Сделка с дьяволом - Лэйтон Эдит - Страница 16

— Прости, дядя, — заговорила она, — я, может быть, буду резка, но моя семья — люди простые и привыкли говорить начистоту. Если ты боишься, что сэр Аласдер хочет соблазнить меня, то я не думаю, что он собирается это сделать. Не знаю, что у него на уме, но, мне кажется, он все-таки не сумасшедший и не враг сам себе. Не думаю также, чтобы он в меня влюбился — в Лондоне полно женщин гораздо красивее и изысканнее меня. А если все-таки влюбился, все равно не думаю, что он способен на какое-нибудь безумство — как-никак я под твоей защитой, дядя. Имя Суонсонов все-таки не последнее в здешнем свете…

— Разумеется, — самодовольно согласился тот.

— Что плохого в том, дядя, если я немножко развлекусь — схожу в театр, еще куда-нибудь? Скоро я уеду из Лондона — будет хоть о чем вспоминать. — Кейт старалась говорить без мольбы в голосе, пытаясь уверить родственника, что она не глупая, влюбленная по уши девочка, а взрослая, разумная женщина. — И для моих кузин это тоже будет неплохо — Сибил по крайней мере сможет появляться в свете. Сэр Аласдер говорит, что его повсюду сопровождает виконт Ли, а уж он-то — человек с безупречной репутацией.

— Может быть, — прищурился лорд Суонсон, — тебе лучше пойти не с Сибил, а с кем-нибудь из ее сестер? Си-бил еще пока не выезжает в свет…

— Может, не мое дело давать вам советы, но я считаю, что Сибил уже пора бы и выезжать. К тому же она моя лучшая подруга. Сэр Аласдер и виконт Ли уже знакомы с ней. А поскольку они знают, что она еще не представлена свету, им и их друзьям будет проще с ней общаться. Для тебя, я думаю, не секрет, что кое-кто из джентльменов боится к вам ездить — знают, что стоит им раз появиться в вашем доме, как на них уже будут смотреть как на потенциальных женихов.

Лорд Суонсон молча смотрел на девушку из-под кустистых бровей. Кейт знала, что ей нечего опасаться, она уже успела понять, что ее дядя весьма неглуп.

— То, что ты сказала, звучит разумно, — наконец проговорил он. — Так что, думаю, и ты, и Сибил вполне можете ехать. Но, Кэтрин, обещай: если тебе все-таки покажется, что у него по отношению к тебе какие-то дурные намерения, или о вас начнут вдруг ходить какие-нибудь слухи — немедленно сообщай мне.

Кейт улыбнулась про себя. Нет, она не ошиблась — лорд Суонсон действительно не дурак.

— Спасибо, дядя! — проговорила она.

— Кстати, — выражение его лица стало мягче, — почему ты вдруг решила, что этот джентльмен не способен влюбиться в тебя? Ты очень недурна, особенно когда улыбаешься…

— Спасибо, дядя! — рассмеялась Кейт. Ее глаза мечтательно заблестели. — Буду иметь в виду.

— Сам себе не верю, что я на такое способен! — улыбнулся Ли, усаживаясь в карету рядом с Аласдером. — Нет, казалось бы, подвига, на который я не способен ради друзей, — сколько раз я рисковал ради них своей головой! Но не думал, что самым большим подвигом для меня окажется сопровождать друга в театр, когда он идет туда с родственницей Суонсонов, можно сказать, почти ребенком…

— Не такой уж она и ребенок — ей все-таки двадцать три. А что до того, что она родственница Суонсонов, пусть этот факт тебя не смущает — она на них совсем не похожа. Но кажется, он смущает тебя до такой степени, что ты даже не помнишь, как она выглядит! Вот кто действительно ребенок, так это Сибил — ей еще нет и девятнадцати.

— Сибил я уступаю тебе, — усмехнулся Ли, — если ты уступишь мне Кейт.

— Я уступлю тебе ее не раньше, чем достигну своей цели.

— Аласдер, — поморщился виконт, — это звучит ужасно, хотя мне давно уже пора привыкнуть к тебе…

— Я имел в виду не то, о чем ты подумал, — усмехнулся Аласдер. — Тебе ведь известно, для какой цели она мне на самом деле нужна. Цель эта, может быть, и не очень благородна, но ни ее честь, ни ее доброе имя не пострадают, уверяю тебя.

— А если она сама захочет отдать тебе свою честь?

— Не думаю, что до этого дойдет. Уверен, что она встречается со мной исключительно из любопытства: для чего же мне все-таки это нужно? Мне нравятся такие женщины — дотошные, любопытные… К тому же честная, открытая — не то что все эти лондонские жеманницы. А за честь свою Кейт особо не боится, все равно она скоро уедет домой, что ей за дело, если в Лондоне про нее и будут ходить сплетни? Мне представляется, на самом деле эта девушка — достаточно трезвая реалистка. Лондон для нее не более чем приключение, некая иная, ирреальная жизнь, в которой она может испробовать себя в новой роли. На самом деле эта девочка очень неглупа, у нее есть нечто большее, чем хорошенькое личико, — мозги.

— Но и на хорошенькое личико ты не преминул обратить внимание, — усмехнулся Ли.

— Я все-таки мужчина, а не бесплотный дух! И вообще, с каких это пор ты вдруг стал таким моралистом? Так, и быть, постараюсь стать совсем бессовестным.

— Можно подумать, я не знаю тебя, мой друг! — рассмеялся Ли. — Бессовестным ты никогда не станешь — кто-нибудь другой, но не ты. За что я тебя и ценю. Ты едва ли не единственный, кто еще не разучился быть романтиком, кто еще способен любить…

— Если я, как ты расписываешь, способен любить, почему же я тогда до сих пор не женат?

— Ты сам же в этом и виноват — не будь таким затворником! Если бы я тебя постоянно не вытаскивал куда-нибудь, ты бы так и сидел в четырех стенах. С таким золотым сердцем, как у тебя, ты обязательно кого-нибудь найдешь!

— Ну надо же, — усмехнулся Аласдер, — оказывается, у меня золотое сердце!

— А какое у тебя? — спросил Ли.

— У меня? У меня его вообще нет. Когда-то оно у меня, может быть, и было, но оно мне сильно мешало. Мне пришлось вырвать его из груди и выбросить или по крайней мере отложить до лучших времен. Да не смотри на меня таким букой! Не трону я твою ненаглядную Кейт, не трону! Использую, для чего мне надо, и отпущу на все четыре стороны. А если все-таки начну выходить за рамки, то ты меня, думаю, остановишь — ты же моя ходячая совесть… И вообще обещаю: как только закончу свое дело, тут же навсегда перечеркну прошлое и начну жизнь с чистого листа. Я сам безумно устал от этого, Ли… Сколько сил я на это потратил, сколько нервов… Сколько раз у меня возникало искушение бросить все это к чертовой бабушке… Но я знал, что не брошу, пока не доведу до конца. Мое дело поглотило меня, отняло все другие интересы, стало смыслом моей жизни… Я чувствовал, что, пока не добьюсь своего, не смогу получать удовольствия ни от еды, ни от вина, ни от женщин…

— Однако же ты не отказываешься от всего этого! — усмехнулся виконт.

— Не отказываться — это не значит получать удовольствие.

— Но теперь наконец ты почти у цели?

— Почти. Осталась лишь пара завершающих штрихов. У меня достаточно на них компромата, чтобы их имена были прокляты на все будущие века!

— Но не кажется ли тебе, что ты рискуешь и своим именем?

— Мне нечего терять, мой друг. Все, что можно и что нельзя, я уже потерял. И большая доля в этом — заслуга семейства Скалби…

— Но ты уверен, что не возникнет никаких непредвиденных обстоятельств? — Ли пристально посмотрел на друга. — Нет, Аласдер, я помню, что обещал тебе не выспрашивать лишних подробностей, не стану пытать тебя и сейчас. Ты знаешь, что, если ты чем-то со мной и делился, это всегда оставалось между нами…

Повисла долгая, напряженная тишина. Наконец, не в силах больше ее терпеть, Ли произнес:

— О тебе ходит много всяких сплетен, но пока это всего лишь непроверенные слухи. Если они подтвердятся, твоя репутация погибнет раз и навсегда. Зачем тебе рисковать? У тебя много заслуг перед страной и перед друзьями, зачем ворошить угли давно погасшего костра?

— Затем, — взгляд Аласдера был остр как бритва, — что на этом костре сгорел мой отец, да и меня очень сильно обожгло! — Аласдер в бешенстве стукнул кулаком по колену. — Я отомщу им, даже если это будет стоить мне жизни! Я не остановлюсь ни перед чем, если только, разумеется, при этом не пострадает кто-нибудь невинный.

Аласдер перевел дыхание. Кулак его медленно разжался, и он посмотрел на свою ладонь, словно видел ее в первый раз. Он заговорил снова, и на этот раз голос его был спокоен — слишком спокоен: