Осознание (СИ) - Еловенко Вадим Сергеевич - Страница 210

Спустя неделю в городе на всех значительных перекрестках заработали динамики. Собирая вокруг себя толпы людей, они вещали об успехах нашей армии, и в частности внимание уделялось отдельно Василию. Частенько, поздно возвращаясь с работы, я видела под ними собрания людей. Это был новый интерес. Это была новинка. Даже те, кто не особо любил глядящих, довольно с воодушевлением встречали успехи и расстраивались из-за редких неудач. А уж когда через час звучало, что дивизия Василия прорвалась за Вифь, и глубоко вторгнувшись в тыл противника, крушит оборону врага, думаю, все болели за него. Особенно, когда голос диктора сообщал о том, что орды противника пытаются уничтожить героического генерала, смешно было наблюдать негодование людей. Как же так! Не мешайте Василию вас уничтожать.

Как я потом узнала от Артема, динамики были не только на улицах, но и на всех производствах и магазинах в городе. И во всех местах скопления людей. Даже по деревням были установлены агитационные комплексы, имеющие прямую связь с радиорубкой в нашем городе. Я только удивилась, зачем это сделано, на что я получила немного обидный ответ:

- Эх ты. Ничего ты не понимаешь в большой политике.

Я может, и не понимаю в большой политике, но ответить-то можно было и нормально. Объяснить, в конце концов. Зачем сразу вот так?

Слушать об успехах Василия было приятно. Иногда зачитывали письма его к слушателям. Очень мне понравилось одно из его посланий, в котором он говорил словно со мной:

- Я знаю, что вы поддерживаете меня. Все мои солдаты знают о вашей поддержке. И мы благодарны вам за это. Это действительно очень важно знать, что ты воюешь за правое дело. За свою страну. За народ своей страны. Воюешь против тех, кто готов ее раздарить, продать, разбазарить. Готов лишить наших детей будущего. Мы знаем нашего врага. И мы знаем вас, верящих в нас. И ради этой веры, ради нашей с вами общей свободы, ради неделимости страны, я все дальше и дальше веду свои войска. За нами уже идут другие…. И даже если мы погибнем, помните, что мы гибли за вас. За ваше право на достойную жизнь в великой стране.

Письма от Василия зачитывали редко. Не чаще раза-двух в неделю. Но их передавали потом чуть ли не из уст в уста. Кто-то умудрялся даже записывать, и потом от руки переписывая развешивать по городу. Каждое обращение Василия к людям стоило того, чтобы перечитать его дважды. Я как маленькая радовалась, когда удавалось послушать, возвращаясь с работы, или когда по комендатуре ходили листовки со словами генерала. А Артем, зараза, только улыбался, когда я ему восхищенно все это рассказывала. Словно он знал что-то такое, чего я не знала.

Он всегда такой вид делал, когда хотел меня заинтриговать, помучить неведением или просто посмеяться над моими детскими восторгами. Иногда я злилась и пытала его, о чем он так улыбается, иногда терпела и молчала в надежде, что сам расскажет. А уж удивить он любил. Через две недели, к примеру, он обрадовал меня, входя в кабинет:

- Есть три новости. Две хорошие одна плохая, с какой начать?

- С хорошей. - Привычно ответила я. После хороших новостей плохие не так обидно воспринимались.

- Комиссия из Гари убыла довольная и счастливая. Им понравилось все, особенно наш агиткомплекс. Уже не следующей неделе мы устанавливаем динамики и радиорубки в соседних волостях. Вторая новость, Василий уже командует не дивизией, а сводным корпусом. Так что сегодня все наши собираются в «Холмах» будем обмывать Васькино повышение.

- Классно! Я с вами в «холмы».- Сказала я. Вешаясь уже от объема работ, свалившегося на меня в связи с проверкой из Гари, я уже только мечтала погулять и отоспаться.

- А плохая, какая новость, тебе не интересно? - спросил Артем.

- Неа. - Честно призналась я.

- Она ведь напрямую тебя касается.

Тут я оторвалась от монитора, где искала нужный мне документ и посмотрела на Артема. Он не улыбался. Действительно, значит, что-то плохо.

- Ты меня уволишь? - Спросила я то, чего больше всего боялась. Он покачал головой и усмехнулся. Это был добрый знак.

- Наверное, оклады срежут? - Спросила я то, что было не страшно, но неприятно. Я хотела приодеться. Весна вовсю на улице, а я все в зимнем пуховике ходила. Артем и тут отрицательно покачал головой.

Я растеряно посмотрела на него, потом в сторону не в силах придумать ничего другого. Тяжело вздохнув, Артем сказал:

- Мне сделано по тебе три замечания. Первое что несовершеннолетняя у меня работает. Тебе ведь семнадцать по паспорту стукнет только в этом году. Не сильно наехали, но все-таки неприятно. Стали подозревать глупости всякие. Пришлось самому на них наорать, чтобы стукачей своих лучше допросили. Второе замечание, что ты не приносила присяги и работаешь с секретными документами. За это могли по полной нагнуть, но не стали вносить, а просто потребовали исправить ситуацию. А пока они будут считать моим секретарем Серебряного. Третье, в некотором списке людей тебе присвоили два плюса. Понимаешь о чем я? Я кинула. Собравшись с мыслями, я спросила:

- Мне теперь так же охрана положена? Артем улыбнулся и сказал:

- Нет. Это тем, кто вне категорий. Петр и другие. Я тоже, но меня считается, и так охраняют все. Но теперь с незнакомцами вообще лучше не общайся. Никогда не знаешь, кто из них окажется провокатором. Понимаешь? На основе этих провокаций и прочего будут решать, что делать с людьми после войны.

- Это не шутка что будут убивать тех, у кого высокий допуск? - Ужаснулась я. Артем прошелся по кабинету сел передо мной на корточки и сказал с улыбкой:

- Малая без паники. Шутки понимать надо. Не всех это раз. Убивать не знаю, скорее изолируют. Это два. И я думаю, раз даже ты от восторга от новостей про Василия прыгаешь, то у нас большие шансы на успех. А станет Васька маршалом… будет все хорошо тогда. Лишь бы война еще немного продлилась. Чтобы успеть.

- Тёма, что ты такое говоришь!? - изумилась я. - Скорей бы она кончилась! Василий вернется. Ты к своей жене вернешься. Артем горько усмехнулся и сказал:

- Нет. Если завтра буквально кончится война, то все было зря. И даже жертвы этой войны были зря. И не только для меня. И для тебя, и для других. Все станет, как прежде. Доктрина глядящих проста, как и их единицы. Десять процентов правящий класс и глядящие. Тридцать процентов средний класс и вольные. Остальные буквально рабы. Которым дадут работу, еду, деньги чтобы не бунтовали и не мешали наслаждаться жизни другим сорока процентам. И хотя мы будем в этих десяти процентах, сути дела это не изменит. Будешь бояться за пределы привилегированных районов выходить, будет та же грязь и мерзость…

- Тёма… ты болеешь. Тебе нужен отдых. - Сказала я и осторожно потрогала его лоб. - Как ты такое можешь говорить?

- Саша. Сашенька. Я говорю то, что знаю и то, что я, как и другие глядящие, воплощаю в жизнь.

Я глупо рассматривала его глаза и боялась даже слово сказать лишнее. Человек, который занимал не последний пост у глядящих такое выдает. И я даже не знала что делать-то. Толи просто покивать и забыть, толи поверить и дальше… дальше я не знала. Вернее знала. Инструкция глядящим, в которой им надлежало немедленно сообщать о нелояльности товарищей коменданту, мною и набиралась. Желая немного разрядить обстановку я пошутила:

- Господин комендант. Согласно вами выпущенной инструкции спешу доложить о том, что комендант города проявляет нелояльность существующему режиму и несет угрозу его существованию. Артем вздохнул, поднялся и потер свои колени.

- Вот ведь… столько лет прошло, а не проходят. Это, наверное, уже до смерти… Саша, на меня докладывать надо в письменном виде на имя… ну впрочем, ты знаешь, кому докладывать.

Он повернулся и пошел за свой стол. Тяжело сел в кресло и закурил. Я сидела как помоями облитая. Мне так стало обидно. И это он мне говорит, что шутки надо понимать!? Я смотрела на его спокойное чуть уставшее лицо и… конечно я сразу разревелась.

- Скотина! Сволочь. Как ты мог такое обо мне подумать?! - ругалась я всхлипывая.