Осознание (СИ) - Еловенко Вадим Сергеевич - Страница 172

- Сашка?

- Серебряный? - Спросила я чуть не плача от пережитого.

Он откликнулся и я, вырвавшись из рук державшего меня, кинулась и обняла моего знакомого.

В это время раздались короткие пистолетные хлопки, и я поняла, что партизаны добивают раненых. Я услышала голос Хадиса умолявшего его не убивать и сама заорала как ненормальная:

- Не убивайте его! Не убивайте! Он друг. Он хороший!

Уже прицелившийся солдат с фонарем, освещающим прячущегося за раскрытыми ладонями Хадиса, поднял пистолет, отводя его от цели, и вопросительно посмотрел куда-то в сторону.

- Вяжите его, чего смотрите? - Раздался голос очень знакомый мне.

- Он ранен. - Сказал солдат и осветил кровь под Хадисом.

- Это не моя! Я не ранен! - Запричитал он и снова попросил: - Не убивайте меня. Не обращая на него внимания, солдат сказал:

- Рука в крови. Все равно вязать? Не хочется возиться с ним, если он сознание потеряет.

- Давай… тут недалеко остановимся, перевяжем его, чтобы не сдох. А в лагере посмотрим какой он друг.

Серебряный не дал мне посмотреть, как будут вязать моего воздыхателя и потащил меня с дороги в поле.

- Как тебя сюда занесло? - Спросил он на бегу.

- В город ездили. - Ответила честно я.

- Так все же вернулись, кто уезжал. - Удивился он и, показывая, что партизаны внимательно следят за передвижениями жителей и бойцов.

- Нас на собрание потащили в управу. - Ответила я, начиная чуть задыхаться.

Мне приходилось высоко задирать ноги, чтобы не спотыкаться при беге о спутанную траву. Но даже это не помогало. Несколько раз я падала, и Серебряному приходилось мне помогать. Наконец уже довольно прилично отбежав, мы остановились, поджидая остальных. Дождались, отдышались и собирались идти дальше, когда с визгом над нами взлетела ракета.

Командир группы выругался и жестко попросил в следующий раз внимательней быть. Кого-то видно пропустили из раненых и он послал сигнал о нападении.

- Да без разницы. Из деревни точняк выстрелы слышали. - Сказал незнакомый боец, и мы больше не теряя времени, поспешили прочь с открытого поля в сторону недалекого уже леса.

В темном лесном лагере, где дай бог пара костров горела, и то обложенных вокруг высокими изгородями я и Серебряный присоединились к греющимся, а вот Хадиса и еще одного шрама потащили в дом, где обитал, как я помнила Василий.

Серебряный, немного посидев и отогревшись от ночного похода, сказал мне никуда не отлучаться, а сам ушел, кажется тоже к Василию. Слухи о моем возвращении в лагерь быстро облетели его и буквально минут через пятнадцать, к костру пожаловал доктор. Он обнял меня, спросил как здоровье и потянул к себе в землянку поесть. Голодная я была жутко. Уминая у него консервы и хлеб, я отчаянно старалась есть помедленней соблюдая видимость приличий, но не получалось. Я за несколько минут затолкала в себя все и еще минут пять пыталась с набитым ртом все это пережевать. А, видя, как улыбается доктор, я чуть вообще не прыснула смехом. То-то я бы ему там все испачкала.

Уже отпивая из кружки простой кипяток, отчего прошибал по всему телу пот, я рассказывала о своей жизни в деревни. И уже даже рассказала о своей любви к тарелкам и шрамам, когда в землянку постучавшись спустился лично Артем.

- Здорово, малая. Идем, Василий тебя хочет видеть. Он что-то не понял на счет друга и прочего. Пошли, расскажешь.

Я поблагодарила за угощение доктора и, поцеловав его в щеку, поспешила за Артемом.

В комнате Василия у небольшой печки прямо на полу сидел Хадис и потирал почему-то скулу. Василий сидел за столом у керосиновой лампы и смотрел на карту. Напротив него сидел Сергей и незнакомый мне офицер. Еще один глядящий с автоматом замер над Хадисом и не спускал с него глаз.

- Привет, Саша. - Кивнул мне Василий, которому я всегда с Артемом передавала добрые слова. Сергей, которому я была обязана давним своим пленением, только кивнул и предложил сесть рядом с ним. Но я села ближе к Василию и рядом со мной опустился на скамью Артем.

- Что это за чмо? - без предисловий начал Василий, указывая кивком головы на Хадиса. Не зная, как объяснить, я все-таки попыталась.

- Солдат шрамов. Мой ухажер. Все никак отлепиться не могла от него. Василий неопределенно хмыкнул и сказал автоматчику:

- Давай его в расход, только не стрелять, а так… ну ты понял.

- Не надо его в расход! - возмутилась я. - Он же вам ничего плохого не сделал!

Покачав головой от моей глупости, Василий только повторил приказ. Хадиса подняли на ноги, и повели к выходу. Я как дура опять заревела, умоляя не убивать мальчика. Василий морщился и, наконец, спросил меня:

- Ты его что любишь или что?

- Нет. - Всхлипывая, возмутилась я. - Просто он мне сильно помог. Там в городе. Он мне и машину нашел доехать и вообще. Он добрый. Хороший.

- Тоже мне аргумент. - Скривился Артем и посмотрел на бледного со следами слез Хадиса. Потом кивнул и сказал солдату: - Пока в яму к другим. Пусть до утра поживет. Одним больше, одним меньше, не важно… Когда всхлипывающего Хадиса увели, Василий спросил у меня:

- Вы реально сегодня виделись с Вовкой Отморозью?

- Да. - Сказала я. - В управе много народу, не меньше тысячи собрали на встречу с ним.

- И что там было?

Я пожала плечами, не зная как объяснить. Потом все-таки нашлась и рассказала. Меня внимательно выслушали, и Артем после этого спросил:

- А сколько в зале охраны было?

- Да, не было охраны в зале. Может, и была, но я не видела. - Ответила я, пожимая плечами.

- Смелый. - Хмыкнул Василий и странно добавил: - Верит в свое предназначение и свой второй шанс.

- В смысле? - не поняла я, но Василий объяснять не стал, а Тёма сказал, что потом расскажет мне сказку на ночь.

Они склонились над картой и недолго обсуждали что-то непонятное мне. Потом Сергей положил на стол карту города, и тогда я поняла, что они говорят о возможностях убить Морозова.

- Обедает он в «Холмах». Агитировать завтра, наверняка, будет там же в Управе. Он три четыре дня обрабатывает народ, Странно, что он Сашку отпустил, очень у него удачно с насильниками глядящими получилось… Эффектно. - Сказал Артем.

Я невольно покраснела и даже хотела возмутиться, что это все правда, но меня вряд ли бы кто послушал, скорее просто бы выгнали наружу.

- Не важно. Это его выступление сарафанным радио дальше разбежится. Будут судачить да мусолить. Это не есть хорошо. - Отозвался Сергей. - Но если все, так как она говорит, то рискнуть можно. Человек двадцать я в город без проблем введу. Нужны гранаты. Или резонансный заряд тактический. Перестрелка нам там не нужна.

- Заряд из пятерки можно взять. - Напомнил незнакомый мне офицер. - Там все равно он без дела валяется. Ржавеет. Но тяжеленный он… вчетвером тащить придется. Как вы донесете его неясно. Да и народу погибнет много. И так Морозов агитирует не плохо, а из этой смерти шрамы вообще его национальным героем делают и на каждом углу начнут кричать, что глядящие не жалеют свой народ ни капли. Резонатором ради одного шрама тысячи людей подстерегли и положили.

- А я говорил, что надо было его на въезде в город мочить. - Сказал Василий. - Севу бы провели в город, он бы снял его. А теперь вообще непонятно, как и что делать. Но давать ему уйти нельзя. Хватит, уже один раз дали. Вот и делай после этого доброе дело. Я не удержалась и спросила тихонько у Артема, чтобы Василий не услышал:

- А когда вы ему дали уйти в прошлый раз?

Тёма заулыбался, но, помотав головой, сказал, что потом расскажет. Но Василий, услышав его, насупился и сказал:

- Ага. Пусть расскажет, как спас эту мразь, как мы ее выходили. Как мы его от расстрела и лагеря отмазали. И как он в итоге у него машину угнал. Пусть расскажет…

- Все добрые дела в мире наказуемы. - Кажется, привычно отшутился Артем. Но никто не улыбнулся, словно считали это аксиомой. Посмотрев на Сергея, Василий сказал:

- Давай тогда готовь своих. Двигайте прямо сейчас в город. Там уже в том подвале отоспитесь и займетесь делом. Гражданку подберите в схроне. Пусть они оденутся и позови меня я посмотрю. И пусть погрязнее выбирают. Тут ему пришла в голову мысль, и он спросил у незнакомого мне глядящего: