Сулейман. Султан Востока - Лэмб Гарольд - Страница 69

Теперь Сулейман платил за то, что допустил ослабление великой армии султана Угрюмого. Он надеялся так упорядочить жизнь империи, чтобы потребность в армии как инструменте правления вообще отпала. Теперь же понял, что это невозможно. На обширной территории приграничных провинций росло стремление к независимости воинственных народов — начиная от горных сербов на далматинском побережье, которые оставались у него на службе христианами, валахов-христиан, крымских татар и кончая бесстрашными христианами на Кавказе — грузинами, дикими курдами и тюркскими племенами в Восточных горах.

Эти народы с султаном связывала тонкая, хрупкая нить лояльности, а некоторых еще и религия. Однако лояльность непостоянна и может откликнуться на зов другого.

Судя по сообщениям из Коньи, в сражении у монастыря регулярные войска подчинялись Соколли лишь по привычке. Душой они были с Баязидом. В прохладной тени внутренней Тронной комнаты султана ожидали гонцы с письмом от Баязида. Он умолял отца не посылать войска в Азию. У младшего сына был конфликт с Селимом, но не с отцом. Если же султан пойдет на Баязида войной, то это принесет лишь разорение восточным землям.

В молчании Сулейман отложил письмо. Он принимал решение не без горечи в сердце. Все те, кто ждал его следующего шага, снова увидят султана во главе непобедимой армии. Сулейман выпрямился, откликаясь на острую боль в лопатках. И после долгого размышления задал три тщательно продуманных вопроса. Секретарь записал их на пурпурной бумаге, пока Рустам с безмолвной сосредоточенностью размышлял над сказанным.

— Первое: как должен относиться султан к человеку, который занимал деньги, чтобы вооружить своих сторонников, нападал на города и подрывал мир в империи?

Второе: что следует думать о тех, кто присоединился и оказывал помощь ему?

Третье: что следует думать о тех, кто оправдывал его действия и отказывался усмирить его силой оружия?

Вопросы были отосланы верховному шариатскому судье. Ибн-Сауд ответил султану, что человек, о котором запрашивается его мнение, заслуживает самого сурового наказания, его сторонники также совершили зло, поскольку пренебрегли требованиями ислама.

Только после этого Сулейман пересек Босфор и отправился с азиатского берега в Амасию. Сопровождал его и Бусбек. Вперед султан послал Соколли с Селимом на поиски войск Баязида.

Располагая мирной передышкой в Европе и миром с персидским шахом, Сулейман разослал срочные послания вождям приграничных беспокойных племен, в первую очередь курдам и грузинам. Он потребовал от них поддержки султану, который возглавил свою армию в войне против Баязида.

В короткий летний период с мятежом в пограничных провинциях было покончено. Неумолимый Соколли настиг мятежные войска. Баязиду удалось оторваться от преследователей. Вместе с четырьмя сыновьями, женщинами, караваном груженых верблюдов и преданными всадниками он перебрался в Персию. В горных перевалах Баязид со своими сторонниками отбил атаки кавалерии султана и направился ко двору шаха Тахмаспа, который воздал младшему сыну султана самые высокие почести и поклялся, что гость будет в полной безопасности на персидской земле.

Однако, когда Баязид пересек границу, он вынес себе смертный приговор.

Сначала беглый принц был охвачен эйфорией, выезжая во главе отряда своих всадников в качестве гостя коварного шаха. Он участвовал в военных состязаниях, где турецкие тымары, к несчастью, слишком часто одерживали верх над персидскими соперниками. Баязид писал Сулейману, что нашел в шахе нового отца.

Несколько месяцев дворы пограничных с Османской империей стран Европы с надеждой взирали на Тебриз, где сын великого султана нашел убежище у шаха Тахмаспа, суфия. У венецианцев затеплилась слабая надежда, что персы снова вовлекут турок в разорительную войну.

Тахмасп немедленно попытался извлечь выгоду из своего знатного заложника. Под покровом дежурных славословий в адрес Сулеймана последовали предложения назначить Баязида наместником в Эрзирум, контролирующий горные перевалы на восточной границе Турции, или в Багдад в междуречье Тигра и Евфрата (оба города к этому времени вновь перешли под контроль персов).

Сулейман решительно отверг подобные инициативы. Когда Баязид покинул Турцию, он окончательно определил к нему свое отношение. С этого момента Баязид перестал быть его сыном и стал мятежником. Старый властелин мог быть беспощадным к своим близким. Кроме того, его служивые люди — от Соколли до сипахи — признавали, что, укрывшись в Тебризе, Баязид потерял право на наследство и перестал быть Османом. Странно, что это им не приходило в голову, когда сын султана подвергал их атакам под грохот пушек у Коньи. По странному мнению непредсказуемых турок, Мустафа был мучеником, Баязид — изменником. Опасности гражданской войны в империи больше не существовало, но Сулейман считал, что пограничные земли Персии стали для шаха источником бедствий. Султан заключил союз с узбекским ханством в Самарканде.

Сулейман дал ясно понять Тахмаспу: если шах хочет сохранить мир, он должен выдать Баязида. За это еще и получит денежное вознаграждение. Представители Тахмаспа начали торговаться: сын Сулеймана — гость их повелителя, невозможно отдавать его в неволю…

Непреклонный султан не прислушивался к их доводам. Он просто отправил Тахмаспу четыреста тысяч золотых монет и тем добился своего. Персы под различными предлогами разослали сторонников Баязида по отдаленным деревням, где разоружили их и казнили как опасных заговорщиков. А самого Баязида схватили, когда он пировал вместе с шахом, и отправили в Турцию с эскортом под тем предлогом, что его передадут брату, а не султану. Но беглый принц недалеко отъехал от Тебриза. Турецкий палач убил его вместе с детьми. Говорят, перед этим Баязиду обрили голову, чтобы опознать его как бывшего правителя Амасии. Одет он был в грязную овчину, опоясанную веревкой. Это еще в Тебризе сделали хитрые персы, чтобы Баязид не выглядел турецким принцем, пользующимся защитой шаха.

Когда Сулейман вернулся в сераль, лишь немногие знакомые ему лица наблюдали, как он слезал с коня у фонтана третьего дворика. Султан оставил Селима правителем Кутахьи в Анатолии и больше не вызывал его к себе. В 1561 году, когда был казнен Баязид, умер Рустам. Незадолго до смерти мрачный визирь передал основную часть своего огромного имущества в вакф. Дар был велик, ибо Рустам ежегодно имел лишь со своих вложений в религиозные учреждения доход в двести тысяч секинов.

Мехмета Соколли, «сокола», не было в серале. Он выполнял обязанности по руководству армией, которые были уже не под силу Сулейману. Только Ибн-Сауд стоял у стремени султана в своем белоснежном тюрбане муфтия. Подростки-слуги, которые теперь ухаживали за султаном, и учащиеся школы, стоявшие под вязами на краю дворика, казались малыми детьми, настолько они были юны. Сулейман с трудом вспоминал их имена. Впрочем, сейчас помнить их казалось не столь важным.

Султан взглянул перед собой в надежде увидеть, что его ждет Михрмах. Но дочь оставила покои рядом с внутренней Тронной комнатой. Она не простила отцу смерти Баязида, которого любила как брата. Оплакивая Рустама, своего мужа, Михрмах переехала из сераля в другое место вместе со своими фрейлинами и черными рабами. Справившись о ней, султан узнал, что дочь поселилась на территории старого дворца.

Правда, она оставила ему весточку, переданную устами смотрителя за ее служанками. Михрмах сообщала, что оплакивает всю семью и больше никогда не появится в покоях, которые занимала Роксолана.

В этом сообщении таилась женская ярость. Это напомнило Сулейману слова его сестры, высказанные много лет назад в старом дворце. Сестра выражала надежду, что придет время, когда она будет оплакивать своего брата. Михрмах осталась единственной в семье, кого Сулейман любил. Но он удивился бы, если бы она не ненавидела свою великолепную мать Роксолану и его самого.