Роза огня - Лэки Мерседес - Страница 79

Окно за занавесками было открыто, и шум города свободно проникал в номер. В Сан-Франциско Роза была знакома всего с двумя людьми, и один из них только что в ее присутствии перегрыз горло другому.

« Будь я нормальной, здравомыслящей женщиной, я вызвала бы полицию «, — рассеянно подумала Роза. Однако она понимала, что этого не сделает. Какой смысл? Камерон каким-нибудь способом избавится от тела — возможно, испепелив его. Шанс, что кто-то станет интересоваться Дюмоном, был минимальным: по словам Камерона, родственников у того — по крайней мере поддерживавших с ним отношения — не было. Если Камерон поведет себя умно, он сам обратится в полицию, обвинив Дюмона в том, что тот скрылся с крупной суммой денег.

Так почему Роза должна что-то сообщать властям? Дюмон явно готовил ей ужасную участь, и Камерон ее спас. Дюмон умер мгновенно; пожалуй, быстрее, чем того заслуживал. Если бы Камерон застрелил насильника, разве была бы какая-нибудь разница?

Именно так поступил бы на месте Камерона любой другой человек, и Дюмон был бы точно так же мертв, и смерть его, пожалуй, была бы не менее кровавой. В газетных репортажах, в романах, на сцене герой, спасший женщину от злоумышленника, не заслуживал ничего, кроме похвал. Разделывался ли он с негодяем при помощи револьвера, ножа или голыми руками, никому и в голову не приходило его упрекать; напротив, спасителя ждала слава. Полиция, узнав обо всех обстоятельствах, скорее наградила бы Камерона медалью за отвагу, а вовсе не обвинила бы в убийстве.

Роза упрекнула себя в непоследовательности. Она ведь всегда с отвращением относилась к литературным героиням, которые услужливо падали в обморок при виде насильника, облегчая ему тем самым преступление. Роза клялась, что, окажись она в подобной ситуации, стала бы кусаться и царапаться; ее друзья всегда посмеивались над ней и говорили, что Роза не может заранее знать, как поведет себя, и, вполне возможно, что как раз в обморок и упадет.

« По крайней мере я доказала, что они ошибались, — промелькнула у нее хвастливая мысль. — Мои синяки — тому доказательство «.

Алое сияние за окном стало меркнуть, сделалось багровым, потом лиловым; наступили синие сумерки. Комната погрузилась в темноту, и слух Розы обострился. Она слышала звуки разговора в соседней комнате, где-то лилась вода, на тележке, которую официант вез по коридору, звенела посуда.

Здесь не было вервольфов, не было людей с мордой зверя…» Однако есть такие, у кого душа зверя. Так что же хуже?» Где-то в городе, лежащем за окном, существа, гораздо больше Ясона Камерона похожие на людей, творили ужасные вещи с другими человеческими существами, вещи, перед которыми простое убийство бледнело. Господин Пао, хоть и не был христианином, постоянно помогал миссионерам, пытавшимся искоренить работорговлю и контрабанду наркотиками. В прошлый приезд Розы в Сан-Франциско она рассказал ей кое-что о том зле, с которым борется: о сотнях опиумных притонов на Пиратском берегу, хозяева которых обирали несчастных, обрекая их на медленную смерть; о тысяче каморок, где китаянки десяти-одиннадцати лет должны были продавать свое тело двум десяткам мужчин за ночь, чтобы их хозяева богатели. Десяти-одиннадцати лет! Роза пришла в ужас, однако господин Пао сурово сообщил ей, что это еще не худшая участь, которая может ждать китайских девочек, доставленных в Америку работорговцами. Что именно могло с ними случиться, он Розе не рассказал, да она и не хотела этого знать.

По сравнению с торговцами живым товаром и хозяевами опиумных притонов Камерон выглядел святым Георгием, безупречным рыцарем Галахадом. Роза никогда не видела в нем зверя до того момента, когда ее жизни стала грозить опасность, — прежде он никогда не утрачивал власть над собой. Это должно было сказать ей, что по крайней мере он достаточно привязан к ней, чтобы, увидев ее избитой и похищаемой, потерять голову.

Однако факт оставался фактом: в этот единственный момент зверь захватил власть. Как могла Роза быть уверенной в том, что такое не будет случаться снова и снова, пока в Камероне не останется ничего от человека?

Роза продолжала мучиться этим вопросом, пока наконец чай господина Пао не оказал своего благотворного действия.

Камерон диктовал саламандре самое трудное письмо в своей жизни. Он понимал, что господин Пао сурово его осудит, но делать было нечего: Пао следует узнать всю правду, потому что, если Роза обратится к нему за помощью, он должен точно представлять себе положение, в котором оказалась девушка. Камерон подробно описал свою трансформацию и вызвавшие ее обстоятельства, причины, побудившие его нанять Розу, ее успехи в магии; он признался в том, что все больше любит девушку и нуждается в ней, и наконец сообщил об убийстве Дюмона собственными руками, вернее, клыками.

« Она может обратиться к Вам. В любом случае, Пао, присмотрите за Розой, пока она будет в сфере Вашего влияния. Если бы я не был совершенно уверен в том, что, оставаясь здесь, она может лишиться рассудка, я ни за что ее не отпустил бы. Она скорее всего страдает от шока, а потому особенно беззащитна. Позаботьтесь о ней, если она Вам позволит. Прошу Вас об этом ради нее, а не ради себя. — Камерон на мгновение умолк, и саламандра застыла над листом бумаги. — С уважением, Ясон Камерон «.

Саламандра выжгла последние буквы. Камерон взял письмо, прочел, положил в конверт и вернул духу Огня.

— А теперь сразу же отнеси ему и узнай, не будет ли ответа.

Саламандра безмолвно кивнула и исчезла вместе с конвертом. Камерон закрыл лицо лапами и впился в кожу когтями.

Вернувшись в дом, он заперся в своих апартаментах и начал поспешно рассылать телеграммы: велел подать поезд, отправил распоряжения своему агенту в Сан-Франциско. Когда было получено подтверждение того, что все его распоряжения выполнены, Камерон послал саламандр в комнаты Розы, чтобы привести в исполнение остальную часть своего поспешно составленного плана.

Она, конечно, не захочет здесь оставаться. В этом сомневаться не приходилось: какая женщина, оказавшись свидетельницей того, что он совершил, сохранила бы хоть какие-то чувства к чудовищу, которым он себя показал?

Он должен обеспечить ей возможность покинуть дом прежде, чем она почувствует себя в западне и в отчаянии попытается бежать сама. Таков был единственный путь, на который ему указывала честь. А потом…

Где-то в самой глубине его души еще брезжил слабый лучик надежды. Может быть, Роза согласится вернуться, но это возможно лишь в одном случае: если он способен гарантировать, что зверь никогда больше не вырвется на свободу, и если она будет иметь возможность в любой момент покинуть поместье.

« Я готов принимать наркотики, чтобы они сделали меня бессильным, если такова цена, которую нужно заплатить за ее возвращение…»

Тело! Он должен избавиться от тела…

— Я сожгла останки насильника, Повелитель Огня. — Рядом с Камероном появилась его любимая саламандра. — И развеяла пепел. Поезд вот-вот прибудет, женщина отправилась ждать его на платформе. Она выглядит совсем больной.

— Она действительно больна, — ответил Камерон. — Присмотри за ней. Защити, если сможешь.

Саламандра исчезла.

Продолжает ли Роза носить подаренные им часы? Обычно она надевала их автоматически. Камерон вызвал образ в своем зеркале и с облегчением увидел, что Роза часы не забыла. Девушка стояла на платформе, куда саламандры уже доставили ее багаж. Она надела перчатки и жакет с длинным рукавом, чтобы скрыть царапины на руках. Розе хватило сообразительности к тому же надеть шляпку с модной, но почти полностью скрывающей лицо вуалью. Камерон по телеграфу сообщил своим служащим, что возникли чрезвычайные обстоятельства и поэтому нужно пропустить его личный поезд на переезде, не задерживая, а потом на полной скорости отправить его в Сан-Франциско. Камерон знал своих железнодорожников: это были надежные люди. Они без проволочек доставят Розу в город и не станут беспокоить ее вопросами — может быть, даже не будут особенно разглядывать. До того момента, когда Роза окажется в отеле, ей ничто не грозит.