Каждый твой взгляд - Томас Шерри - Страница 38

Смиренную.

Хелена не привыкла видеть виконта в состоянии великодушной покорности. Разум отказывался признать в этом благородном джентльмене того отвратительного мальчишку, который в отрочестве изрядно портил ей жизнь, и соотнести прежние грязные шуточки с классически безупречными чертами серьезного лица.

Сейчас перед ней стоял молодой отец непростого, требующего деликатного отношения ребенка и разговаривал с маленьким человеком уважительно и бережно.

Беатрис продолжала настойчиво изучать пол, словно и не слыша обращенных к ней слов. Выглядела она прелестно: прямые, почти белые волосы, широко распахнутые голубые глаза, пухлые розовые губки, милая ямочка на подбородке. И все же в напряженной, скованной девочке не было ни капли живого, непосредственного очарования, свойственного красивым детям, с рождения привыкшим жить в атмосфере всеобщего обожания.

— Это первый визит леди Гастингс, — негромко повторил виконт. — И папа очень-очень взволнован ее приездом.

Сердце Хелены сжалось от боли. Неужели только вчера она отдалась виконту с безумной страстью, ни на миг не сомневаясь в абсолютной гармонии отношений и в грядущем счастье?

Она слышала все его оправдания и заверения. Знала, что безобразное юношеское поведение объяснялось невозможностью открыть чувства, признаться в любви. Но как же разглядеть любовь в бесконечной череде оскорблений и похотливых шуток?

— Хочу, чтобы леди Гастингс почувствовала себя уютно, спокойно и захотела остаться с нами навсегда. Ты ведь поможешь папе, правда?

Бархатный голос, способный примирить вечную вражду между раем и адом, не произвел на Беатрис ни малейшего впечатления. Судя по всему, переубедить маленькую упрямицу было непросто. Она продолжала рассматривать туфли с таким сосредоточенным вниманием, будто в комнате никого не было. А может быть, надеялась, что взрослые каким-то чудом растворятся в воздухе.

Гувернантка мисс Макинтайр нервно сжала руки. Хелена вовсе не собиралась беспокоиться относительно грядущего успеха или поражения Гастингса в противостоянии с дочкой, однако невольно затаила дыхание.

Он замолчал, нежно провел пальцем по худенькой ручонке и приготовился терпеливо ждать. Хелена ненавидела ожидание, бездействие моментально выводило ее из себя. Ну а виконт, судя по всему, обладал терпением истинного отшельника.

Прошла бесконечно долгая минута, за ней еще одна и еще. Гувернантка заметно нервничала, однако держалась в стороне, понимая, что вмешиваться ни в коем случае нельзя. Хелена уже с трудом стояла на месте. Любой другой мужчина давно отправил бы непослушную дочку в угол и оставил без ужина, однако Гастингс продолжал безропотно ждать и лишь бережно поправил выбившуюся из косички прядку.

Когда воздух в детской накалился от напряжения, Беатрис неожиданно подняла сжатую в кулачок руку и, выставив мизинец, коротко помахала в сторону гостьи. Гувернантка вздохнула с нескрываемым облегчением, да и сама Хелена наконец-то позволила себе пошевелиться и перевести дух.

— Спасибо, Беа, — поблагодарила она. — Не могу выразить, насколько тронута твоим приветствием. Сразу почувствовала себя дома.

Гастингс смерил ее пронзительным загадочным взглядом, и в голове вновь начал стремительно нарастать мучительный хаос.

— Сейчас мне надо переодеться и немного отдохнуть с дороги, — продолжила Хелена. — Оставлю твоего папу здесь. Ты ведь за ним присмотришь, правда?

Беатрис уверенно кивнула в знак согласия. Идея определенно ей понравилась. Девочка явно обожала отца, и беспомощная детская любовь отозвалась в сердце новой болью.

Хелена направилась к двери, а проходя мимо Гастингса, услышала шепот:

— Спасибо.

Она не ответила, однако, выйдя в коридор, остановилась и прислушалась. Вопреки ожиданиям Беатрис не нарушила молчания и не начала болтать без умолку.

В комнате по-прежнему царила полная тишина. Хелена посмотрела в щелку и увидела трогательную сцену: взявшись за руки, отец и дочь стояли возле большого стеклянного ящика и сосредоточенно наблюдали за неспешной, торжественной прогулкой черепахи.

Роскошных фресок в будуаре не оказалось, зато целую стену занимали книги. Часть из них Хелена уже знала и любила, а оставшиеся готова была прочитать при первой же возможности.

Неужели тетушка Гастингса, которая когда-то занимала эту комнату, обладала сходным вкусом? Или это еще один пример…

Закончить мысль она себе не позволила.

Проворные, отлично вышколенные горничные помогли разложить вещи по шкафам и ящикам. Хелена рассеянно наблюдала за суетой, а когда служанки ушли, выбрала книгу и попыталась сосредоточиться на чтении. Примерно через полчаса, когда она добралась лишь до второй страницы, в дверь постучали. Лакей принес записку от господина.

Если бы приглашение исходило исключительно от виконта, Хелена непременно бы отказалась. Путешествие в его обществе далось нелегко, и сейчас ей хотелось побыть одной и прийти в себя. Но разочаровать Беатрис, особенно если девочка действительно готова поделиться радостью, было бы крайне жестоко.

Лакей проводил госпожу в комнату, которую назвал чайной гостиной мисс Хиллсборо. Едва дверь распахнулась, Хелена замерла в изумлении: взору открылся идиллический сельский пейзаж: уютный пруд, окруженный аккуратными домиками с пестрыми цветами в палисадниках, на окнах и даже в укрепленных на стенах горшках. А один из домиков и вообще прятался под диковинной земляной крышей.

Еще большее восхищение вызвали одетые в старомодные наряды зверюшки — очевидно, жители сказочной деревни. Белка в белом чепце и просторном коричневом платье с мечтательным видом поливала пышный куст роз; группа представительных кроликов в твидовых пиджаках и коротких брюках увлеченно играла в крикет; посреди пруда, в небольшой лодке, ловили рыбу двое симпатичных утят. Один был в шляпе-котелке и держал в клюве трубку. На голове у второго — точнее, у второй, ибо это была девочка — красовалась украшенная пышным букетом соломенная шляпа. В Итоне, во время ежегодной лодочной процессии, дамы неизменно щеголяли в подобных роскошных головных уборах.

— Спасибо за то, что согласились прийти. — Гастингс поднялся из-за стола, на котором стояло с полдюжины маленьких тарелочек с кексами и сандвичами.

Хелена кивнула и, не поднимая глаз, села по другую сторону от Беатрис. Надо сказать, настроение у девочки заметно улучшилось. Она не улыбнулась и не ответила на приветствие, зато протянула толстую тетрадь в кожаной обложке.

Хелена хотела взять тетрадь, однако малышка не отдала.

— А, понимаю. С удовольствием посмотрю твою книжку, если ты положишь ее на стол и будешь сама переворачивать страницы.

Гастингс благодарно улыбнулся и тоже сел. Хелена сделала вид, что не заметила реакции, и посмотрела на тетрадь.

— Значит, это и есть твоя любимая книга, Беа?

Через несколько секунд девочка кивнула в ответ.

— И ты согласна мне ее показать?

Беатрис кивнула еще раз и чинно открыла тетрадь. Первые несколько страниц оказались пустыми и позволили рассмотреть прекрасного качества мелованную бумагу — плотную и в то же время мягкую, — разделенную тонкими листами прозрачной папиросной бумаги. Судя по всему, книга представляла собой очень дорогой альбом для рисования.

Очередная страница представила взору утенка в клетчатом твидовом костюме и войлочной шляпе. Несмотря на солидного вида кожаные нашивки на рукавах пиджака и торчащую из кармана внушительную трубку, парень выглядел весьма бойким, если не сказать хулиганистым.

Хелена посмотрела на фреску и только сейчас заметила, что роспись не закончена: одна стена комнаты оставалась белой. Очертания небольшого моста и дерева с качелями на толстой ветке были прорисованы карандашом, но не раскрашены. Творческий процесс продолжался.