Порыв ветра - Воронков Николай - Страница 63

Меня снова затрясло.

— Уходите. Я очень устала и не хочу никого видеть.

Холс и Мик переглянулись, но послушно встали. По пути к крепости несколько раз оглядывались, но мне было так плохо, что я с трудом воспринимала окружающее и на их поведение уже не обращала внимание.

Запах смерти продолжал мучить меня, и казалось, что он идёт со всех сторон. Я обошла вокруг палатки, принюхиваясь и пытаясь найти источник. Заподозрила свою одежду, но теперь это была просто кучка грязного белья, не больше. Я даже подняла свою куртку, обнюхала, но ощутила только запах пота и грязи. Да в чем же дело?! Снова прошлась, пытаясь найти причину, но так ничего и не нашла, но ощущала смерть повсюду. Может дело во мне, в моей впечатлительности? Снова уселась и попыталась успокоиться. Всё в порядке, всё в порядке. Конечно, никакого «в порядке» и в помине не было, но мне надо что-то придумать, иначе я скоро сойду с ума от этого запаха.

Надо придумать какой-то транс, отрешиться от всего. Я ничего не могу изменить, поэтому мне надо принять окружающее как данность, научиться смиряться с этим.

Я расплылась сознанием, стараясь слиться с окружающей природой. Я только её частичка, очень маленькая частичка. Слияние всё глубже, всё сильнее, и только тут я поняла истинную причину своего беспокойства — это не запах, это ощущение смерти, идущее откуда-то из глубины Земель Туманов. Ощущение невероятно сильное, идущее то мелкими брызгами, то мощными всплесками. Там всё время кто-то умирал — то поодиночке, то целыми группами. И всё затоплял постоянно нарастающий жуткий фон отчаяния и непонимания. Мне нужно научиться блокировать или хотя бы ослаблять его, чтобы не потерять остатки собственных мозгов и воли.

Постепенно мне это удалось. Фон не исчез, но хотя бы не так давил. И сразу же я обнаружила нечто необычное — маленькие искорки силы и воли. Их было немного, но они были. Наверное, это то, о чем говорил Холс — «нашлись люди, обладавшие силой, властью и способные организовать». Всё правильно. Если круг добрался до городов, то сюда теперь проваливаются и целые армейские отряды, и стража, и начальники всех рангов. После первых часов шока, непонимания, кто-то обязательно возьмёт себя в руки. Это может быть кто угодно — начальник, командир, уголовник или обычный человек. Решительное поведение, уверенные приказы, и ему поверят, за ним обязательно потянутся. Маленькие островки хоть какой-то власти, которые станут быстро обрастать новыми людьми. Они неминуемо начнут разведку, попытаются связаться с другими организованными группами. Два — три дня, и появится некое подобие власти. Ещё неделя, и они решатся уходить.

Я вдруг полностью и окончательно поверила словам Холса, своим видениям. Так и будет. Люди будут идти сплошным потоком, предпочитая умереть в бою, а не от голода в джунглях. Они могут пойти в любую сторону, но до Большого Гнезда всего два дня пути, так что его обязательно обнаружат, и почти наверняка пойдут в эту сторону — к людям, еде. И я окажусь в самом центре это месива. С одной стороны армия, с другой стороны пришлые. Никто не захочет уступать и на многие месяцы всё вокруг будет завалено трупами.

Переговоры? Сдача оружия? Ассимиляция? Холс сам говорил, что они смогу принять тысяч сто, не больше, иначе это грозит голодом, восстаниями и прочим бедами им самим. А если через круг пройдёт хотя бы миллион? Остальным что, умирать, скитаясь по джунглям? И я всё это буду ощущать, видеть, слышать? Я не выдержу! Я сойду с ума!

Решение пришло внезапно, тот самый «вариант на крайний случай». Я уйду в другой мир. Какой угодно, только подальше отсюда. Трусость, бегство, пусть называют как хотят, но это моя жизнь. Пусть я проживу в новом мире всего несколько минут, пусть меня съедят живьем, но это всё-таки лучше, чем медленно сходить с ума, видя, ощущая смерть десятков тысяч людей, и не имея возможности хоть что-то сделать.

На мгновение я засомневалась — а может что-то и смогу? Что? Принять чью-то сторону? А чем виновата другая сторона? Помирить? Здесь слишком мала места, всё происходит слишком быстро, чтобы две цивилизации смогли ужиться рядом. Достаточно кому-то крикнуть: «мы голодные, пойдём и отберём» или «они хотят отобрать нашу еду, убьём их», и кровь будет литься снова и снова.

Я не смогу смотреть на это спокойно, и очень скоро или сама начну убивать, или убьют меня. Не хочу делить людей на правых и виноватых, когда у всех своя правда, и все виноваты только тем, что не по своей воле оказались в это время и в этом месте.

Я с трудом выбралась из своего транса.

— Гман, завтра утром я снова пойду в Земли Туманов.

— Да, госпожа.

— Я постараюсь найти ещё один проклятый круг и уйти через него в другой мир.

— Да, госпожа.

— Больше я не буду тебе приказывать, и ты волен делать что хочешь.

— Вы меня прогоняете? — забеспокоился Гман.

— Я не знаю, каким будет новый мир, даже если и найду его, а твой народ — там — я кивнула в сторону Земель Туманов.

— А как же вы — одна, в чужом мире?

— В первый раз, что ли? — невольно вздохнула я — Как-нибудь устроюсь.

Гман сразу приободрился.

— Тогда и я с вами. Спокойнее как-то.

Я уж не стала уточнять — за кого ему будет спокойнее — за себя или за меня. Хорошая будет парочка, если мы окажемся в безлюдном мире только вдвоем…

Гман разбудил меня, когда рассвет ещё только обозначился. Перекусили всухомятку, Гман взгромозил себе на плечи все наши запасы воды и еды, и мы сразу тронулись. Прошли метров сто, и я, не удержавшись, обернулась. Нехорошо как-то уходить вот так, не попрощавшись, тайком, словно преступники. Большое Гнездо выделялось сгустком темноты, кругом тишина, но я чувствовала, что за нами кто-то смотрит. Непонятно как в такой темноте, но наблюдает, и я почувствовала себя предательницей. Как бы то ни было, но крепость хотя бы на время дала мне приют, еду, покой. Где-то там, может даже в темнице, Мармук с остальными наемниками из нашей группы. Надо бы попрощаться, может даже помочь им, если они в беде. А я как неблагодарная зараза все бросила, и теперь втихушку, в темноте, крадусь, бросив всех.

Совесть начала грызть и попрекать меня, но я себя одернула — чего я добьюсь, если останусь? Скоро здесь начнется смертоубийство, и мне придётся выбирать — на чьей я стороне. И что бы я ни выбрала, будет плохо. Выберу любую сторону — придётся убивать, чтобы не быть убитой самой. Останусь в стороне — и буду по-полной хлебать ощущение смерти с обеих сторон. Я не выдержу этого. Или сойду с ума, или сама начну убивать, руководствуясь только своими эмоциями. Кому от этого станет лучше? Никому! Так что мне лучше уйти. Тихо и незаметно, и пусть обо мне думают что угодно… Быть хорошей для всех всё равно не получится…

В дороге мы не разговаривали. Да и о чем? Впереди неизвестность, строить планы бессмысленно. Тем более, что я, чтобы сэкономить силы, решила идти уже знакомой дорогой. Змеиный проход, Холм кладоискателей, Старый круг — звучит романтично, почти как в книжке про пиратов. А на практике… Это в первый раз интересно, волнительно, когда не знаешь, будешь ли жива после преодоления этого «пунктика». А в этот раз только отмечала — сейчас будет поворот, затем бурелом, затем снова пойдём быстро. Держать защиту для двоих было легко, и вскоре я вообще престала об этом думать — всё получалось само собой. Несколько раз пришлось целенаправленно отгонять особо неприятных созданий, но даже это было всего лишь мелкой помехой — меня всё больше волновало — как мы пройдём мимо проклятого круга, из которого сейчас выходят пришлые. Дорога, по моим предположениям, должна была пройти по касательной к нему, но поможет ли это? Сколько людей и животных за эти дни переместилось сюда? И сейчас все они проходят словно через круг ада — бредут по растоптанной в кашу гнилой рыбе, переползают через тела мертвых и ещё живых. Никто не знает — что, как, почему и когда это кончится. Сколько людей сойдёт с ума, так и не сумев выбраться? Топчутся в рыбном месиве или уже начали прорывать в чистый лес? Что они сейчас делают? Сплошные вопросы.