Вскрытие покажет - Градова Ирина - Страница 32

– А что касается свойств?

– Белый Китаец является одним из наиболее высокопотентных наркотиков среди всех известных, а потому, пожалуй, и самым опасным. При употреблении быстро вызывает привыкание и сильную зависимость, из-за чего торч… пардон, наркоман нуждается в приеме дозы несколько раз в день, чтобы избежать абстиненции.

– Какие-то особые симптомы? – спросила я.

– Да нет – сужение зрачков, замедление дыхания, легкие нарушения речи, сонливость, апатия… Стандартный набор.

– А почему именно Белый Китаец, а не, скажем, тот же героин?

– Он гораздо сильнее – это раз. Кроме того, на порядок дешевле, поэтому дилеры с удовольствием подменяют им героин или, по крайней мере, бодяжат.

Разговор с Леонидом оставил у меня на душе неприятный осадок. Если дело в торговле «дурью» на заставе, то это никак не касается ОМР: пора передавать дела местному отделу по борьбе с наркотиками. Нелегко им придется – через военных переплюнуть непросто. Тем не менее пока что концы с концами у меня не сходились. Даже если Белый Китаец и ходит по заставе, то какое отношение к нему имеет смерть солдат? Может, предыдущие и умерли от передозировки – теперь уже не узнать наверняка, но как же быть с Макаровым и Бероевым, которые погибли от пулевых ранений, да еще и из китайского снайперского оружия?! Да еще это чудовище в озере… Конечно, из всего вышеперечисленного данная история выглядит наименее правдоподобно, но совсем сбрасывать ее со счетов не следует.

Под вечер местные мужики притащили к территории заставы канистру самогона. Контрактники быстренько распределили ее между собой, досталось и срочникам. Денис не стал пить и Синице не дал, хоть тот и хотел: парень готов был пользоваться любой возможностью доказать сослуживцам, что он – не «салабон».

– Ты что, идиот? – зашипел Денис, когда Синица полез в карман за деньгами. – Думаешь, нам брагинский передоз просто так с рук сойдет?

– А мы-то тут при чем? – удивился приятель.

– Так ты считаешь, что Изюбрь так это оставит?

Денис в сердцах махнул рукой и быстрым шагом направился в сторону казармы. Синица все еще топтался на месте.

– Ну, че, малой, – обратился к нему Ожегов, стоявший на раздаче, – брать-то будешь?

Синице показалось, что во взгляде сержанта контрактников он прочел нечто большее, чем простой вопрос. Сцена на китайском рынке живо встала перед его глазами: известно ли Ожегову, что они с Денисом видели его в момент разговора с китайцем? Конечно же, нет, постарался успокоить сам себя паренек: там полным-полно узкоглазых, и тот, что видел их, всего лишь один из торговцев, случайно оказавшийся в том же месте в то же время.

– Н-нет, – мотнул головой Синица в ответ на вопрос сержанта. – Не надо.

– Ну и правильно, – ухмыльнулся Ожегов. – Такого, как ты, это пойло свалит на раз!

Через двадцать минут прозвучал отбой. А еще через полчаса в казарму ворвался Изюбрь. Временно назначенный заместителем Строева Анатолий Зверев сориентировался первым и, вскочив с койки, заорал:

– Подъе-о-ом! Стройся-а-а!! Смир-р-р-рна!!

Ошалевшие от сна солдаты, натыкаясь друг на друга, повскакали с мест и выстроились в проходе. Изюбрь прошелся вдоль рядов коек, вглядываясь в заспанные лица.

– Вольно, бойцы! – рявкнул он. – Всем открыть тумбочки, вывалить содержимое на койки и отступить в проход!

Поймав испуганный взгляд Синицы, Денис качнул головой и вместе с остальными выполнил приказ. В это самое время Изюбрь, проходя по рядам, вдруг сказал одному из солдат, Ивану Иконникову:

– Ну-ка дыхни!

Тот несмело выдул воздух из ноздрей, стараясь не открывать рта.

– Я сказал – дыхни, боец!

Тому пришлось подчиниться.

– Да что же это у вас тут творится, а?! – заорал Изюбрь, краснея от злости. – Зверев!!

– Да, товарищ капитан!

– Какого черта пьяный народ в казарме?!

– Не могу знать, това…

– Не могу знать?!! А ты должен знать, потому что замещаешь Строева! Если солдат не в надлежащей кондиции, то это вина сержанта!

– Так точно, товарищ капитан!

– Всем дышать! – приказал Изюбрь и, идя вдоль коек, лично обнюхал всех солдат.

– Этого и этого – в карцер! – бросил он через плечо Звереву. – Завтра разберемся, где достали.

После этого начался шмон содержимого тумбочек, во время которого Изюбрь и Зверев внимательно осматривали каждую вещь. Денис, с бьющимся у самого горла сердцем, нервно ожидал, когда подойдут к нему. Он и сам не понимал, почему так волнуется, и старался не смотреть на Синицу, боясь увидеть на лице приятеля выражение паники – только его успокаивать сейчас не хватало!

– Что это? – спросил Руденчик, выхватив из небольшой кучки вещей Дениса свернутые носки.

– Чистые носки, товарищ капитан! – вытянувшись по стойке «смирно», отчеканил Денис.

– Чистые носки, говоришь…

Изюбрь медленно, словно нехотя, развернул их, выронив на одеяло маленький пакетик, полный белого порошка. Денис похолодел.

– А это – что? – опасно спокойным голосом поинтересовался Изюбрь, вплотную приближая пылающее лицо к лицу Дениса. Его рост превышал рост капитана сантиметров на шесть-семь, поэтому взгляд Руденчика упирался ему в переносицу.

– Не… могу… знать, товарищ к-капитан, – едва слышно пробормотал он, чувствуя, как струйка холодного пота предательски стекает по спине.

– Вы тут поразительно несведущи! – прошипел Изюбрь, отступая, и теперь вперяясь взглядом прямо Денису в глаза. – Где ты достал эту дрянь, Агеев?!!

– Это не мое, товарищ капитан! – ответил Денис, понимая, насколько по-дурацки звучит его ответ: все наркодилеры, пойманные с поличным с полными сумками наркотиков, обычно тут же заводят песню под названием «Это не мое!» – но что еще, спрашивается, он мог сказать?

– В карцер! – рявкнул Руденчик, не глядя на Зверева. – Отдельно от… этих, – он кивнул в сторону солдат, уличенных в распитии самогона. – Остальным – отбой!

Прежде чем последовать за Зверевым, Денис оглянулся на Синицу. Тот отвел глаза.

Услышав от Людмилы новость о шмоне в казарме кинологического подразделения, я не могла поверить своим ушам. Ну ладно, поймали выпивших солдат – с кем не бывает, но Дениса – с Белым Китайцем?!

– Представляешь?! – стрекотала женщина, не замечая моей ошарашенной физиономии. – Вот не думала, что у Агеева найдут «дурь» – я его сразу приметила, такой хорошенький… Да и вел он себя не так, как большинство, не наглел, со всеми поддерживал нормальные отношения! А ты что по этому поводу думаешь? – решила, наконец, узнать мое мнение Людмила.

– Понятия не имею! – сдавленным голосом пробормотала я, молясь, чтобы Акиньшина не обратила внимания на мое замешательство.

– Брось, – отмахнулась она, – ты же с ним общалась! Больше, чем с другими, – думаешь, я не заметила? Видела-видела, как вы из лесу возвращались – не вместе, конечно, но как-то уж больно подозрительно это выглядело!

– Что ты такое говоришь, Люда? – беря себя в руки, пожала я плечами. – Ну да, пару раз перекинулись словечком… Он же мне в сыновья годится, в самом деле!

– Господи, да кому это мешает? – рассмеялась она. – Ладно, не тушуйся: парень он видный, я бы и сама – если бы не Акиньшин!

«А с другими тебе и Акиньшин не мешает!» – злобно подумала я, направляя свой гнев в неправильное русло, но мне просто необходимо было кого-нибудь обвинить.

– У Агеева сейчас Губанов анализы берет, – сообщила между тем Людмила, и я подивилась тому, как это она умудряется узнавать обо всем раньше других? – Если он чист, может, все и обойдется.

Я знала, что не обойдется. В том, что Денис чист, сомневаться не приходилось, и это означало только одно: он сам не употребляет, но приторговывает, а это – уже уголовное преступление! Естественно, я ни на секунду не поверила, что парень имеет отношение к Белому Китайцу. Для меня вся эта ситуация значила, что кто-то подбросил Денису порошок – но кто и, главное, зачем?