Огненная кровь - Горожанин Михаил Алексеевич - Страница 90

И по-новому взглянула на Хачика.

Вот оно что. Как говорится, не знаешь, где найдешь. Значит, и их встреча тоже была не случайной. Похоже, колдунов сводит сама судьба.

Голоса смолкли, сияние над останками погасло. Хачик достал из ящика стола пучок травы и, собрав пальцы вместе, плотно обмотал их, вручив бабке.

– Дэржи, бабо. Ты знаеш что дэлать.

Бабулька закивала:

– Знаю, милок, знаю. – Она стала собираться, пряча сверток в авоську. – Дай тебе Бог здоровья!

Посетительница перекрестила Хачика и спустилась по короткой лесенке, опираясь на палку. Когда она поравнялась с Миладой, та шепотом поинтересовалась у нее:

– Почтенная, а что вы делали сейчас?

Женщина быстро взглянула на нее, как показалось Миладе, с некоторым подозрением, но ответила вполне приветливо:

– Здоровья для своей внученьки хворой просила.

– А разве не у Бога просить надо? – не удержалась Милада. – Церковь же недалеко.

– На Бога надейся, а сам не плошай. – Бабулька прошла было мимо Милады, но вдруг обернулась: – И уж больно боженька далеко от церквей нынче…

Милада молча посмотрела ей вслед.

– Ба! Какая встрэча!

Хачик распахнул объятия.

– Здравствуйте, Хачик Танатович, – улыбнулась Милада, позволяя ему обнять себя огромными, словно медвежьими, лапами. – Не ожидала увидеть за таким занятием именно вас.

– За каким?

– Да вот… Только что.

– Да брос! – рассмеялся армянин. – Что такого ты увидэла?

– Ну… Похоже, вы только что творили колдовство…

– Да ну? – Хачик уселся за свой стол и жестом предложил Миладе сесть в старое кресло напротив. – Я самнэваюс в этом. Как и любой, которому ты могла бы рассказать. Так. Какыми судбамы?

Милада некоторое время смотрела на него, потом сказала уже без улыбки:

– Мне нужен человек по имени Пворвзагет или как-то так. Язык сломаешь. Говорят, тут такой работает. Не подскажете?

Хачик откинулся в кресле и посмотрел на Миладу с удивлением.

– По-армянски это означаит «знаток». Это я. Знаиш… – он помолчал. – Я тоже не ожидал, что это будэш ты. Давно учишса?

– Пятый месяц, – ответила Милада, не моргнув глазом. Она уже ничему не удивлялась. Полезла в рюкзак и достала сверток. – Это Рябинушка просила передать. В обмен на что-то.

Армянин молча забрал сверток и спрятал его под стол. Потом нагнулся и вытащил из-под стола перемотанный скотчем целлофановый пакет.

– Это твоей наставницэ. Смотри, вэзы аккуратно. Не нужно это никому видэт.

Милада взяла пакет и, убирая в рюкзак, нащупала то, от чего ее бросило в холодный пот.

Человеческую кисть.

Она подняла глаза на Хачика.

– Там то, что я думаю?

Армянин не отвел взгляда.

– Разное нужно тем, кто людям памагаэт. Передавай прывет учитылницэ.

– Хорошо, – пообещала Милада дрогнувшим голосом.

Хачик кивнул ей на дверь, ведущую в соседнее помещение.

– Милада, дарагая, сходи туда, там чайнык. Налэй нам чаю, давай пасидым, пагаварым. Я пока тут приберу.

Милада кивнула и направилась вглубь комнаты, прикрыв за собой дверь. Ей было жутко интересно, удастся ли вывести Хачика на откровенный разговор о его деятельности. Она начала строить в уме план беседы, попутно осматриваясь. Помещение такого же размера, как и первое, обстановка была небогатая. Два дивана, тумбочка с маленьким телевизором, стол и старый, притащенный откуда-то сервант. На столе были остатки обеда, стоял электрический чайник, несколько чашек. Все говорило о том, что тут обитали смотрители кладбища.

Из другой комнаты вдруг раздались голоса.

Милада обернулась к приоткрытой двери. У стола, за которым сидел Хачик, спиной к ней стояли двое мужчин в черных водолазках и армейских брюках.

– Я вас слушаю, – обратился к ним армянин.

– Мы бы хотели заказать памятник.

– Уважаемые, мастера сейчас нэт. Он прыедит буквално через пол…

– Это неважно, – мягко прервал его один из посетителей. – Он поймет, для кого нужен памятник, колдун!

Оба синхронно выхватили пистолеты, Милада дернулась было к двери в нелепой попытке помешать убийству.

Она не успела.

Вздрогнула, когда раздались два выстрела, почти слившиеся в один, отступила назад, в сторону, сердце бешено заколотилось. Милада в панике огляделась, кинулась было к окну, но ее остановил голос Хачика.

– Милада!

Девушка остановилась. Так он жив! Она распахнула дверь комнаты.

Армянин стоял, глядя на скорчившиеся у стола тела, держа в опущенной руке пистолет.

– Ты никому нэ скажеш о том, что видэла! – полуутвердительно обратился он к Миладе.

Она медленно кивнула. Вид трупов, осознавание того, что на ее глазах произошло убийство, вызвал у нее шок.

– Ты знаэш, кто это?

Милада покачала головой.

Хачик положил пистолет на стол, обошел его и, присев на корточки, задрал одному из убитых рукав водолазки. На мускулистом предплечье Милада отчетливо увидела выжженное клеймо: меч и православный крест, скрещенные под прямым углом.

– Это люди Анклава. Оны пришлы убит мэня.

Анклав…

– За то, что вы занимаетесь колдовством?

Он долго смотрел ей в глаза.

– Я памагаю людям.

– А они?

– А оны – нэт. Оны убивают всэх, кто имеет атнашение к искусству, да.

– Так вы с ними не в первый раз сталкиваетесь? – удивилась Милада.

– Да. – Армянин опустился в кресло. Милада все еще стояла в дверном проеме, не в силах подойти к убитым. – Но пока толко с прымытивными киллэрами. Дла них дастатошна пистолэта. – Он хмыкнул. – Салаги. Если бы они нэ стали праизносыт свои пафосные рэчи, они убили бы мэня через двэрь.

– Ой! – спохватилась Милада. – А ваши рабочие же все слышали! А с ними как?

До нее дошло, что рабочие должны были услышать выстрелы и как минимум поинтересоваться причиной. Хотя, они люди простые. Наверное, уже разбежались без оглядки, кому охота впутываться в неприятности…

– Они маи ученыки, – отмахнулся Хачик.

– И что вы теперь будете делать с трупами? – дрогнувшим голосом спросила Милада. Ей вдруг вспомнился фильм «Брат», где заваленных на кладбище киллеров случайный свидетель помогал оттаскивать в склеп. Она боялась, что Хачик предложит ей сделать то же самое.

– Это нэ твоя забота, дэвочка. Ехай дамой. Забуд что видэла. Или, еслы хочеш, я памагу забыть. Это просто.

– Нет, – покачала головой Милада. – Не нужно.

– И вот еще что… – Он помолчал. – Если оны нашлы мэня здэс, то тваей наставницэ нужно быть осторожнээ. Так и пэредай.

Она подхватила лежавший тут же, на полу, рюкзак. Вздрогнула, увидев, как к нему лениво ползлет струйка темно-вишневой крови, торопливо попрощалась с Хачиком и вышла на свет.

Оседлав велосипед, она поехала домой в полной прострации, радуясь только, что не видела лиц убитых. Ей было страшно. В очередной раз она пожалела, что впуталась во все это, и пришла мысль бросить все к чертовой матери. Но теперь она боялась и за Рябинушку, и за Оксанку.

Приехав домой, она прошла в кухню, где ведунья и Оксанка пили чай, бросила перед Рябинушкой сверток. Потом подошла к серванту и деревянными движениями сняла сверху бутылку с мутноватым самогоном, которую ведунья хранила «как дань деревенским традициям». Под двумя удивленными взглядами молча налила себе полный граненый стакан и медленно выпила, почти не чувствуя вкуса. Налила второй и села на лавку у печи, распугав расположившихся на ней кошек. Глядя в пол, выпила второй стакан и рассказала им все.

Все это время Оксанка смотрела на нее, разинув рот, а Рябинушка – слегка прищурив глаза. Когда Милада закончила, Оксанка ужаснулась, а ведунья только покивала головой, поблагодарила за предупреждение.

После второго стакана Миладу моментально развезло. Она добрела до кровати и уснула.

Рябинушка отправила Оксанку на огород, а сама заперлась в комнате.

Ближе к полуночи над домом и лугом на мгновение вспыхнула и погасла золотая полусфера.