Вскрытие покажет - Градова Ирина - Страница 42

Присаживаясь напротив и смакуя напиток, Людмила поинтересовалась:

– Все хотела спросить – чего это тебя вдруг в Хабаровск понесло?

Я на секунду задумалась, насколько можно ей доверять. Конечно, она помогла мне с Денисом, да и сегодня выручила, и все же пока никого на заставе нельзя посвящать в наше расследование.

– Да вот, – ответила я беззаботно, – решила, что скоро уезжать, а я так и не повидала Хабаровск – и стоило ехать в такую даль, чтобы так ничего и не посмотреть!

– Тоже мне, нашла Париж! – хмыкнула Людмила. – Да чего ты там не видела – китайцев этих, которых с каждым годом все больше становится? Наши бабы, между прочим, за них замуж выходят – скоро, помяни мое слово, этот город отойдет к Китаю! Ну а я вот собираюсь отсюда сваливать. Пусть Крыласов с Руденчиком продолжают делить территорию, а Акиньшину предлагают хорошее место в Москве. Столько лет этой чертовой границе отдано, пора уж и пожить в свое удовольствие!

Представляю, каких усилий стоило Людмиле так долго прозябать в этом богом забытом месте! Она мечтает о Москве и уже предвкушает, что будет вести светскую жизнь, так не похожую на здешнее унылое существование.

Дома я оказалась в половине второго ночи, но сна не было ни в одном глазу. Разговор с Людмилой подействовал на меня умиротворяюще. Кроме того, я радовалась, что с Арсеном, по крайней мере, все в порядке, да и встреча с Фэем позволяла надеяться, что еще один человек, помимо нас с Денисом, заинтересован в выяснении того, что за мутные дела происходят на заставе. Да, Фэй – не рыцарь без страха и упрека, но мне уже приходилось доверять ему свою жизнь, и я, не колеблясь, сделала бы это снова. С другой стороны, не хотелось бы, чтоб до этого дошло!

Подключив телефон к зарядному устройству, я обнаружила с десяток пропущенных звонков – видимо, они поступили еще до того, как он вырубился, но я просто не слышала тихого пиликанья – мой сотовый весьма деликатен, когда не надо! Три звонка были от Шилова, и, что удивительно, все остальные – от Карпухина. Неужели он нарыл что-то по нашему делу? Едва познакомившись с обитателями заставы, я попросила его разузнать об офицерах как можно больше, но с тех пор прошло уже много времени. Раз у нас ночь, значит, в Питере – около девяти утра (при семичасовой разнице). То есть можно звякнуть майору, раз уж он так меня домогался!

– Ну, где вы ходите, Агния? – раздраженно забубнил в трубку Карпухин, едва я успела пробормотать слова приветствия. – Обзвонился прямо!

– Телефон разрядился, уж простите! А что, есть новости?

– Еще какие. Помните, вы просили выяснить подноготную нескольких офицеров с вашей заставы? Так вот, интересные факты вскрылись!

– Что за факты? – навострилась я.

– Как вы понимаете, мне пришлось трудновато – все, связанное с военными…

– Я понимаю, что вы проделали большую работу! – перебила я. – Уверена, что не зря.

– Ой, не зря, Агния Кирилловна, – подтвердил Карпухин. – Ой, не зря! Значит, в отношении Акиньшина сначала. У него, похоже, в Москве есть здоровая «волосатая лапа»: несмотря на то, что мужик ни разу в жизни ничем не отличился, повышения он получал регулярно. Его послужной список чист, как покрывало девственницы, а между тем на всех заставах, где ему доводилось служить, впоследствии вскрывалась масса нарушений. Тем не менее Акиньшину удавалось выходить сухим из воды: он переводился в другое место аккурат за несколько месяцев до того, как случались проверки!

– Как удачно! – пробормотала я. – Думаете, он имел к нарушениям непосредственное отношение?

– Знаете, как говорят – рыба гниет с головы: ни за что не поверю, что начальство не в курсе того, что у него под носом делается! В любом случае отдуваться за все приходилось преемникам Акиньшина.

– А что за нарушения-то?

– В основном финансового характера. Доказать это невозможно, так как данные мои неофициальные, и человек, который мне их предоставил, будет все отрицать, если что-то всплывет: собственная шкура, как вы понимаете, дороже любой правды.

Перед моим внутренним взором почему-то сразу встал старинный буфет в доме Людмилы: судя по всему, полковник любит комфорт и ни в чем не может себе отказать!

– Хорошо, – вздохнула я, – с ним все ясно, а как насчет остальных?

– Руденчик ваш – мутный тип. О нем, признаюсь, почти ничего разузнать не смог: его досье короткое и скучное до невозможности. Все говорит в пользу того, что он – отличный солдат и офицер, но…

– Что – но?

– Говорю же, мутный он, – неопределенно ответил майор. – Вот, возьмем его звание: к этому возрасту большинство добиваются каких-то регалий, выслуживаются, а он? Как стал капитаном в тридцать лет, так до сих пор в капитанах и бегает!

– А про личную жизнь его ничего не выяснили? – задала я больше всего интересующий меня вопрос.

– Вы о скандале с женой?

– Значит, скандал все-таки имел место!

– Заявляла она о побоях – что было, то было. После этого пришлось Руденчику переводиться на другое место. Кстати, отчасти из-за этого отложилось его очередное звание, да так и заблудилось в тайге, как видно! Похоже, ваш приятель подвержен неконтролируемым вспышкам ярости, так что будьте с ним поосторожнее, Агния!

– А что, еще что-то известно?

– Опять же, сугубо неофициально, – предупредил Карпухин. – Скор на расправу ваш Руденчик: несколько раз, говорят, лез в драку по разным поводам – правда, только с равными по званию или старше и никогда – с солдатами или подчиненными офицерами. Теперь, пожалуй, перейдем к Крыласову…

– Погодите, Артем Иванович, – прервала я майора. – Расскажите-ка мне лучше о майоре Губанове.

– А почему именно о нем? – спросил он. – Честное слово, этот ваш Губанов – не самый интересный тип из всей этой компании!

– В самом деле?

– Ну да – на него никакого компромата нет, даже самого невинного.

– Очень странно!

– Не понимаю я вас, Агния Кирилловна! Объяснили бы толком, чего вам надо? Значит, Губанов… Он долгое время служил на флоте, без нареканий, с одними только благодарностями и поощрениями. Даже после тяжелой автомобильной аварии, хотя мог бы комиссоваться, не сделал этого и вернулся, как только оправился. А пострадал он изрядно: да вы и сами, должно быть, видели шрамы?

– Шрамы? – переспросила я. – У Губанова? А где именно?

– Что значит – где именно? – удивился майор. – Их не заметить невозможно – вся правая половина лица изуродована была! Времени, конечно, много прошло, но полностью зажить шрамы не могли.

– Да нет у Губанова никаких шрамов – во всяком случае, на лице! – воскликнула я. – Вы что-то путаете, Артем Иванович.

– Я, Агния Кирилловна, никогда ничего не путаю, – обиженно ответил Карпухин. – Я держал в руках личное дело Губанова и видел его фото: вы не могли не разглядеть шрамы!

– А вы можете мне это фото выслать?

– Не хочется опять человечка моего беспокоить, но, раз уж вам неймется, так и быть – сделаю. Только у меня старый сотовый, он не поддерживает функцию MMS…

– Чего-чего не поддерживает? Вы же знаете, я в технике – полный профан! Для меня главная функция в телефоне – это звонки. Ну, могу еще, с грехом пополам, сфотографировать что-нибудь, а в остальном – увольте!

– Но компьютера же у вас нет, так?

– В Хабаровске есть интернет-кафе… Но это же ехать надо! – «Стоп, кажется, у Людмилы есть ноутбук». – Я попрошу компьютер у приятельницы, – сказала я майору. – Только надо ее адрес узнать.

– Ну, давайте – как узнаете, сбросьте мне.

«Интересные дела, – подумала я, повесив трубку, – может, мы с Карпухиным говорили о разных Губановых? Может, у него есть полный тезка в том же звании? Майор сказал, что Губанов служил на флоте. Что-то такое мне резануло слух, когда я с ним разговаривала… О чем же мы говорили? Ах да, о том парне с передозировкой, Алексее Брагине! И тогда Губанов произнес странную фразу, имея в виду, что Брагин может вот-вот на тот свет отправиться… Как же это он сказал – «вот-вот сойдет со стапелей», что ли? Похоже на морской жаргон. Но шрамы – где они? Судя по словам Карпухина, на лице его Губанова словно черти горох молотили, а у моего Губанова лицо гладкое, даже вполне привлекательное. Ничего не понимаю! На всякий случай надо бы заснять начальника медсанчасти хотя бы на мобильник – потом Карпухину пошлю».