Порыв ветра - Воронков Николай - Страница 66

— Он же не дурак и не самоубийца. Разве что придумал, или решил, что придумал, что-нибудь подлое — Гман сбросил с плеч рюкзак с водой, продуктами, и чуть вышел вперёд — Убежать не получится, так что…

Среди деревьев показались солдаты, но они не стали приближаться, а сразу останавливались, оставаясь в пределах видимости, и лес наполнился условными свистами. То ли я стою у них на дороге, и они боятся идти вперёд, то ли их целью была именно я. Ну что ж, значит придётся драться по-настоящему. Наверное, вскоре сюда явится и тот Боевой Петух, которого я ударила по щеке. Не каждый мужик стерпит, когда женщина бьёт его по лицу, а некоторые и сами с удовольствием применят силу в ответ. А тут командир… Зря я его стукнула, надо было просто уйти без выпендрёжа. А теперь вот придётся… Или он нас, или я его…

БП (Боевой Петух) и в самом деле явился. Чувствовалось, что он бежал, но, завидев меня, резко перешёл на шаг, чуть поправил форму и пошел к нам уже не торопясь, словно на прогулке. Издевается? Старается нагнать страху? Я напряженно прислушивалась к своим ощущениям, стараясь уловить признаки опасности. Какую подлость он приготовил?

Не доходя нескольких шагов, БП остановился и даже чуть поклонился. И голос у него был почти вежливым.

— Прошу прощения, госпожа эльхае, что снова побеспокоил вас — я настороженно смотрела на него — Позволите ли мне задать вопрос?

Странная смена поведения, но я всё-таки кивнула.

— Спрашивай.

— Ваш… сунху сказал, что местные люди относятся к вам с почтением. Это правда?

Какое почтение? Какое ещё сунху?! Я в недоумении покосилась на Гмана. Ах, да, вроде бы он так называл свой народ. И вроде Гман что-то такое ляпнул про почтение, когда выговаривал БП. И из-за этого такой переполох? Или это только повод приблизиться?

— Нет, это неправда! Были и такие, кто хотел убить меня.

— Значит… вы общались с ними?!

— Да, я провела в этом мире несколько месяцев.

Голос БП стал прерывистым.

— Госпожа… эльхае… вы… расскажете… мне… об… этом мире?

— Что именно?

— Всё! Всё что знаете!

БП буквально колотило от волнения, и тут только до меня дошло, что сейчас для него я самый важный и бесценный источник информации. Прикажи я, и он будет с радостью убивать по солдату за каждое сказанное слово. А у меня перед глазами словно закачались весы — на одной половинке — жизни местных, на другой — жизни пришлых. Чтобы я ни сделала, что бы я ни сказала, равновесие будет нарушено. Да и что считать равновесием? Количество убитых с каждой стороны? Количество оставшихся в живых? Вообще жизнь на этой планете? Как только я скажу хоть слово, всё непоправимо изменится. Может погибнет Мармук и все наемники, будут сожжены города, и здесь будет править новая раса. Если не скажу, то погибнут почти все, кто придёт через этот проклятый круг. И никто из них не желал и не желает этого. И каждая новая смерть этих людей тоже будет на моей совести.

Весы качались, и я никак не могла решиться. Ждал Гман, ждал, затаив дыхание, БП. Его жизнь теперь тоже зависит от моих слов. Я мысленно складывала доводы на обе чашки весов, и наконец они остановились в шатком равновесии. Ни одна из сторон не перевесила. Для меня они равны. У пришлых должен быть шанс!

И я начала рассказывать. Короткими рубленными фразами, только основное. Про Земли туманов, про случайно появляющиеся проклятые круги, про «воронку», затянувшую их сюда, про месиво животных и хищников всех миров, собранных здесь, про защитные круги, про Большое гнездо, про армии, которые скоро перекроют все дороги. Рассказывала жестко, чтобы БГ понял — то, что творится вокруг — всего лишь начало ещё большего ужаса.

БГ выдержал. Весь закаменел. Долго молчал.

— Госпожа, я прошу вас пойти со мной к барнаку Канхи и повторить свой рассказ.

— Зачем? У тебя плохая память или ты что-то не понял?

БГ замялся.

— Мне… не поверят. Решат, что я сошел с ума.

— А мне, «уродке», поверят? Из нас двоих на сумасшедшего больше похожа я.

— То, что вы рассказали, хоть как-то объясняет происходящее. Если расскажу я, то мне не поверят — снова повторил БП — спросят, откуда я это узнал. И что я им отвечу? Сказала какая-то неизвестная женщина? Кто она, откуда, почему решила это сделать? Почему я её не привёл?

Я невольно поморщилась — дожилась матушка. Понятное дело, я грязная, замызганная, в непонятной одежде. Но если и дальше так пойдёт, то вскоре меня начнут обзывать и бабкой.

— Какая разница, кто сказал? Пара дней, и вы сами наткнётесь и на защитный Первый круг, и на сторожевые башни. Ещё неделя, вы встретитесь с армиями и сами всё поймете.

— За эти дни умрут десятки, сотни тысяч людей.

— А что изменится от моих слов? — горько усмехнулась я — Разве что, умирая, вы будете знать — почему.

— Раз вы решили это рассказать, значит, надежда есть! Я не могу настаивать, но я готов встать перед вами на колени. Вам нужно только прийти, рассказать и ответить на вопросы, если они возникнут. Этим вы сохраните многие жизни!

— Больно уж знакомые слова — несмотря на искренность, с которой говорил БП, я невольно хмыкнула — «прийти, поговорить, сохранить жизнь». А потом опять будет «уродка, можешь идти, твой сунху останется здесь».

— Я со своими людьми буду рядом, и если кто-то попытается вас обидеть, то я… мы…

— Сможете меня защитить? — мне стало даже немного интересно.

БП запнулся, но заговорил уже более уверенно:

— Даже альхае иногда могут пригодиться обычные солдаты. Идти тут недалеко, не более часа. А после этого я со своими людьми провожу вас куда вы пожелаете.

— И бросишь свою службу? — удивилась я.

— Служба эльхае гораздо важнее!

БП явно приободрился, расценив мои сомнения и молчание как почти согласие. Я и в самом деле засомневалась — может, и в самом деле сходить и рассказать пришлым начальникам что знаю? Ничего это уже не изменит, даже если мне и поверят. Лишний час для меня совершенно ничего не решает, а пришлым станет пусть и не спокойнее, но они хотя бы будут знать, что их ждёт. Может это ещё хуже, чем неведение, но… Не знаю, как будет правильнее. Ладно, «прогуляюсь» немного. И ещё надо будет запретить Гману называть меня «эльхае» — лишняя популярность мне, наверное, ни к чему.

— Ладно, сходим, поговорим.

БП обрадовано кивнул и достал из кармашка на поясе некое подобие свистка. Несколько трелей, и к нам со всех сторон побежали солдаты с оружием в руках. Очень неприятное ощущение. Стыдно признаться, но ещё бы несколько метров, и я бы начала убивать…

К счастью для нас для всех, эти несколько метров солдаты не преодолели. Резко сбросив скорость, начали строиться, и через несколько минут вокруг нас стояли плотные ряды. К БП подбежало несколько солдат, он им что-то приказал и мы тронулись.

На этот раз построение было странным — мы не растянулись в колонну, как это делали по приказу Холса, а двигались именно плотным кольцом, в середине которого была я. Куда ни посмотришь — солдаты, солдаты, солдаты. В других условиях я бы возгордилась — столько внимания. Но в других условиях на маленькую девчонку никто бы и внимания не обратил. Но я не задумываясь променяла бы нынешнее внимание на одинокую прогулку в тихом летнем парке…

Барнаку Канхи внешне оказался самым обычным «гребешком», разве что властности у него хватило бы на десятерых. Не знаю, что это за титул — «барнаку», и какую роль Канхи играл в своем мире, но здесь он не церемонился. Пока мы ждали, когда нас к нему пропустят, он отправил в разные стороны десяток человек с приказами, а троих, после короткого разговора, приказал казнить. Что сразу же и исполнили, разве что отвели приговоренных метров на пятьдесят в сторону. Вид трупов уже не волновал, а вот быстрота принятия решений заставляла сомневаться, что дело ограничится «пришла, рассказала, ушла».

На поляне, куда меня, Гмана и БП, наконец, пропустили, было ещё несколько человек с оружием, трое стариков сидело на бревне и внимательно следили за тем, что происходит.