Возмездие - Вудс Стюарт - Страница 58

— И тогда, через несколько недель после отказа Донала О’Койнена выдать за него свою дочь, в самый разгар битвы из-за озера, юный Бо Скалли приехал к О’Койненам… приехал туда, откуда его выставили, — Хауэлл старался говорить как можно тише и мягче. — Ты помнишь, в какой день это было, Бо? Сегодня десятое сентября тысяча девятьсот семьдесят шестого года. Исполнилось двадцать пять лет с того дня, как ты поехал за подписью Донала О’Койнена.

Хауэлл затаил дыхание. Если Бо не вступит в игру, все будет кончено. Никто, кроме Бо, не знает, что случилось в доме О’Койненов, а он и Скотти еще до рассвета окажутся под озером…

Бо повернулся и в первый раз с начала рассказа посмотрел на Хауэлла.

— Откуда ты узнал, что я туда ездил? Эрик всем говорил, что ездил он.

— Ты засвидетельствовал договор, — по-прежнему мягко объяснил Хауэлл. — Я видел его в архиве. А сегодня днем я проверил дату. Как ты заставил Донала О’Койнена подписать эту бумагу, Бо?

Бо снова с отсутствующим видом уставился в пустоту.

— Ты убил их, правда, Бо? Ты подделал подпись Донала О’Койнена и убил их всех, всю семью… — Хауэлл снова затаил дыхание.

Бо повернулся и пристально посмотрел на него.

— Нет, — сказал он, — нет, я не убивал. Ты не понимаешь, как все получилось.

Хауэлл был ошеломлен. События развивались вопреки его ожиданиям. Только он решил, что ему все понятно, как Бо удивил его…

Хауэлл сделал медленный выдох.

— Расскажи, — попросил он. И понял, что сейчас Бо вступит в игру.

Глава 37

Вернувшись из Кореи, я обручился с Джойс. Мы знали, что Донал возражает против нашей женитьбы, но дела мои шли успешно, я надеялся еще больше пойти в гору. Эрик Сазерленд проявил интерес ко мне, когда я учился в старших классах. После демобилизации из морской пехоты он дал мне должность помощника шерифа и сказал, что скоро я стану шерифом. Но примерно в то время дядя Мартин застрелил маму, и эта история напомнила Доналу, что я родом из долины и никуда от этого не деться. Но все же он разрешал мне встречаться с Джойс, и почти каждый вечер мы обнимались на крыльце, но ничего, кроме объятий, не было, и я сходил с ума. Я был помолвлен с девушкой, которая не собиралась ни на что соглашаться до свадьбы, а отец ее был против нашего брака. Вот тут-то и вмешалась Кэтлин.

Когда я уехал в Корею, она была еще маленькой, тощей девчонкой, а когда я вернулся, все переменилось. Господи, это было нечто! Кэтлин была еще крошкой, но уже в двенадцать лет ее фигура вполне оформилась. Она садилась ко мне на колени и начинала вертеться. И поверьте мне, она знала, что делает! Я не встречал такой… такой сексуальной женщины… сексуальной буквально во всем. Любой ее жест выглядел маняще. Она ездила со мной на патрульной машине и клала мне руку на бедро… Очень скоро мы с ней стали проводить больше времени на заднем сиденье, чем на переднем. Никто не давал мне подобных ощущений… никто. Она могла просто посмотреть на меня, и я уже весь пылал. И она это знала. Она дергала меня за ниточки, как марионетку.

Я хотел порвать с Кэтлин, но не мог остановиться. Кэтлин меня не отпускала. О, черт, на самом деле я, наверное, не хотел с ней расставаться, но я полагал, что, если мы с Джойс поженимся, то Кэтлин найдет себе дружка, который будет от нее без ума, а от меня отстанет. Потом Донал забрал ее из школы, и, приходя к ним в дом, я ее не видел. То она плохо себя чувствовала и была наверху, то еще что-то… Так продолжалось довольно долго, и я решил, что Донал узнал про нас и пытается держать ее от меня подальше.

Однажды Донал попросил меня сесть и объявил, что он против нашей свадьбы с Джойс. Сказал, что он всегда ко мне хорошо относился, но все-таки я из долины… ну, и все такое прочее. Я спросил Джойс, что она думает по этому поводу, и она ответила, что согласна с отцом. Донал ее все-таки уломал!

Я ушел, никогда еще мне не было так погано, ни до, ни после. Моя жизнь рухнула. На Джойс я жениться не мог, а ведь она была тоже из долины, и если уж она отказалась выйти за меня замуж, то я понимал, что ходить мне всю жизнь в холостяках. В школе дети избегали нас, и вот теперь единственная девушка, на которой я хотел жениться, отвергла меня… Я не представлял, что делать. И тут мне начала звонить Кэтлин.

Она вспоминала о том, чем мы занимались на заднем сиденье патрульной машины, говорила, что любит меня и хочет, чтобы я ее увез, что нам надо уехать в Калифорнию или еще куда-нибудь, где нас никто не знает. Кэтлин убеждала меня, что выглядит старше своих лет, поэтому никто ничего не заподозрит. Она не отставала от меня, и я начал подумывать, что если мне не удалось добиться одной дочки О’Койнена, то почему бы не взять другую? Мне хотелось все бросить — работу, мечту о должности шерифа, отказаться от помощи Эрика Сазерленда — короче, все! Соблазн был велик, но я понимал, что это — безумная идея. И все же мне хотелось, чтобы Кэтлин продолжала звонить… хотя я ни разу не пообещал, что мы уедем.

К тому времени отношения Эрика Сазерленда и Донала О ’Койнена накалились до предела. Донал не уступал, а вода все прибывала. Я знал, что Эрик не станет его затапливать, но Донал-то этого не знал! Каждый уперся и не желал сдаваться, но мне было понятно, что кому-то сдаться придется. И очень скоро.

И вот однажды вечером Кэтлин мне позвонила.

— Привет, Бо!

Только она умела так произносить эти слова. Внутри у Бо сладко заныло.

— Слушай, — прошептал он, уже тяжело дыша, — я не могу громко говорить, а то шериф услышит. И вообще я сейчас должен уезжать, надо патрулировать окрестности.

— Тебе не придется ничего говорить, ты только послушай меня — сказала Кэтлин. — Я убедила папу продать участок.

«Это какой-то трюк, — подумал Бо, — она хочет меня заманить к себе».

— Нет, — продолжала Кэтлин, угадав его мысли. — Папа в самом деле решил продать. Он уже подписал бумагу, которую прислал мистер Сазерленд. Папа просит тебя забрать ее и отвезти мистеру Сазерленду. Он хочет, чтобы мистер Сазерленд утром положил деньги в банк на его счет.

— Позови Донала.

— Он не желает разговаривать, — ответила Кэтлин. — Он сейчас упаковывает вещи. Папа хочет уехать сегодня же и увезти нас с собой.

Бо заколебался.

— Приезжай побыстрее, Бо, пока он не передумал. Мистер Сазерленд взбесится, если ты дашь папе время изменить решение.

— Ладно, — наконец согласился Бо. — Я буду через полчаса.

Он повесил трубку, доложил диспетчеру, что едет на патрулирование, и вышел. В машине Бо на несколько секунд задумался и вместо того, чтобы сразу направиться в долину, свернул к дому Сазерленда.

— Ты уверен? — спросил Сазерленд, расхаживая по комнате. — Думаешь, он действительно наконец-таки решился продать участок?

— Так мне сказала по телефону Кэтлин. Думаю, вам следует туда поехать.

— Нет-нет, — торопливо возразил Сазерленд. — Донал меня ненавидит… и вообще, он же попросил приехать тебя! Поезжай, возьми бумаги и передай ему, что утром я положу деньги в банк на его счет, как он просил.

— Но Эрик, мне же сегодня нужно патрулировать, — взмолился Бо, — я не могу раскатывать по долине на патрульной машине, шериф с меня шкуру спустит.

Сазерленд порылся в кармане.

— На, держи, — он бросил Бо ключи. — Возьмешь мою машину, не волнуйся. Если будут сложности с шерифом, я все улажу. Поезжай и привези бумаги, — он опять заходил взад и вперед. — Даже не верится! Донал сдался… Завтра мы сможем спустить воду и наполнить озеро…

Сазерленд вдруг остановился и посмотрел на Бо.

— Да не рассиживайся ты тут, парень! Иди, иди же!

Бо вышел из дома и сел в старый «линкольн Континенталь» с откидным верхом. Он поднял крышу, чтобы никто не заметил его полицейской формы, и направился на север, в долину. На перекрестке «линкольн» свернул налево и поехал под горку. Ночь была великолепная. Впереди, словно рождественская елка, сиял огнями дом. Луна заливала своим светом долину, серебрила туман, стлавшийся над поверхностью озера, справа от дороги, которая не давала воде залить ферму Донала О’Койнена. Бо подумал, что это похоже на преддверие рая. Он заехал в ворота и поставил машину возле крыльца. Грузовик Донала, должно быть, стоял за домом. Бо решил, что Донал, наверное, грузит вещи. Кэтлин встретила его в дверях и обняв за талию, прижалась к нему. Бо высвободился и, попятившись, прошептал.