Огненная кровь - Горожанин Михаил Алексеевич - Страница 45

– Приеду.

Во обнял девушку на прощанье и внезапно потерся носом об ее шею.

– Что это? – отстранилась Милада.

– Прости, – смутился он, – привычка…

– Приеду – обязательно посмотрю какую-нибудь программу о волках. Изучу ваши повадки.

– Мы не волки, – улыбнулся Во. – А непонятные тебе действия я всегда могу объяснить обычаем моего народа.

И, не дав ей возможность ответить колкостью, оборотень впихнул Миладу в автобус.

Глава седьмая

Хартшорн

Штат Оклахома, США

Мэтью Лайм ненавидел свою фамилию. С самого детства он просил мать поменять ее на что-нибудь более звучное. Например, Гаррисон. Но миссис Сьюзан Лайм не хотела слушать малолетнего сынишку, который требовал невозможного. А именно разорвать одну из последних ниточек, связывающих ее с высоким голубоглазым красавцем, однажды предложившим свою помощь, когда при падении сломался ее велосипед. После регистрации брака втайне от родителей, которая последовала всего через пару недель после той памятной встречи, она смогла побыть настоящей миссис Лайм только полтора часа. Пока Сью, сидя на скамейке в парке, нежилась на солнышке и любовалась блестящим обручальным кольцом, одновременно пытаясь представить себе, как отнесутся родители к ошеломляющей вести про ее замужество, Майк побежал в «МакДоналдс», чтобы купить ей бигмак и колу. А тот бродяга, который застрелил его, решив, что Майк преграждает ему путь наружу, забрал из кассы всего лишь триста баксов… Полицейские, составлявшие протокол, почтительно обращались к ней не иначе как «миссис Лайм». Поэтому Сью дала себе клятву, что ее сын будет носить фамилию мужа, с которым у нее даже не было настоящей брачной ночи. Повторно замуж она так и не собралась, поэтому маленький Мэтью рос без отца. Чтобы как-то компенсировать его отсутствие, миссис Лайм отдала его в спортивную школу, которую курировало полицейское управление. Помешанный на Джеки Чане, как и многие его сверстники, Мэтью выбрал секцию каратэ. Участвовал в соревнованиях, стал призером чемпионата города и штата, а после окончания колледжа взял, да и пошел в полицейский спецназ. Но даже по-прошествие многих лет, превратившись из неловкого подростка в «сержанта Лайма», Мэтью ненавидел свою фамилию.

Поэтому он в который раз поморщился, произнося в микрофон: «Это Лайм, готовность десять секунд». Перехватил пальцы на рукоятке автомата, бросил взгляд на бойцов своей группы, приготовившихся к штурму. Кивнул, давая немой приказ. Бойцы раскачали ручной таран и одним сокрушительным ударом вынесли дверь.

Когда его команду отправили проверить небольшой горный отель недалеко от Хартшорн-лейк, из которого пришло паническое сообщение, он испытал разочарование. Могли бы послать простых копов. Но капитан сказал, что копов туда уже посылали. Два патруля уехали и не вернулись. Единственное, о чем они успели сообщить, что территория отеля обезлюдела, и они собираются проверить главное здание. После этого рация замолчала. Руководство, как обычно, решило не поднимать шумиху. Слава богу, телевизионщики тоже пока молчали.

– Мэтью, – сказал ему капитан, – возьмите свою группу и тихо проверьте, что там стряслось. Если все из рук вон, поднимем всех. Но пока – только вы и ваши люди. Тихо и осторожно. Нам ни к чему ненужная паника. В этом отеле великолепная анимационная команда. Это может быть розыгрышем.

– Вы шутите, капитан? – искренне удивился Лайм. – Исчезновение трехсот человек и двух полицейских патрулей – выходка группы аниматоров?

– Вы получили приказ, сержант, – отчеканил капитан, – одна группа, тихо и скрытно. Ясно? И вот еще что. – Он порылся в ящике стола и передал сержанту фотографию. – Когда выясните обстановку, проверьте постояльцев. У кого-то из них есть такой кулон. Кулон принесете мне лично. Причины вас не касаются.

Мэтью изучил фото, запоминая, потом сунул снимок в карман, отдал честь и вышел. Капитан был новеньким, недавно присланным. Ставленник какой-то шишки из управления. Послужной список, говорят, внушительный, но он сразу не сошелся ни с кем характерами. Впрочем, в одном новенький был прав: Мэтью получил приказ. И его надлежало выполнить.

Прибыв на место и без шума проникнув на закрытую территорию отеля, группа быстро убедилась, что основное здание абсолютно безлюдно. Так же как и прилегающая территория. Машин полиции не нашли. Не обследованным осталось только отдельно расположенное здание обслуживающего персонала. Отель был невелик, и служащих требовалось мало. Поэтому и здание для них оказалось небольшим, пара этажей и около двадцати комнат. Сорок человек персонала работали в две смены.

Группа расположилась у двух входов, после чего ручные тараны выбили двери.

– Синие, вперед, – скомандовал Мэтью в микрофон. Дождался, когда первый боец присядет на колено у проема, прикрывая, и гибко скользнул внутрь. Коротко переступая ногами, быстро поводя стволом из стороны в сторону, осмотрел комнату, занял позицию у внутренней двери и качнул головой, пропуская следующего.

Не сделав ни одного лишнего движения, отделение обследовало дом. В наушнике у Метью зашелестели голоса:

– Первый этаж – чисто.

– Задний двор – чисто.

– Второй этаж – чисто.

– Подвал – чис… О, Господи!

– Что там, Хокинс?! – Мэтью еще договаривал фразу, а тренированное до инстинкта тело уже само быстро, но осторожно двигалось к большому люку в коридоре первого этажа, откуда медленно вырастала фигура отступающего из подвала бойца. Рядом с сержантом появились еще два спецназовца, держащие на мушке проем люка.

Хокинс отступил от люка и, к удивлению Лайма, судорожно перекрестился.

– Думаю, мы нашли, что искали, сержант, – произнес он, оглянувшись на командира.

– Мне нужно взглянуть самому.

Боец посторонился, и Лайм, не опуская автомата, осторожно начал спускаться по довольно крутой лестнице. Присев через пару ступенек, он быстрым взглядом окинул подвал, сразу поняв, почему Хокинс начал было докладывать, что подвал – чист. Он и был чист. Фигурально выражаясь. Мэтью поневоле задумался о том, для чего могло использоваться столь обширное помещение. Огромный подвал освещали многочисленные лампы на стенах. С того места, где стоял сержант, было видно, что пустое, если не считать нескольких больших шкафов у стены, помещение было полностью залито кровью. Или чем-то очень похожим на кровь. Но кровь, в любом количестве, не была способна вызвать у видавшего виды Хокинса таких эмоций. Мэтью медленно спустился в подвал. Присел на корточки, принюхался. Точно кровь. Он поднял взгляд и замер. С потолка на него смотрели глаза, сотни глаз. Десятки голов, насаженных на свисающие с балок крюки, обращали к нему бескровные лица. Несмотря на выучку, Мэтью едва не стало плохо. Он машинально вскинул ствол, направив его в ближайшую голову, принадлежавшую совсем молодой женщине, блондинке.

– Двое ко мне, – произнес он в микрофон пересохшими губами. Медленно поднялся, благо размеры подвала позволяли стоять во весь рост, и отступил от лестницы, освобождая место спускающимся бойцам.

– Боже! – вырвалось у одного из них. – Да здесь, похоже, все население этого долбанного отеля!

– Тихо! – приказал Мэтью. – К шкафам!

Трое спецназовцев, стараясь не смотреть на висящие головы, прикрывая друг друга, двинулись вперед. Достигнув первого шкафа, бойцы навели на него оружие, а сержант встал сбоку и медленно протянул руку к дверце.

– Аааааррррхххх…

Мэтью моментально отпрыгнул к стене и пустил очередь в потолок, в место, откуда раздался отвратительный шепот. Одна из голов разлетелась на куски, забрызгав людей черной жижей. Бойцы присели, поводя автоматами из стороны в сторону. Их глаза за пластиком защитных очков были широко раскрыты.

– Что у вас, сержант? – прошептал наушник.

– Будьте наготове, – бросил он в микрофон. Потом медленно приблизился к остаткам расстрелянной головы, все еще болтающимся на крюке, с которых черная жижа тугими нитями протянулись к полу, и впервые за рейд включил закрепленный на автомате фонарь.