Страница 7

– А как же Ильмиркай? – не сдержался Дашмиршар, тут же прикусив язык.

– Даш, похоже, старшие тебя плохо учили, – зловеще проскрипела я.

– Прошу простить мою дерзость, нирта, – склонился воин в поясном поклоне чуть ли не до земли.

Ладно, лесть, она и вилье приятна.

– Так слушайте. Ильмиркай – амалат, а я – джеха. Или у кого-то есть в этом сомнения?

Дураков среди моих слушателей не нашлось.

– Запомните. В моей амале никто не будет брошен на произвол судьбы: ни раненый, ни больной, ни увечный, ни старик, ни ребёнок. Все получат чашку клеа и кусок мяса. Пусть не очень большой, но этого хватит, чтобы не умереть с голоду. Отныне никого не бросят в степи на поживу тапасам, без разницы: четвероногим или двуногим…

Ну и дальше, в том же духе.

– Вопросы есть? – поинтересовалась я в конце своей проникновенной речи.

– Есть, – тут же откликнулся Даш, и я тут же пожалела, что спросила, – Ведь у ойлонцев нет таких порядков… и не будет?

Его интонация была скорее утвердительной, чем вопросительной.

– Я никому ничего не навязываю – расплатился с долгами и гуляй, как вольный ветер.

– А как вступить в вашу амалу?

Этого вопроса я совсем не ожидала, широко распахнув глаза от удивления. Хорошо, хоть рот не раззявила. Вот было б позорище.

– А как в неё обычно вступают? – нашлась я

– Ну-у, договариваются с амалатом.

– Так в чём же дело? Я не возражаю, или ты хочешь, чтоб я поговорила с Ильмом?

– Раз я глава семьи, – молодой воин ожёг взглядом родителей жены, но никто ему не возразил, – то сделаю это сам.

– Молодец, – похвалила я.

Вот так я познакомилась с Дашмиршаром.

В той схватке у Гнилого ручья молодой воин тоже отличился. Именно его разъезд и выскочил к повозке, в которой лежал адепт, вышедший на охоту по мою душу. Но это выяснилось потом, а пока его охрана пялилась на внезапно появившихся табиров, которых по эту сторону гор никто из врагов увидеть не ожидал.

Кстати сказать, странно, что кочевников вовремя не обнаружили, ведь у двоих из пяти охранников были амулеты. Наверное, всё оттого, что они расслабились, не ожидая нападения. В принципе, та небольшая роща, где остановился фургон адепта, была идеальным местом. Сразу за лесом, на пригорке у дороги. Из крепости не видно, все подходы хорошо просматриваются.

Чтобы сканировать окрестности у дозорного была специальная сигналка-следилка. Даже эллиенским разведчикам из чащобы было не подобраться. Тем более что "светят" эльфы сильнее, чем люди. Не знаю, с чем это связано, но в дайхоне "огонёк" их "души" "горит" ярче, чем у обычного человека. Почти настолько же, как у того по отношению к зверю или птице.

Поневоле заработаешь комплекс неполноценности.

Кто заработает?

Да, действительно, о чём это я?

В общем, охрана тёмного наблюдала за лесом, за дорогой… Да за чем угодно, только не за заболоченным перелеском справа. В чём-то служивые были правы. Не будь по эту сторону гор табиров, с той стороны им ничто бы не грозило. Ни пехота, ни всадники на наргах через эти болота точно бы не пролезли. Ведь из-за тёплой воды источников, они не замерзают круглый год.

Однако, как выяснилось… Там, где пехота не пройдёт, и нарг тяжёлый не промчится…

Тачпан хитрющий пробежит…

…и ничего с ним не случится.

Прям, целая поэма получилась.

А почему бы нет? Эти сайгаки того стоят, чтобы сказать о них пару слов.

Если нарги существа спокойные и, даже, флегматичные, то эти степные козлы-переростки звери шебутные, своенравные, капризные и себе на уме.

Ещё умные и хитрые.

Точно. Наверное, в Степи иначе нельзя, все, кто попроще, давно вымерли или их съели. Так бы случилось и с тачпанами, если бы не люди.

Тачпан табиру друг, товарищ и брат. Если к нему хорошо относиться, будет предан, как верный пёс.

А нюх, как у собаки, а глаз, как у орла.

И это тоже про него. Где через болото легла звериная тропа, там хитрый сайгак её непременно учует и пройдёт след в след. И не только сам, но и всадника пронесёт. Раздвоенные копыта животного это вполне позволяют. Так же, как взбираться на крутые берега, лазить по горам, проходить через пески.

Настоящий вездеход мира Аврэд. И самое главное – практически всеяден.

Это то, что касается растительной пищи. Тачпаны не плотоядные, и слава Создателю.

Вот смотрю на Злюку и думаю… Если бы не скверный характер… Ладно, об этом позже.

Короче, Даш с тремя табирами выскочил из леса. Если бы у охраны адепта арбалеты были б взведены, кочевникам пришлось бы плохо, а так они выстрелили первыми. И не один раз.

Подскочили к фургону. Оказалось, что в нём лежит чьё-то тело. Вроде как спит. Дашмиршар, не долго думая, рубанул незнакомца топориком по голове, тут же содрав с его шеи амулеты.

Наши командиры потом сокрушались. Надо, мол, было злодея брать в плен. И как бы Даш это сделал без зачарованных пут? Хотела бы я посмотреть. Хотя, нет… Что сделано, то сделано.

На мой взгляд, воин поступил правильно. Кто знает, чего натворил бы адепт Хаоса, запрыгни он обратно в своё тело. Да и будучи "тенью" мог бы изрядно проредить табиров. А так: "Помер Максим, и хрен с ним". Хороший тёмный – мёртвый тёмный!

Оставшись без командиров, мятежники сложили оружие. Тем и закончилась Великая Битва у Хрустального ручья.

Как Гнилушка получила новое имя? Во всём был "виноват" Хорх.

Забегу немного вперёд. Недели через полторы… Нет, точно, прошло восемь дней с той достопамятной битвы у "шуговой норы". Я уже говорить начала более-менее членораздельно, как ко мне прибежала заплаканная Гэва, и затараторила быстрее Эны. Та, когда волнуется, строчит, как Анка-пулемётчица. Теперь моя старшая служанка готова была превзойти младшую.

– Тихо! Не части, Гэва. Объясни толком, причём тут ты, Хорх, Моороны… Кого ты там перечислила? Ниссов, Скалы, Хирнов… Других зверей и деревьев точно не было?

Моё неуклюжую шутку не оценили. Молодой женщине было явно не до смеха.

Гэва глубоко вздохнула и начала повествование сызнова. По мере того, как она говорила, мой рот поневоле приоткрывался, а глаза всё больше и больше лезли на лоб. Такого я точно не ожидала.

Что я знала о прошлом своей служанки? То, что она – внебрачная дочь туэра Разрубленной скалы. Тоже Запад нашего королевства, только по ту сторону горного хребта. Мне это казалось вполне достаточным. Девушка благородных кровей… относительно. Так ведь и я… в смысле, Ола – не принцесса. И за принца, да и за лаэрина, с моим происхождением точно не выйти.

Господи, о чём я думаю?!

Не-е, ну, это я так, гипотетически, сравниваю себя с Гэвой и вообще… Сословия ведь в Леворе никто не отменял. Даже хорошо, что девушка стояла на ступеньку ниже меня, и ей некуда было податься. Грех было этим не воспользоваться. Я не прогадала, думаю, и Гэва тоже. Не то, чтобы она зачахла во дворце… Может, со временем и привыкла бы к своему положению, нашла бы какого-нибудь дворянина, не слишком богатого и не очень родовитого… таких среди гвардейцев, даже рядовых, было немало… вышла бы замуж. Всё-таки не дурочка-простолюдинка… Красива, воспитана… Ну а дальше, как супруг станет делать карьеру.

Так, в общем, у неё и получилось с Хорхом, за которого она так стремительно выскочила замуж.

А что ты хочешь? Дело молодое.

Угу, кто бы говорил.

И вот моя служанка… которую я уже стала считать кем-то вроде компаньонки что ли, стоявшей по рангу меду Фэрой и Эной… взяла, да и обрушила на мою грешную голову такое… Что я некоторое время пребывала в лёгком о… опупении.

Нефига! Тщательне?е надо подходить к подбору кадров, тщательне?е.

Кто ж знал! Оказалось, отец Гэвы был в родстве с Мооронами-Скалами, хотя приставку Моорон, указывающую на связь с королевским домом из своей фамилии исключил. Не оттого, что хотел скрыть это с каким-то тайным умыслом, и не потому, что стыдился своих корней. Просто характер и поступки конкретного человека для туэра Эльвэда значили больше, чем вся его родословная, какой бы внушительной она не была.