Под вуалью - Уинспир (Винспиер) Вайолет - Страница 30

— Доброе утро, — немного нервничая, сказала Рослин. — Чем я могу помочь?

— Да, ничего. Я уже почти закончил. — Он поставил лодку в ее прежнее положение, она опять была готова к ремонту. Вытерев руки о брючины, Дуэйн натянул свитер. В нем уже не было того мальчишки, которого увидела Рослин, пока он спал. Небритый и непричесанный, он был похож на разбойника.

— У тебя концы волос мокрые, — сказал Дуэйн, направляясь к выходу, — ходила к озеру умыться?

Она кивнула, сунула руки в карманы брюк и сделала безразличный вид. Он был немногословен. Встретившись с ним взглядом, Рослин снова увидела в его глазах холодный зеленоватый блеск. Он опять был готов к бою. Вместе с ночной бурей ушла и непринужденность, которую она почувствовала вчера во время их разговора.

Дуэйн всматривался вдаль, где по берегу озера были раскиданы обломки пальмового ствола, ветки, листья, птичьи гнезда. Солнце светило все ярче. Туман над озером почти рассеялся. На лужах образовалась корка.

— Я пойду ополосну лицо, и потом посмотрим, как там дела с тропинкой, ведущей вверх к гостинице.

— Да, — ответила Рослин. — А который сейчас час?

Он посмотрел на часы, ремешок которых был лишь немного темнее его загорелой руки.

— Без двадцати шесть. — В улыбке Рослин разглядела некоторую издевку. — Нам удастся вернуться, пока не обнаружат наше исчезновение. Ты же переживаешь?

— Какое это имеет значение? — Вскинув вверх подбородок, она надеялась выглядеть более решительной. — Все равно же кто-нибудь их обслуги нас увидит.

— Они подумают, что мы возвращаемся в гостиницу после прогулки, — заметил Дуэйн.

— Да, конечно, — продолжала, не веря в эту версию, Рослин. — А я и не подумала об этом.

— Не кипятись, не стоит, — упрекнул ее Дуэйн и, повернувшись, пошел к озеру. Песок поскрипывал под подошвами его ботинок. Набирая полные пригорошни воды, он ополаскивал лицо и волосы. Закончив туалет, он вытерся рубашкой, которая еще только вчера, вся белая и накрахмаленная, так элегантно смотрелась на нем под парадным пиджаком. Подойдя к Рослин, он пригладил волосы. Жесткие и густые, не желающие подчиняться, они отливали темной бронзой в лучах яркого утреннего солнца.

— Уже легче, но я бы не отказался пойти куда-нибудь поесть. — Он выжидающе посмотрел на нее. — Съесть бы целую тарелку жареных снетков с огромным куском подрумяненного хлеба с маслом, а потом выпить дымящегося ароматного кофе. Ну, как тебе моя идея?

— Ты просто садист, — ответила ему Рослин. — Господин Хантер, позвольте вам заметить, что чем скорее мы поднимемся в гостиницу, тем скорее оба позавтракаем.

— Вчера дорожка представляла собой груду грязи, камней и обломков деревьев, так что вряд ли сегодня нас ожидает легкий подъем. Сначала я попробую подняться один — и не надо сверкать своими огромными серыми глазищами! Если я скажу тебе оставаться внизу и немного подождать, то тебе так и придется поступить. Возможно, мне понадобится помощь и веревки, чтобы поднять тебя.

— Я же не беспомощное дитя, — зашумела Рослин. — Если ты можешь взобраться по этой скале, то и я смогу. И даже ты меня не остановишь.

— Ты так думаешь? — Сунув руки в карманы, он стоял, пристально глядя на Рослин. — Я могу понять твое упрямство, потому что и сам был когда-то таким, но ведь у тебя есть еще одна причина, по которой ты хочешь вернуться в гостиницу никем не замеченной. Тебе же не хочется, чтобы кто-то узнал о твоем ночном приключении. Ты боишься, что Тристан может что-нибудь подумать. Для него ты маленькая девочка, сидящая в тени цветущего персикового дерева, и ты не хочешь разрушить этот романтический и очаровательный образ.

— Ты... ты — чудовище! — Она попыталась нанести ему удар в челюсть, но Дуэйн без труда перехватил ее руку и крепко сжал.

— Ты ведь и не подозреваешь, киска, что сама отнюдь не любезна, если не сказать, не менее жестока. — Теперь он крепко сжимал обе ее руки. Слегка приоткрыв рот, он, улыбаясь, глядел на нее, показывая ровные белые зубы. Рослин покраснела, а в глазах сверкали яростные огоньки.

— Вчера днем вы с Тристаном видели, как из моего номера вышла Изабелла, — продолжил Дуэйн. — И вы оба решили, что я занимался с ней любовью. И ты вбила себе в голову, что Тристан подумает, что этой ночью было продолжение — но уже с тобой в главной роли. Не так ли?

Румянец стал еще гуще.

— Почему ты сказал, что я жестока?

— Вам, женщинам, не нравится такое слышать, не правда ли? — Он весело улыбался. — Даже самым сильным это не по нраву, я знаю. Ну ладно, я скажу тебе, чем мы с Изабеллой занимались у меня в номере вчера, если это немного тебя успокоит, и ты перестанешь думать о том, что может подумать о тебе Тристан. Незадолго до этого мы вернулись в гостиницу после обеда, и я уже собирался прилечь, когда она постучалась в дверь моего номера. Мы обедали в открытом кафе, и от солнца у нее разболелась голова, а таблеток у нее не оказалось. Прожив в этом краю достаточно долго, я научился принимать меры предосторожности и умею предугадывать возможные последствия, а потому, подобно тетушке Полли, у меня всегда с собой лекарства от головной боли, от живота и от малярии.

— Так вот, я приготовил лекарство для Изабеллы, и она выпила его у меня в комнате. Она уже направлялась к себе, как тут в коридоре повстречалась с вами. Вы увидели ее в соблазнительном пеньюаре, с распущенными волосами.

Так что ничего удивительного нет в том, что вы, мисс Кошечка, могли обо всем этом подумать.

— Вчера вечером я не притронулся к вам, потому что хотел, чтобы вы решили, что у меня другой вкус. И вообще, для меня защищать вас, абсолютного ребенка, в ночи — в этом было столько новых ощущений. К тому же я не хотел, чтобы вы подумали, что привлекательны для меня.

— Но ведь я ничего такого не делала, — запротестовала Рослин.

— Нет, но вы решили, что мой кузен может предположить, что вы неотразимы.

— Да, в отличие от вас, — Рослин опять покраснела, — он ко мне расположен.

— И раз это так, то здесь обязательно должна присутствовать ревность, не правда ли?

Рослин утвердительно кивнула.

— Такова человеческая природа.

— Эта наша природа постоянно представляет для нас проблему, — сухо заметил Дуэйн. — Мы не понимаем самих себя, так же как не понимаем других. И если бы мы не были загадками для самих себя, то вчера ночью вы бы восприняли меня, как старшего брата, и ни секунды бы не раздумывали над чем-то другим.

— Дело в том, — и она грустно рассмеялась, — что вы никак не напоминаете мне брата.

— А как же я по-вашему выгляжу?

«Как гром и молния, — подумала про себя Рослин. — Как все, что связано с джунглями и пустыней».

— Вы очень твердый, и знаете это, — вслух сказала она. — Вы не обладаете качествами Тристана и вашей бабушки, в присутствии которых чувствуешь себя легко и свободно.

— Прошу прощения, что это так, но вы не должны забывать, что я не чистокровный отпрыск. Я смесь французской сучки и английского бульдога, а их дитя не могло быть ничем иным, кроме как тем, кого вы перед собой видите. А временами, и вам это, видимо, хорошо известно, мой лай больнее, чем мой укус.

Она улыбнулась, но где-то внутри она почувствовала, что в этом не было ничего смешного. Широко раскрытыми, полными удивления глазами, смотрела на Дуэйна Рослин.

Резко отпустив ее, он сказал, что пора подниматься наверх.

Солнце поднялось еще выше, и поверхность озера отливала теперь металлическим блеском. В воздухе было слышно жужжание каких-то насекомых, привлекаемых спекшейся грязью и остатками живности на берегу. Рослин не переставала отмахиваться от назойливых мух, а Дуэйн в это время отбрасывал с прежней дорожки камни, облепленные глиной.

Ей было наплевать на его решение, наплевать на собственную безопасность, она совсем не хотела оставаться здесь внизу, атакуемой прожорливой мошкарой и песчаными мухами.

— Давай попробуем, — обратилась она к Дуэйну. — Они меня совсем скоро съедят.