Доклад Юкио Мисимы императору - Аппиньянези Ричард - Страница 142

– Возьмите их, – промолвила Кейко. – Они ваши.

Я уже протянул руку, чтобы принять подарок, но тут меня поразила одна мысль. Кейко только что упомянула горничную Коюми. Но ведь, по ее словам, Коюми уже много лет находится в женском монастыре! Однако я не успел выразить свое удивление. Рядом с нами раздался голос графа Ито.

– Примеряете туфельку Золушке, Мисима-сан? – спросил он. – В вас чувствуется склонность к фетишизму.

– Простите мне мою рассеянность, Ито-сан, – сказала Кейко. Она быстро обулась и убрала статуэтки в сумочку, прежде чем я успел взять их. – Надеюсь, что моя необщительность не обидела ваших гостей. Они уже ушли?

– Да, все, кроме мадам Нху.

– А я думала, чета Сато взяла ее под свою опеку. Граф Ито пожал плечами.

– Прошу вас, развлеките мадам Нху, пока мы с Мисимой-сан немного поболтаем, – сказал Ито и, прихрамывая, направился к небольшому сосновому бору.

Я последовал за ним, а Кейко вернулась в дом, чтобы исполнить долг хозяйки и развлечь гостью.

– Вам нравится этот сад, Мисима-сан? – спросил граф Ито.

– Он кажется мне необычным.

С приходом сумерек заметно похолодало.

– Я восстановил его во всех деталях, – сказал граф Ито, указывая тростью на ручей. – Придворные в эпоху Хэйан часто развлекались со своими возлюбленными, пуская по течению чашки для вина.

Тот, кто проигрывал, платил штраф. Вы, как знаток средневековой культуры, наверняка знаете об этих эротических забавах.

– Да, знаю.

– В таком случае вы по достоинству оцените этот ручей, он течет с востока на запад точно так же, как текут все ручьи и речушки эпохи Хэйан в Киото.

– Или с севера на юг. Запад и север традиционно считались нечистыми сторонами света. Мертвых всегда клали головой на север. Еще и сегодня существуют суеверные люди, которые не ложатся спать лицом на север.

– Вы правы, Мисима-сан. Согласно легенде, путешествие в западном направлении способно принести императору несчастье, поскольку, двигаясь на запад, он вынужден поворачиваться спиной к солнцу. Путешествие императора в западном направлении еще и потому считается неблагоприятным, что именно этой дорогой следуют коррупция и смерть. – Ито глубоко задумался, глядя в воду. – Вы когда-либо замечали, Мисима-сан, что женщины все воспринимают через призму поэзии?

– Я знал одного поэта, обладавшего незначительным дарованием, но сумевшего совратить многих женщин с помощью лести.

– Только тот, кто лишен всякого таланта, способен добиваться своего, используя ложь.

В этих словах звучала такая убежденность и сила, что я подумал: не пытается ли граф Ито удержать меня от общения с Кейко? Но сразу же отмел эти подозрения, поскольку не сомневался, что Кейко действовала по указке графа Ито или по крайней мере с его одобрения, общаясь со мной.

Ито заметил выражение удивления на моем лице.

– В случае с мадам Омиёке поэзия как способ восприятия возвысилась до уровня пророчества. Вы должны знать это, – заметил он.

– Несколько раз я слышал, как ее называли икигами.

– И по праву, не сомневайтесь в этом. Она знает, что ее предназначение – рожать.

Слова графа Ито изумили меня.

– Не может быть! – воскликнул я. – Значит, она…

– Беременна? – Ито рассмеялся. – Нет, она рожает как икигами, в духовном смысле.

– А!

– Вы зря успокоились и почувствовали облегчение, – без тени улыбки предупредил меня Ито. – Ваше положение не назовешь безопасным. – Ито взглянул па часы. – Давайте вернемся в дом и пройдем в мой кабинет. Я хочу сделать вам подарок, чтобы отблагодарить за великодушие. Вы уже прислали мне две рукописи своих произведений.

Оказывается, безумный вечер еще не закончился, и меня ждали новые сюрпризы.

– Мадам Омиёке, наверное, уже успела познакомить вас с культом ямабуси, – сказал Ито, направляясь к дому. Он сильно хромал и опирался на трость. – В старину, когда в горах царили более строгие порядки, те, кто заболевал или получал травму во время подъема на священную гору, умирал и превращался в камень. С моей ногой, Мисима-сан, я, пожалуй, был бы обречен.

– К счастью, те суровые времена прошли, – шутливым тоном заметил я. – Кроме того, мы с вами сейчас вовсе не поднимаемся на священную гору.

– Вы ошибаетесь, – серьезно возразил он.

Мы поднялись в расположенный на верхнем этаже дома кабинет графа Ито. В окно заглядывали последние лучи заходящего солнца, окрашивая в красноватые тона мебель в стиле бидермайер из березы и вишни, инкрустированных черным деревом. Граф Ито включил люстру и подошел к письменному столу. Мое внимание привлекли лежавшие на нем предметы. Это были веер актера театра Но и маска наки-дзо старинной работы. Но особое любопытство вызвал у меня длинный узкий предмет, завернутый в холст.

– Это вам, – с поклоном сказал граф, показав на этот предмет. Я догадался, что это меч.

Я развернул холст и увидел самурайский меч и кинжал. Их рукоятки были украшены инкрустацией из перламутра. Я сразу же узнал это оружие.

– Ваш друг полковник Лазар передал мне этот меч и кинжал на хранение перед отъездом в Индокитай и поручил вручить их вам.

– Но почему вы сделали это только сейчас? Почему так долго ждали?

– Я действовал в соответствии с инструкциями, полученными от полковника. Я должен был вручить вам это оружие во время вашего визита ко мне. Не раньше и не позже.

– Понятно. А где сейчас находится мой благодетель?

– Он все еще в Индокитае. Хотите проверить остроту клинков?

– В этом нет необходимости. Я хорошо знаком с этим оружием. Меня гораздо больше интересует одно дело, на которое намекал депутат Цудзи. Он обмолвился о военном заговоре, которым руководит бывший летчик лейтенант Миками Такаси. Граф Ито засмеялся.

– Наш самурай, депутат Цудзи, очевидно, считает вас членом нашего кружка. – Ито опустился в кресло. Должно быть, поврежденное колено причиняло ему боль. – Но раз уж он проговорился, я вынужден полагаться на то, что вы сохраните все в тайне. Возможно, вы знаете о том, что Миками участвовал в государственном перевороте 15 мая 1932 года, который устроили аграрные фанатики и сторонники фракции «Удара по Северу». Они убили премьер-министра Инукаи Цуиоси. За участие в нападении на полицейское управление, электростанцию и банк «Мицубиси» Миками сидел в тюрьме до 1940 года. А теперь он сблизился с офицерами Сил самообороны и подбивает их на мятеж. Миками выступает против трех зол современной Японии – коррупции, налогов и безработицы.

– И что в результате произойдет?

– Ничего серьезного. Офицеры отдадут Миками в руки полиции. Кстати, именно этого он и ждет от них.

– Но ведь ему вновь придется провести несколько лет в тюрьме. Как странно!

– Ничуть. Это просто еще один «законопослушный» заговор, как вы остроумно заметили за чаем. Он задуман для того, чтобы доказать лояльность армии.

– Мне кажется, все намного сложнее. Акция Миками назначена на 26 февраля, то есть приурочена к двадцать пятой годовщине мятежа нинироку. Миками своими действиями явно хочет поставить в неловкое положение нынешнее правительство, которое боится даже подумать о восстановлении военной гегемонии Японии в Азии.

– В этом нет никакой необходимости, Япония вскоре будет играть главенствующую роль в регионе как экономически наиболее развитая страна. Вы – писатель, Мисима-сан, и должны хорошо знать, что развитие событий порой выходит из-под контроля автора, но тем не менее степень риска можно рассчитать. Так было в 1930-х годах. Однако скажите искренне, почему вас так привлекают фанатики и авантюристы прошлого? Надеюсь, вы задумаетесь над смыслом подарка полковника Лазара. Меч и кинжал являются для вас своевременным предупреждением, вы не должны поддаваться синигураи – самурайскому «безумию смерти». Хотя, боюсь, вы уже одержимы им. Я высоко ценю ваше творчество, и мне не хотелось бы, чтобы вы утратили контроль над происходящим.

– Благодарю вас за слова сочувствия, сенатор Ито, но «безумие смерти», которое якобы охватило меня, всего лишь досужие домыслы.