Каждый твой взгляд - Томас Шерри - Страница 32

— Хотите посмотреть книги, которые издали?

— Вы храните их здесь?

— Конечно.

На многие вопросы Дэвид коротко отвечал «конечно», как будто ни о чем ином и не думал. Как будто другого жизненного пути для него никогда не существовало. Как будто на свете не было никого, кроме нее.

Они спустились по лестнице — снова рука об руку. Хелена то и дело смотрела на мужа. Его классически правильный профиль окончательно лишил спокойствия и заставил еще острее ощутить непонятную сладкую боль.

Кабинет выглядел именно так, как и должен выглядеть кабинет: набитые книгами застекленные шкафы от пола до потолка, массивный письменный стол перед окном, удобный уголок для чтения, аромат кожи с едва заметными нотками книжной пыли.

Из ящика стола Дэвид достал ключ и открыл шкаф, содержимое которого скрывало матовое стекло. На полках ровными рядами стояли книги — должно быть, около полусотни.

Хелену охватил восторг созидателя: вот он, нетленный труд ее жизни. Однако стоило взглянуть на корешки, как радость тут же померкла.

— Внизу стоят книги, рожденные тщеславием авторов: вы издавали их за деньги, — пояснил Гастингс. — В середине — те, которые пользовались коммерческим успехом и приносили хорошую прибыль. Ну а на верхней полке собрано то, что издано по велению души.

— Слава Богу, — с облегчением вздохнула Хелена. — Здесь столько руководств по спиритическим сеансам, что я испугалась: неужели верила в разговоры с духами? И что же, эти выдумки хорошо продаются?

— Судя по всему, да.

Она присмотрелась к верхней полке. Книги, посвященные образованию и личной свободе женщин, она, безусловно, одобряла и сейчас, но некоторые названия вызывали сомнение.

— Вы уверены, что ничего не перепутали? История восточной Англии действительно представляет серьезный научный интерес? Или это результат страстного увлечения Средневековьем в выпавшие из памяти годы?

— Трудно сказать. Одно знаю точно: автор этих книг был вашим близким другом.

Ответ прозвучал несколько скованно. Хелена взглянула с любопытством, а потом достала один из томов. Да, средств на издание было потрачено немало: кожаный переплет с золотым тиснением, прекрасная мелованная бумага.

Имя автора гласило: «Э.Д.Ф. Мартин».

— Я его не помню — если это, конечно, «он».

Послышался звук остановившегося экипажа. Виконт подошел к окну и посмотрел на улицу.

— Мистер Мартин был моим сокурсником по колледжу Крайст-Черч. Я вас и познакомил — привез его в Хенли-Парк, когда Фиц с женой устраивали первый прием.

Да, муж действительно говорил как-то странно. Хелена посмотрела с особым интересом.

— Этот человек вам не нравится?

Дэвид отпрянул от окна, как будто увидел что-то крайне неприятное.

— Какая разница?

Дышал он тяжело, словно только что с риском для жизни спасся от бандитов.

— Кажется, у нас посетитель.

Неужели часы визитов так изменились?

— Уже поздно. Мы не обязаны никого принимать.

Лицо Дэвида исказилось гневом, однако ответ не допускал сомнений.

— Обязаны. Во всяком случае, вы обязаны. Приехал ваш автор и ваш друг.

Вошел дворецкий.

— Леди Гастингс, вас хочет видеть мистер Эндрю Мартин.

Хелена вопросительно посмотрела на мужа:

— Тот самый «Э.Д.Ф. Мартин»?

Дэвид повернулся к слуге.

— Можете проводить сюда мистера Мартина через пять минут, не раньше.

— Зачем заставлять гостя так долго ждать?

Ответом послужил поцелуй — на этот раз такой, который вполне сгодился бы в качестве первого. Его можно было принять за слова, вот только слоги превратились в легкие прикосновения губ. Сейчас эти слова означали, что он любил ее нежно и преданно, что готов был посвятить ей всю свою жизнь и всю жизнь мог бесконечно целовать.

Но он все-таки остановился. Вытер ей губы большим пальцем и судорожно вздохнул, когда она этот палец лизнула.

— Давайте попросим мистера Мартина приехать завтра, — прошептала Хелена. — Не хочу видеть никого, кроме, вас.

— К сожалению, это невозможно. — Дэвид бережно положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза. — Что бы ни случилось, не забывайте, что я вас люблю. И всегда любил.

Он решительно повернулся на каблуках и вышел из комнаты. Хелена осталась стоять в полной растерянности — она не предполагала, что придется принимать неведомого мистера Мартина наедине.

Почему так?

Человек, вошедший минуту спустя, выглядел вполне приятным, интеллигентным и слегка смущенным. Судя по всему, отсутствие лорда Гастингса немало удивило и его.

— Хелена… то есть, леди Гастингс, рад вас видеть. Как поживаете?

— Очень хорошо, благодарю. А как вы, мистер Мартин? Не желаете ли присесть?

Он робко устроился на краешке кресла и посмотрел на дверь, словно ожидая появления хозяина дома. Минута прошла в неловком молчании. Но вот наконец гость откашлялся и обратил внимание на собеседницу.

— Прекрасно выглядите, Хе… леди Гастингс. Надеюсь, болезнь окончательно отступила?

Хелена почувствовала себя немного увереннее: кажется, особым красноречием этот человек не обладал, однако в его поведении чувствовалась искренняя доброжелательность.

— Да, уже все хорошо, спасибо. Но к сожалению, вынуждена предупредить, что в результате несчастного случая я потеряла память и знаю о вас только то, что успел сказать муж: я занималась изданием ваших книг, а познакомил он нас несколько лет назад в поместье брата, графа Фицхью.

На лбу мистера Мартина выступили капли пота.

— Вы… вы потеряли память?

— Видите ли, зачем-то выбежала на дорогу, угодила под экипаж и получила удар копытом по голове.

Гость вытащил из кармана белоснежный платок и вытер лицо.

— Хотите сказать, что я для вас незнакомый человек?

— Боюсь, что так.

Казалось бы, Хелена с самого начала объяснила свое состояние, и все же Мартин опешил: платок застыл в воздухе и в эту секунду напоминал белый флаг, поднятый в знак капитуляции.

— Мм… понятно.

— Пожалуйста, не стесняйтесь сообщить все, что считаете нужным. Лорд Гастингс рассказал, что я с радостью издавала ваши книги. Уверена, любая информация окажется интересной.

Мистер Мартин с трудом перевел дух.

— Собственно… особенно говорить нечего. Я все время хотел писать об истории, а когда вы организовали издательскую фирму, сразу предложили мне — можно даже сказать, заставили — передать рукописи для публикации. Книги были очень тепло встречены читателями, и я вам чрезвычайно признателен.

— Что ж, приятно это слышать. Рада, что смогла принести пользу одному из друзей лорда Гастингса.

Мистер Мартин опустил глаза и взял с подноса чашку. Рука заметно дрожала.

— О, прошу прощения, — тут же поправилась Хелена. — Муж сказал также, что между нами завязались теплые отношения. Крайне опрометчиво с моей стороны называть вас только его другом.

— Нет-нет, что вы! Если кто-то и должен просить прощения, то исключительно я. Насколько понимаю, несчастный случай произошел, когда вы спешили на встречу со мной — скорее всего чтобы обсудить новую работу.

Он негромко рассмеялся, но не весело, а скорее с неловкостью и виновато.

— Мне крайне неприятно чувствовать себя причиной столь серьезных физических страданий.

Что ж, теперь, во всяком случае, нашлось логическое объяснение его смущению. Каково это — осознавать непосредственную причастность к дорожной аварии? Хелена испытывала сочувствие, но в то же время не могла избавиться от ощущения, что репетировала одну пьесу и вдруг попала на сцену в середине другой.

— Как я могу обижаться на вас за собственную невнимательность на улице? И вы тоже не должны себя винить.

Мистер Мартин осмелился поднять голову.

— Это проще сказать, чем сделать.

Хелена заметила, что у гостя тоже рыжие волосы, только не такие яркие, как у нее.

— Я жива, здорова и, честно говоря, не особенно огорчена тем обстоятельством, что не все помню.