Осознание (СИ) - Еловенко Вадим Сергеевич - Страница 200

И хотя все смеялись, я криво усмехнулась, не веря ни на сколько этой истории. Я отпила чай и только тогда один из бойцов спросил меня: мне не смешно, что за помощь врагу людей под арест, а вот за разбазаривание спирта вешают, я честно призналась, что нет. И что вообще слабо верю в эту байку. Уж не знаю, что их так рассмешило в моем ответе, но они своим гоготом привлекли внимание других. Кто-то даже поинтересовался, что они ржут и, когда один, из сидящих рядом со мной, сказал, что я не верю истории про Камышова, и за соседним столиком тоже поднялся гогот.

- Это чистейшая правда. - Сказал мне, усмехаясь один из бойцов. - Только понятно никого не арестовали и не повесили. А Камышов и сам здесь, может подтвердить. Он сегодня начальник караула по мэрии. Я переварила информацию и сказала:

- Я когда-то знала одного Камышова. Он вместе с Серебряным служил у Сергея. Тогда у Василия был такой офицер…

- Так про него и говорим… - раздался смешок за спиной. Это один из солдат поднялся и незаметно подошел. - Только Серебряный давно уже офицером стал, а Камышов только старшина… А потому что пить надо бросать.

Почему-то все снова заржали. Я невольно тоже улыбалась. Но потом не выдержала и сказала:

- Но ведь бредовая история!

- Почему? - удивился рассказчик.

- Как почему? Пить с врагом. Потом еще помочь ему до своих добраться… - недоумевала я.

- Ой, да ладно, нашла, что бредовым назвать. - Отмахнулся рассказчик и отпил из своей кружки чая. - Чуть ли не через неделю узнаем, что в какой-нибудь деревне наши спаивали шрамов в гражданку одевшись. А сколько языков так привели? Глупости говоришь. На этой войне этим не удивишь…

Я устыдилась, что не верила им, но в душе еще оставалось сомнение. Скоро ребята поднялись все сразу и, попрощавшись со мной, пошли на улицу на построение перед разводом на посты. Я тоже поднялась и пошла, искать сорок второй кабинет. Найдя его на третьем этаже, я подошла к охранявшим вход в него солдатам и сказала, что меня ждут. Назвала фамилию и имя, и один из солдат зайдя внутрь, скоро вернулся и пропустил меня. В кабинете сидел все тот же молодой офицер, и все так же я не могла его вспомнить. Понятно, что некоторые черты как-то узнавались, но где я могла его видеть, не понимала.

- Садись. У меня сегодня дел почти нет. Оборудование я уже получил и передал, куда и кому надо, так что свободен пока.

Я села на стул перед столом и стала ждать, что он скажет дальше. Но он просто попросил меня рассказать, что со мной за это время было. С момента, как я отстала от отряда в лесу. Я не торопясь, стала рассказывать. Много пропускала, много не договаривала. И вообще рассказывала с такой ленью, что чуть сама не усыпала. Сказывался набитый желудок и нервы, потраченные за последнюю неделю. Но обижать этого так помогшего мне человека я не хотела. И все-таки выжимала из себя слова. Видя, как я страдаю, офицер дослушал и предложил мне у него пока отдохнуть, у него, мол, и кровать в соседнем кабинете есть.

Я серьезно задумалась над предложением. Конечно, отказалась, но когда он повторил, я подумала, что он просто хочет, так сказать, чтобы я его за помощь отблагодарила. Почему-то стало странно горько и обидно. Но я не показывала вида… если ему уж так надо это, что ж… В конце концов, не самый противный человек. Он понял мои мысли, и немедленно мне сказал:

- Ты, наверное, неправильно подумала. Я ничего не хочу от тебя. Просто говорю, если устала, можешь отдохнуть, потом, как работа окончится, я тебя лично в гостиницу отвезу. А девчонок в городе и так навалом…

Я, конечно, поспешила его заверить, что ни о чем таком и не думала, просто я собираюсь поспешить на работу устроиться. Он кивнул, и замер, словно так и не решаясь мне что-то сказать. Странная была ситуация. Я, что бы не затягивать это состояние поднялась и, поблагодарив еще раз, собралась уходить, когда он попросил еще на минуту задержаться.

Я с удивлением села и тогда он, поднявшись, прошелся по кабинету. Вернулся на место и странно сказал:

- Видно так надо. Раз нас опять с тобой свела. Видно судьба.

- Вы о чем? - Спросила, недоумевая, я. Не то что бы я подумала, что он сумасшедший или что-то в этом роде, но разговоры о судьбе меня настораживали. Я сама о ней слишком часто думала.

- Я очень перед тобой виноват. - Сказал он, вертя в руках ручку. Я изумленно посмотрела на него абсолютно не понимая, куда это заносит парня. А он, отложив ручку в сторону, и просто сцепив пальцы, сказал: - Наверное, надо было бы радоваться, что ты не узнаешь меня и тихо избавиться от тебя. Отправить в комендатуру и больше никогда не увидеть. Но тут такое дело… Это не чувство вины. Это другое. Я к себе по-другому отношусь из-за того… Вся эта несвязанная речь заставила меня перебить его и сказать:

- Вы мне так помогли. О чем вы? Я, правда, вас не узнаю, если вы что-то мне сделали плохое, то забудьте. Я только хорошее помню. А плохое сама быстро забываю. - Я улыбнулась и попыталась заставить улыбнуться его, но не вышло. Тогда я сказала что думала: - Может вы меня с другой спутали? Усмехнувшись как-то горько, он сказал мне:

- Ты говорила, что с детдома… Что тебе всего четырнадцать лет. А Витька… он же дурак на всю голову был. Ему все равно кого трахать…

И тогда я вспомнила. Он изменился. Он очень сильно изменился. И даже не нашивки капитана его изменили. В глазах что-то стало другое. Лицо сильно похудело. Щетина эта.

Он больше ничего не говорил, просто потому что и не надо было ничего говорить. А я не могла сказать, задохнувшись воспоминаниями и ненавистью.

- Тварь! - Тихо вымолвила я, наверное, минуты три спустя. Повторила и, непонятно откуда силы взялись, замахнулась на него через стол. Хотела ударить, но вместо этого просто повалилась на столешницу, скидывая с нее какие-то предметы и бумаги. Он схватил мою руку и поднялся держа ее. Обошел стол взял вторую мою руку и, хотя я отчаянно пинала его, ему удалось усадить меня на стул обратно.

- Сиди! - Скомандовал он строго, и я словно обмякла под его командой. Все те ужасы, что мне пришлось пережить с этими уродами волной всплыли в памяти. И эта, уже казалось похороненная, память затопила меня так, что я даже видеть ничего не могла. А он только повторил: - Сидеть я сказал!

Видя, что я уже не пытаюсь подняться, это чудовище отошло от меня и, открыв дверь в коридор, сказал солдату:

- Ко мне никого. Ясно? Пусть ждут, если придут.

Он вернулся и встал надо мной, холодно рассматривая, как я захлебываюсь рыданиями и кулачками растираю слезы по щекам. Он долго ничего не говорил, давая мне выплакаться. Только когда я сначала тихо, а потом все громче начала спрашивать за что они так со мной там поступили, он ответил:

- Я не думаю что ты нас простишь даже сейчас или потом… Такое не прощается и наверное не имеет срока давности…

- За что?! - Упрямо повторила я навзрыд. - Вы хоть понимаете, что у меня после всего этого даже детей может не быть? Вы это понимаете?

- Не «Вы», а я. - Сказал офицер. - Остальные погибли. Тогда же летом. Через пару дней, после того как ты сбежала, Витька сказал надо убираться дальше. Мы и поперли по болотам и лесам. Но нарвались на патруль шрамов. Всех поймали, кроме меня. Их куда-то повезли, а я на дереве спрятался. Не нашли. Ночью спустился и пошел дальше уже один. Зная шрамов, могу тебя заверить, повесили их в ближайшей деревне.

- Жаль, что тебя не поймали. - Сказала я жестко. Я подняла на него зареванные глаза и спросила: - Ты этим на входе сказал, что бы не пускали никого… опять меня, как ты говоришь, трахать будешь да? И в хвост и в гриву, как твой Витя говорил забавляясь? Да?!

- Замолчи. - Тихо, но жестко сказал он.

И я замолчала. Нет, я не боялась, что он меня ударит или еще что-то. Просто… да не знаю я, что со мной было… Он сказал замолчать, я и замолчала. Может кто-то другой поймет меня, но объяснить это я не смогу.

Он опустился на корточки передо мной и сказал, заглядывая в заплаканное лицо: