Порыв ветра - Воронков Николай - Страница 70

Каким бы он ни был, этот новый мир, что бы мне ни пришлось в нем пережить, но этот мир теперь будет моим.

Я махнула рукой и не спеша двинулась вперёд. В свой новый мир.

Эпилог

Магистр Холс неторопливо прогуливался по плацу крепости, наблюдая за суетой, царившей вокруг. Всё правильно — уже больше двух месяцев, как бои на границах Первого круга прекратились. Из Земель тумана теперь выходили только редкие одиночки, так что нет смысла держать здесь армию. Остающийся гарнизон усилен почти втрое по сравнению с 'мирным' временем, и если не случится чего-нибудь ужасного, они теперь и сами справятся с защитой Первого круга.

Наконец сборы закончены, повозки загружены, можно выступать, но… Солдаты поодиночке, группами, подходят к одинокой статуе, стоящей в центре плаца. Каждый молился по традициям своей веры, но все — перед этой статуей.

Вот все вернулись в строй, раздались команды, и отряды один за другим стали покидать крепость. Каких-то полчаса, и плац опустел. Ворота закрыли, наступила давно забытая тишина. Можно возвращаться к своим рутинным повседневным обязанностям. Нашествие кончилось. Конечно, будет ещё куча проблем с пришлыми, решившими остаться в этом мире — расселить, накормить, дать работу, но это уже такие мелочи по сравнению с ожидавшимися ужасами…

Странное это было нашествие, очень странное и очень 'хорошее' для тех, кто уже простился с надеждой, готовился умереть, но остался жив.

Странности начались, когда появились первые отряды пришлых. Все ожидали ожесточенного сопротивления, и были поражены, когда они безропотно, даже с какой-то радостью стали сдавать оружие. Это было необъяснимо, это просто не укладывалось в голове. Через пару недель, когда ментальные маги немного разобрались с языком пришлых, появилось и странное объяснение — 'Эльхае Натис'. Сначала думали, что это какое-то божество, и только через некоторое время, случайно, связали это имя с посудомойкой, сбежавшей из крепости как раз перед нашествием. Никто не мог поверить в это — пусть и с необычными способностями, но девчонка была из этого мира. Как, среди ужасов, творившихся вокруг проклятого круга, люди смогли что-то разглядеть в грязной маленькой девчонке?! Пытались расспрашивать пришлых, но каждый из них называл свою причину, по которой он поверил в эльхае Натис — то говорили о каком-то мифическом шархуде, то о каких-то тайных словах, известных только избранным, то о каком-то особом взгляде.

Люди поверили, и каждый выбрал свой путь, подсказанный эльхае — кто-то решил остаться здесь, надеясь на милость к пришлым, но большинство ушло за ней в другой мир, в надежде, что там не придётся убивать и умирать. В это вообще не верилось, но когда нашествие схлынуло, магистр сам ходил в разведку и видел эту гигантскую дорогу, ведущую из ниоткуда в никуда.

Конечно, были и непримиримые, были и страшные бои, но совершенно не в тех масштабах, которых все так боялись. И когда бои стихли, так и не превратившись во всеразружающее нашествие, только тогда до людей стало доходить значение поступков этой девчонки.

Наверное, каждый примеривал на себя — а как бы поступил он, окажись на её месте или на месте тех людей, что провалились сюда через проклятый круг? Как они решились уйти в ещё один, совершенно неведомый мир? От безысходности? От помутнение рассудка? Как вообще можно было довериться девчонке, возможно ведущей тебя на мучительную смерть?! Ответов не было, но то, что своим появлением Натис спасла этот мир и десятки, сотни тысячи жизней — это теперь ни у кого не вызывало сомнений.

Потом кто-то обратил внимание, что ни один из солдат, сопровождавших Натис (ни из группы Мармука, ни из отряда, ходившего с ней в Земли туманов) не то что не погиб, но даже не был серьёзно ранен. Случайность, которой всегда есть место на войне, но для людей, каждый день ходящих под смертью, это стало особо значимым.

Статуя появилась словно сама по себе. Кто-то заговорил о том, что этой девчонке нужно поставить памятник за её заслуги. Кто-то по своим воспоминаниям нарисовал портрет, кто-то нашел подходящий камень и начал высекать фигуру. Без всякой просьбы маги помогли с окончательной шлифовкой, барон Мик сам принёс три драгоценных красивейших синих камня, чтобы сделать глаза статуи и диадему, которую носила Натис.

И результат превзошел все ожидания — статуя получилась как живая. Девчонка с мешковатом комбинезоне, смотрящая тебе прямо в душу, и словно разговаривающая с тобой. Даже бывалые солдаты терялись, подходя к статуе в первый раз. И каждый невольно начинал безмолвный разговор, делясь своими горестями и надеждами. Официально девчонка осталась никем, но пришлые и простые солдаты её теперь иначе, чем 'Эльхае', не называли. Никто точно не знал, что это такое, каждый вкладывал в это слово свой смысл, но все считали, что именно оно — самое правильное. Почитания, как богини, не было, но почти все солдаты, отправляясь на задание, приходят к этой статуе попросить о помощи и защите. И ни один командир не посмеет упрекнуть за подобную задержку. Да и за что ругать, если большинство из них, если не все, живы только благодаря этой девчонке.

Маг тоже подошел к статуе и осторожно коснулся основания. Где теперь Натис? Что с ней? Одна, в совершенно чужом мире, в окружении чужого народа, прошедшего сквозь смерть и кровь. Как встретил её новый мир? Новыми смертями, новым горем, новыми убийствами? Очень не хотелось в это верить. И он не будет. У неё обязательно всё будет хорошо. Может не сразу, может через много лет, но будет обязательно!

Конец книги