В кого влюбляются парни? - Ярский Макс - Страница 40

– Не уходи! – ласково произнесла она. – Дослушай до конца! Я хочу быть честной с тобой!

Я заглянул в ее повлажневшие от вот-вот прольющихся слез глаза и вернулся в гостиную. Мы снова уселись на диван.

– Я никогда и никому не говорила, что люблю, – тихо сказала она. – Для меня подобное признание не просто слова, мне хочется сказать их лишь один раз и одному человеку. Да, я испытываю к тебе очень сильные чувства. Это правда!

Я не выдержал и начал целовать ее. Жанна замерла, затем отстранилась.

– Дослушай, Яр! – серьезно проговорила она. – Мне кажется, что пока нас связывает только страсть. Она обоюдна, нас постоянно тянет друг к другу. Но мы так плохо знаем друг друга, ведь встречаемся недолго. И признаться в любви, на мой взгляд, это сделать какую-то долгосрочную заявку на будущее.

– Я и думаю о будущем! – не выдержал я. – Я всегда хотел найти девушку, с которой буду всю свою жизнь! Неужели ты все еще не поняла, какой я человек? Ты вот все о моем возрасте… я младше тебя всего-то на два года, но иногда ты так снисходительно говоришь со мной, будто я какой-то подросток!

– Хорошо, – мягко ответила Жанна. – Если ты так серьезно относишься, то припомни, сколько раз ты уже говорил эти слова?

Я невольно покраснел. Действительно, я признавался в любви и Ире и Вике, моим бывшим девушкам. Говорил эти слова и их предшественницам. И все равно! Сейчас я точно знал, что люблю именно Жанну.

– Ну говорил, – тихо признался я. – Но тогда это ничего не значило! То есть… тоже значило… но сейчас совсем по-другому! И я на самом деле люблю тебя!

Жанна обняла меня, начала гладить по волосам. Но я был в смятении. Что-то было в ее словах, что задевало меня за живое. И это нужно было хорошенько обдумать. Неужели она права и мной движет лишь банальная страсть?

– А что твои карты говорят? – неожиданно для себя поинтересовался я. – Наверняка ты гадала в новогоднюю ночь!

– Гадала, – ответила Жанна и отстранилась.

– И что? – подтолкнул я. – Увидела, как сильно я тебя люблю?

– Меня ждет черная полоса, – после паузы тихо сообщила она.

– Из-за меня?! – испугался я.

– Нет, ты совершенно ни при чем! Карты посоветовали мне сменить работу…

– Вот! – обрадовался я. – Тут я с ними солидарен! Да я с ума схожу от беспокойства, когда ты улетаешь! Самолеты только и бьются!

– Ужас! Из-за этого дождя некоторые садились с наледью по 5–6 сантиметров, представляешь? – нервно проговорила она. – А у нас и хороших средств-то нет, чтобы обрабатывать от оледенения!

– Может, прямо завтра же уволишься? – спросил я.

– Прекрати! – ответила Жанна и попыталась улыбнуться. – И не нужно так драматизировать. Ты же знаешь, чему быть – того не миновать!

– Но ведь тебе даже карты… – начал я.

Но Жанна зажала мне рот ладонью. И мы снова начали целоваться…

Утром я ушел с самыми плохими предчувствиями. И они не замедлили оправдаться. Нет, ее самолет не упал. Но во время рейса у Жанны лопнул сосудик в мозгу. Хорошо, что это произошло, когда они уже возвращались в Москву. Она потеряла сознание при снижении. С борта в машине «Скорой помощи» ее доставили в больницу. Жанна три дня пролежала в коме. Конечно, мне никто не сообщил, а я посылал ей эсэмэски, знал, что она должна уже прилететь. Но ее телефон был «вне зоны». Я посмотрел в Сети онлайн табло аэропорта Шереметьево. Ее самолет благополучно приземлился. Но на связь со мной любимая так и не вышла. Я места себе не находил и очень жалел о своей беспечности – у меня не было никаких контактов, я не знал ни ее подруг, ни телефоны родных. Я звонил в аэропорт, но мне отказались сообщать сведения. Жанна не любила Интернет, и у нее не было блогов, поэтому я не мог найти ее друзей и таким способом.

На второй день в отчаянии я обратился за помощью к отцу, мне уже казалось, что Жанну нужно искать в моргах. Родители знали, что я серьезно увлечен, правда, я пока их не познакомил. Отец выслушал мою взволнованную речь, обещал, что разыщет девушку, тем более я знал ее фамилию.

– А может, твоя Жанна решила, что не хочет больше с тобой встречаться? – все-таки уточнил он. – Вот и исчезла без объяснений. Такое в ее характере?

– Нет! Нет! Никогда она так бы не поступила! – резко проговорил я. – Если Жанна не выходит со мной на связь, значит, произошло нечто ужасное!

– Ты не волнуйся так! – мягко проговорил отец, глядя на меня с сочувствием. – Я позвоню в службу аэропорта…

– Я уже звонил, но мне отказались хоть что-то сообщать! – перебил я.

– Успокойся! – раздельно произнес он. – Иди в свою комнату и не мешай мне. Я немедленно все выясню и сообщу.

Этот мучительный час, что я провел в своей комнате в ожидании вестей, я не забуду никогда. В голове проносились самые страшные картины, мне чудилось, что моей любимой уже нет в живых. И вот дверь приоткрылась. Отец заглянул в комнату. Я подлетел к нему, меня трясло.

– Макс, все в порядке! – четко проговорил он. – Девушка в больнице, вот тебе адрес. Кровоизлияние в мозг. Такое бывает, постоянные перепады давления плохо влияют на сосуды. Недаром у бортпроводниц самый ранний выход на пенсию из всех существующих профессий.

– Я сейчас же поеду! – сказал я. – Спасибо, папа!

И я бросился ему на шею. Он крепко прижал меня к себе, затем отодвинул и слегка встряхнул.

– Сейчас девять вечера, никто тебя туда не пустит. Это во-первых. Во-вторых, девушка пока в бессознательном состоянии. Примешь валерьянку и ляжешь спать. Утро вечера мудренее.

Жанна пришла в себя на четвертые сутки. Я как раз находился в больнице.

Жалостливая медсестра разрешила мне на секунду зайти в ее палату. Но когда я увидел бледное осунувшееся лицо любимой, ее затуманенный взгляд, то не выдержал и выбежал в коридор. Я не стыдился своих рыданий. В такие минуты не думаешь ни о чем.

...

Одна цитата

«Вы суетитесь, что-то делаете, куда-то постоянно спешите, но даже не позволяете себе на минуточку остановиться и задуматься: «А для чего все это? Куда я иду и что после меня останется?» Хотя в глубине души, где-то очень глубоко, нет-нет да что-то отзовется болью, что как-то все не так…»

Мирзакарим Норбеков

Жанну выписали через месяц. Все это время я ни разу ее не видел. Она запретила пускать меня, так мне отвечала медсестра и утешала, что после комы, пусть и непродолжительной, и не такое бывает, человек будто заново рождается и нужно время, чтобы он пришел в себя. У меня закончилась зимняя сессия, даже не знаю, как я сдал экзамены, все делал на автомате, мысли были лишь о самочувствии любимой. На каникулы родители решили отправить меня в Альпы на горнолыжный курорт. Но я категорически отказался. Я не мог уехать и оставить здесь Жанну. Неизвестность убивала меня. Девушка в данный момент находилась у родителей в Королеве. Сколько раз я хотел отправиться туда, но я даже не знал адреса.

Мы встретились лишь в начале марта. Жанна позвонила и пригласила в квартиру крестной. Я столько времени не видел ее и чего только не передумал за эти месяцы! И вот я стою возле двери, а рука будто отяжелела и не в силах подняться до кнопки звонка. Но дверь распахнулась сама. Я невольно отшатнулся, так как даже не понял в первый миг, кто открыл мне. На пороге стояла худая девушка с гладко выбритой головой, серое одеяние до пола полностью скрывало ее фигуру. Странное украшение из маленьких серебристых колокольчиков на цепочке позвякивало на шее. Она молча посторонилась, я робко вошел и протянул букет белых горных роз. Жанна взяла и наклонила голову. Мне стало страшно. Я не узнавал любимую.

В гостиной ничего не изменилось. Но сейчас Жанна в новом облике прекрасно вписывалась в восточный интерьер, и даже ее бритая голова уже не вызывала неприятно жалостливое чувство. Я сел на диван. Девушка принесла чай. Но мне ничего не хотелось. Она села не рядом со мной, а устроилась на пуфике напротив.