Вскрытие покажет - Градова Ирина - Страница 30

Получив эти известия, Губанов приказал подготовить медсанчасть к принятию раненых. В течение следующих двух часов я не находила себе места и при каждом звуке срывалась на улицу проверить, не идут ли солдаты. В отличие от меня, Людмила оставалась хладнокровной, да еще и успокаивала, уверяя, что китайцев никак не может быть много, поэтому ребята с ними легко справятся.

– А не появились до сих пор, – говорила она, перестилая одну из пяти коек, имеющихся в наличии в госпитальной части, – потому, что далеко. Представь, если с ними раненые, то передвигаться придется гораздо медленнее! Так что не переживай ты за своего капитана – придет, вот увидишь!

Я едва не поперхнулась, услышав последние слова Акиньшиной.

– К-к-ка…питана? М-м-моего?!

– Брось, – отмахнулась женщина. – Другие, может, и не видят, что у них под самым носом творится, но я-то не слепая!

Интересно, кого она имела в виду, говоря о тех, кто не видит дальше собственного носа – не своего ли супруга?

– Да я замужем! – попыталась возражать я. Обвинение в том, что я неравнодушна к Руденчику, не просто сбило меня с толку – оно показалось мне настолько несправедливым, что все мое существо взбунтовалось. Конечно, капитана, по всем меркам, можно считать привлекательным мужчиной, но его темное прошлое и дурной характер в любом случае отвратили бы меня от мыслей о личных отношениях с ним!

Возмущение заставило мое беспокойство о Денисе отступить на задний план – но лишь до тех пор, пока дозорный не возвестил с вышки о том, что подразделения Крыласова и Руденчика возвращаются. Мы все, включая Губанова, медсестер и супругов Акиньшиных, высыпали во двор медсанчасти. Через некоторое время стали появляться первые солдатики. Затем я увидела наспех сооруженную из веток волокушу, которую тащили Денис и Синица. Не могу передать, какое облегчение испытала, увидев Дениску, идущего своими ногами! На волокуше лежал сержант Строев, к которому тут же подбежал Губанов. Судя по тому, что парень был в состоянии отвечать на вопросы, он пострадал не так уж сильно. За солдатами, с автоматами наперевес, тянулись контрактники, а между ними, то и дело подталкиваемый в спину дулом «калаша», с трудом передвигался низкорослый китаец с заляпанным кровью лицом. Он едва переставлял ноги, но конвоирующий его охранник был неумолим в своих попытках заставить его идти быстрее. Замыкали шествие Крыласов и Руденчик, казалось, на время позабывшие о своих разногласиях и мирно переговаривающиеся между собой вполголоса. Рука капитана покоилась на перевязи.

– Займитесь офицером, Агния Кирилловна, – сказал мне Губанов, возвращаясь. – А я займусь солдатом. Кстати, ему повезло с этим парнем из ветеринарного института: пуля угодила сержанту в бедро, и, если бы не своевременные и, я бы даже сказал, профессиональные действия Агеева, он истек бы кровью за считаные минуты!

Ну вот, Дениска опять герой! Конечно, я гордилась им не меньше, чем гордилась бы его собственная мать, но беда в том, что каждое такое геройство могло вызвать ненужные расспросы.

– Что там насчет остальных нарушителей? – поинтересовалась Людмила, остановив Крыласова.

– Трое, – коротко ответил он. – Выжил один, но этого вполне достаточно: теперь начнется волокита!

– Они ведь не рыбаки, верно? – уточнила жена Акиньшина.

– Похоже, нет – уж больно хорошо вооружены! – подтвердил догадку подполковник.

Я вернулась в медсанчасть и, как просил Губанов, занялась рукой Руденчика. Капитан, как обычно, предпочитал не смотреть на меня. Его взгляд блуждал по помещению, а губы были плотно сжаты – и с чего это Людмиле пришло в голову, что он неровно ко мне дышит?

– Постарайтесь держать руку в покое хотя бы дней пять, – сказала я, закончив перевязку. – К счастью, кость не задета, но вот вам обезболивающее – на всякий случай.

– Спасибо, – буркнул Руденчик, но в голосе его особой благодарности не слышалось. А не зря его, видимо, жена бросила! С другой стороны, честно признаюсь, на заставе маловато по-настоящему приятных людей – разве что Людмила и медсестрички. Жду не дождусь, когда смогу отсюда уехать!

Участвовавшим в захвате нарушителей дали сутки на то, чтобы прийти в себя. Все это время Денис провалялся в койке, просыпаясь лишь время от времени, чтобы съесть принесенную Синицей еду. Он не разговаривал с тетей Агнией, боясь, что сболтнет лишнего о том, что произошло во время стычки с китайцами. Там не все прошло гладко. Вернее, вовсе не гладко, если быть точным: Дениса едва не подстрелили, и тете Агнии не следовало об этом знать. Если бы не Строев, вовремя оттолкнувший его с линии огня, то на волокуше привезли бы именно Дениса, причем ногами вперед и прикрытого ветошью, как двух китайцев-нарушителей! Меньшее, что Денис мог сделать для сержанта, так это перетянуть ему бедренную артерию, чтобы тот не потерял фатальное количество крови. Заниматься этим под огнем противника оказалось не так уж и просто, но он, слава богу, справился, и теперь, по словам Синицы, Строев находится в удовлетворительном состоянии.

– Зато поваляется теперь! – с завистью бормотал паренек, передавая приятелю тарелку с пюре. Они, в нарушение всех казарменных правил, сидели на койке Дениса и поглощали обед. А что – Строев, как бы это сказать, вышел из строя, Руденчик тоже не в форме, поэтому прищучить их некому!

Кстати, капитану тоже надо сказать спасибо: вовремя появился с ребятами, а не то крышка бы им, всем троим! У китайцев оказалось на удивление много патронов, и вырваться из-под огня с раненым Строевым они ни за что не сумели бы без посторонней помощи. Зато, как только капитан подоспел, Денис, освобожденный от заботы о сержанте, смог захватить одного из нарушителей. Он едва не убил мужика, такую злость испытывал в тот момент – к счастью, Синица оказался рядом и не позволил приятелю размозжить китайцу голову прикладом. Денис пребывал в таком возбуждении, что не обратил внимания на слова Синицы о том, что до их появления на островке китайцы, кажется, сбросили в воду что-то тяжелое. Зато теперь это всплыло у него в памяти, и он спросил:

– Слушай, а что ты там, на острове, бормотал про какой-то груз?

– Да я, понимаешь, вспомнил, как Руденчик со Строевым следы читали, – пожал плечами Синица. – Они тогда решили, что двое из бандитов несли что-то тяжелое.

– Ну да, – кивнул Денис, припоминая. – Следы те были глубже других.

– Вот именно. А когда они поняли, что дело швах, скинули это в воду.

– И что это, по-твоему, было? – поинтересовался Денис.

– Так я же не видел! – развел руками Синица. – Туман… Но слух у меня, как у собаки, можешь не сомневаться: они точно что-то в воду сбросили!

– Тогда надо рассказать Изюбрю.

– Вот уж нет! – замахал руками на него Синица, вытаращив от ужаса глаза. – Чем реже я его вижу, тем легче мне дышится!

Денис задумался. Синице частенько что-то мерещится, и нельзя слепо доверять всем его фантазиям, и все же… Китайцы ехали на машине, и только потом, когда не смогли двигаться по дороге, рванули прямиком через лес, преследуемые отрядом пограничников. То, что везли, не бросили – иначе отряд обнаружил бы это на месте, где они оставили машину. И куда это делось потом, когда их взяли? Надо будет поразмыслить на досуге, но сегодня голова у Дениса не варила.

– Снова спать будешь? – с тоской в глазах спросил Синица. Он-то уж точно не собирался на боковую: в отсутствие капитана и сержанта настроение у него резко улучшилось, и парень предвкушал глоток свободы перед тем, как Изюбрь со Строевым с новыми силами за них возьмутся.

– Ага, – кивнул Денис. – Разбудишь, если что?

– Надеюсь, ничего… – пробормотал Синица, вставая с койки. – Пойду отолью.

Но Денису не удалось снова уснуть. Едва он прикрыл глаза, как Синица снова ворвался в казарму с криком:

– Скорей! Леха Брагин!!

Вскочив, Денис вытаращил глаза:

– Че ты орешь как резаный?!

– Так там Леха… в туалете…