Двойная ложь - Роуэн Говард - Страница 8

— Я думаю, сможете. А вот чего вам не выдержать, так это жизни, которую вы ведете сейчас.

Нас прервали три громких сигнала микроволновки. И тут мы оба заметили: нас разделяют всего несколько сантиметров. Наши руки соприкасаются, мы смотрим друг другу в глаза. Неотрывно.

У нее была прекрасная кожа. Полные губы. Мне хотелось поцеловать ее. Возможно, я и махнул бы рукой на профессиональную этику и сделал то, чего делать не следовало. Однако в этот миг я опустил взгляд и увидел слова, вышитые на переднике Сэм: ПОЦЕЛУЙ ПОВАРА. Этот фартук я подарил Ребекке.

Я отступил назад. Сэм выпустила мою руку.

— Что с вами? — спросила она. — Вы словно привидение увидели.

Так оно и было.

После этого мы оба могли бы ощутить неловкость. Но нет. Сэм закончила с готовкой. Мы ели, разговаривали, пили вино — вообще вели себя так, точно ничего не произошло.

Я рассыпался в похвалах безымянной вермишели Сэм, настоял на том, что приберусь и помою посуду, а потом увидел, что Сэм пытается справиться с зевотой.

— Думаю, мне уже пора быть в постели, — сказала она. — Вы не окажете мне услугу, не проводите до такси?

— Я поступлю гораздо благороднее, — сказал я. — Провожу вас до дому.

— Что за глупости. В этом нет никакой необходимости.

— И все-таки провожу. Во имя всеобщего джентльменства.

Она выставила вперед подбородок:

— Хорошо. Но имейте в виду, я живу в верхнем Вест-Сайде.

— Ой, напугали!

Она рассмеялась, взялась за сумочку. Я прихватил свой плащ и ее накидку. Мы вышли из квартиры, спустились на лифте, дошли до угла улицы и сели в такси.

— Пятьдесят шестая, угол Западной Восемьдесят первой, к западу от Центрального парка, — сообщила водителю Сэм. Я добавил, что поеду обратно. Машина тронулась.

Мы разговаривали о новых фильмах. Она смотрела их во множестве, я не видел почти ни одного.

Мы остановились на светофоре. За окном светилась вывеска какой-то студии йоги.

— Я действительно ненавижу его, Дэвид, — сказала она, когда загорелся зеленый и машина поехала снова.

— Потому вам и следует всерьез обдумать то, о чем мы говорили. Вы можете выбраться из этого… вместе с сыном.

— Послушать вас, так это проще простого.

— Просто не будет. Я знаю. Но я могу помочь вам пройти через это.

Такси остановилось. Угол 56-й и Западной 81-й.

— Дом, милый дом, — саркастически произнесла Сэм.

Я смотрел на ее особняк. Кирпичный, с колоннами. Высокие окна. Ящики для цветов. Прямо над входом — огромный каменный орел с распростертыми крыльями.

— Знаю-знаю, птичка великовата, — сказала она. — Скажем так: не я ее выбирала.

Она повернулась ко мне. Снова то же. Вблизи друг от друга, лицом к лицу. Искушение опять тут как тут. Хотя на этот раз отвернуться мне было легче. Опыт уже имелся.

— Ну что же, до четверга? — сказал я.

— Да, до четверга, — ответила она и собралась вылезать из машины.

— Подождите, я провожу вас до двери.

— Не надо. — Она улыбнулась и накрыла своей ладонью мою. — Спасибо, Дэвид. Спасибо за все.

Я смотрел, как она выходит из машины, идет к двери особняка. Она порылась в сумочке, нашла ключи, помахала мне рукой. Такси отъехало, но я еще успел в последний раз взглянуть на нее. На Сэм Кент. Такую красивую. Такую доступную.

Мою пациентку.

Две ночи спустя меня разбудил телефонный звонок. Времени было около двух тридцати. Я снял трубку.

— Алло?

На другом конце молчали.

— Алло? — повторил я.

И наконец послышался голос — голос Сэм.

— Я сделала это, — тихо сказала она.

— О чем вы? Что сделали? Ушли от мужа?

— Нет, Дэвид, — ответила она. — Убила его.

Я подскочил на постели.

— Сэм, где вы? — спросил я. И услышал тихий плач.

— Дома.

— Послушайте. Вы не трогали снотворное?

Ответа не последовало.

— Черт, Сэм. Отвечайте! — во все горло заорал я. Мне нужно было знать, не пытается ли она покончить с собой… снова.

— Это был единственный путь, Дэвид, — прошептала она. — Единственный.

Я услышал глухой удар. Телефон упал на пол.

ЧАСТЬ II

4

Трусы, майка, носки. Неудачно потянувшись за лежавшим на бюро бумажником, я скинул его на пол. Опустился на колени, чтобы подобрать его, и тут же ударился головой о выдвинутый ящик комода. И ничего не почувствовал. На ощущения у меня не было времени.

Могла ли она и вправду сделать это? Конечно, не могла.

Все, можно идти. Нет, погоди, — ключи. Я выскочил из спальни и бросился прямиком к столику у дивана. Маленькая керамическая чаша из Мексики. В ней я их всегда и держал. Ключи. Да где же они? Я обшарил всю кухню. Ключи лежали в пустом стакане, из которого я пил бурбон с водой.

Каждая секунда отнимает у нее кусочек жизни.

Я сорвал с вешалки пальто, захлопнул за собой дверь квартиры. Вниз на лифте, бегом мимо швейцара, крепко спавшего за своим столом. На улицу — я не поймал такси, а скорее бросился под колеса одного из них.

— Восемьдесят пятая, к западу от Центрального парка, — рявкнул я водителю. Постой, постой. Адрес был другим. — На самом деле мне нужна Восемьдесят…

Я умолк. Восемьдесят какая? Никак не мог вспомнить.

— В общем, поезжайте к Центральному парку и восьмидесятым, и как можно быстрее, — сказал я.

Таксист щелкнул рычажком счетчика, и мы поехали.

Впереди загорелся желтый свет. Если водитель поднажмет, может, и проскочим. Однако он затормозил еще до появления красного. Понятно, ему нужны дополнительные стимулы.

— Даю вам два доллара за каждый красный, на котором вы не остановитесь.

Таксист принялся чесать подбородок.

— За такие деньги и рисковать-то не стоит, — пробормотал он.

— Ладно, пусть будет пять, — сказал я.

Это, похоже, подействовало.

— Сделаю, что смогу.

Через два квартала мы, чтобы не торчать в хвосте остановившихся на светофоре машин, выскочили на отведенную для автобусов полосу, и таксист заработал свою первую пятерку. Он вертел головой из стороны в сторону, высматривая идущие наперерез машины, не говоря уж о полицейских.

Полицейские. Я им не позвонил. Это ошибка. Я повел себя как Дэвид Ремлер-мужчина, а не как Дэвид Ремлер-врач.

Я быстро обшарил карманы. Сотовый я, разумеется, забыл.

— У вас кровь, — сказал водитель. Я глянул в зеркальце заднего вида, и он указал пальцем: — Там, на лбу.

Я ощупал свой лоб. Тут сухо, тут тоже… а вот тут мокро. Что-то вязкое и теплое на правом виске. Поднеся пальцы к глазам, я увидел кровь. Порылся другой рукой в карманах, отыскивая платок или бумажную салфетку. И ничего не нашел.

— Держите, — сказал водитель. Я перевел взгляд на него — таксист протягивал мне смятое в ком бумажное полотенце. Я развернул его и сложил квадратиком. Прижал полотенце к ране, пытаясь остановить кровь.

Мы уже приближались к нужному месту. Семидесятые, к северу от западной оконечности Центрального парка. Я вглядывался в окно, надеясь увидеть что-либо, способное подстегнуть мою память. Магазин. Дом. Вывеску.

И увидел. Перед самым углом 81-й — неоновая вывеска в окне второго этажа: ЗАЙМИТЕСЬ ЙОГОЙ! Я видел ее ночью, когда ехал с Сэм.

— Поворачивайте на Восемьдесят первую! — рявкнул я водителю.

Он повернул, визжа покрышками, на красный свет.

— Какой номер? — спросил он, выровняв машину.

— Я узнаю с виду, — ответил я. И через несколько домов закричал: — Вон там, слева! Это он.

Особняк Сэм. Каменный орел.

Таксист остановился. Выключил счетчик. Тот показывал 8.50.

— Плюс девять раз на красный, — напомнил мне таксист.

Вообще-то, их было всего лишь семь, однако спорить я не собирался. Уже наполовину выбравшись из машины, я перебросил через перегородку шестьдесят долларов. Машина унеслась, едва я захлопнул дверцу.