Порыв ветра - Воронков Николай - Страница 11

Писк девочек отвлёк меня на некоторое время, и когда я снова посмотрела на мальчика, он по-прежнему смотрел в одну точку, ни на что не обращая внимания. Вот это мне уже не понравилось. Неправильно он как-то выглядел, не так. Вечер был прекрасен, настроение отличное, и такая неправильность показалась мне дикой несправедливостью, захотелось поделиться хорошим настроением и с этим странным мальчиком.

Стараясь не напугать его, я осторожно приблизилась и уселась рядышком, но мальчик кажется даже не заметил этого — ни единого движения мускулов или глаз. Всё та же чуть напряжённая поза, сложенные на коленях руки. Уже более смело я стала рассматривать его. Вроде не даун, не идиот. Скорее полная отстранённость от окружающего мира. Вроде бы на Земле это называется аутизм и причин этого не знают. Человек просто ушёл в себя и живёт в каком-то своём мире. А уж какие причины могут быть в этом мире, и что с мальчиком происходит на самом деле — одни местные боги знают. Но помочь хотелось, понравился он мне.

Не удержавшись, я положила свою ладонь на его ладошки, лежащие сложенными на коленях, закрыла глаза и попыталась настроиться на его ощущения. Сначала появилось ощущение тепла детского тела, потом какое-то созвучие, и вдруг я ощутила себя в непонятном месте. Если коротко, то нечто серенькое. Вернее не так. Такое впечатление, что я оказалась, как ни пошло это звучит, внутри огромного надутого презерватива. Пространство диаметром метра четыре, ограниченное тонюсенькой, мягко колыхающейся плёночкой. Полупрозрачная, она пропускала слабый свет, но разглядеть что-то было невозможно. Так, неясные тени, не более. А посреди этого непонятного безобразия снова сидел мальчик. На этот раз он соизволил покоситься на меня, но почти сразу отвернулся и снова замер. Невежливо, конечно, но хоть что-то.

Подойдя поближе, уселась рядышком.

— Привет!

В ответ — ноль эмоций.

— А ты случайно не знаешь, где это мы?

Мальчик чуть покосился на меня.

— Будто сама не знаешь.

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

Мальчишка посмотрел на меня более внимательно.

— А как же ты сюда попала?

— Не знаю — честно созналась я — Ты сидел на скамейке, я села рядом, взяла тебя за руку и оказалась здесь.

— И всё?

— И всё.

Мальчишка насупился.

— Значит, останемся здесь навсегда — и отвернувшись, уткнулся лицом в колени.

Говорил он слишком уверенно, и я ему чуть не поверила. Но ведь я не знаю, что это такое, и меня это совершенно не касается! Надо просто сильно захотеть, и это серая гадость просто исчезнет! Я с сильно зажмурилась, надеяться снова оказаться в пропитанном солнцем лесу, но ничего не получилось. Надо, наверное, не прикасаться к мальчику, чтобы нас ничего не связывало. Я даже отодвинулась подальше, но и это не помогло. Наверное, теперь нас связывало то, что мы оба находимся в этом непонятном шаре.

Я подошла к стенке и попыталась её толкнуть. Никаких проблем. Совершенно невесомая, гибкая, будто скользкая, она послушно прогнулась, но этим всё и ограничилось. Попыталась схватить — но пальцы зацепили только пустоту. Сделала шаг вперёд, но стенка будто отодвинулась. Да что за ерунда! Вот уж не думала на старости лет оказаться в роли сперматозоида. Всего то и надо, что разорвать эту невесомую плёнку, но для начала надо её ухватить, а вот это как раз и не получалось. Я уже почти разозлилась и почти отчаялась, когда в голове мелькнула дурацкая идея. Что там у нас делают с презиками? Правильно, прокалывают, чтобы сделать кого-нибудь очень «счастливым». Дело за малым — найти нечто острое. А что у меня может быть острого, если из всех моих богатств — мешковатое платье? Внимательно оглядела мальчика, но и у него вся одежда была на завязках и костяных пуговицах. Чтобы их заострить, свои зубы сточишь до основания.

Уселась рядом с мальчиком, но тот ни словом не попрекнул за мои попытки выбраться. Просто сидел, неподвижно глядя перед собой. Чувствуя себя полным ничтожеством, стала искать выход из положения. В какой-то момент даже появилась мысль обгрызть свои чуть отросшие ногти и использовать их в качестве иголок. Но потом я сказала себе «Стоп!». Чего я собственно дергаюсь? Почему я зациклилась, что то, что вижу — материально? Телепортацией я не владею, так что единственное место, куда я могла перенестись — это разум мальчика. И то, что я вижу — это наша совместная фантазия. Вернее, ещё чья-то фантазия, которая создала в разуме мальчика этот барьер в виде мутной плёнки. Вроде как он не умер, разум его жив, а вот принимать решения он не может, потому что ничего не видит и не слышит. Может это на всю жизнь, может специально на какое-то время. Но не это суть важно. Важно другое — эта плёнка не может быть материальна, так же как и моё тело. И если плёнка — фантазия не моя и управлять я ей не могу, то вот распоряжаться своим телом я имею полное право. А значит можно попробовать пофантазировать и изменить своё тело (или его часть) в духе «Терминатора-2». Осторожно, сосредоточено я попробовала представить, как моя рука становится пластичной и начинает перетекать в форму большого ножика. Ощущения — дикие и жуткие. Может это и фантазия, но чувствовать, как твои косточки, суставчики текут, сплавляются, становятся единым целым с каменеющими мышцами, не пожелаю никому. Когда открыла глаза и увидела, что одна рука от локтя до пальцев и в самом деле превратилась в матово-белый узкий клинок, стало ещё хуже. Я не идеальна, но своим телом могла гордиться. И вдруг такое — клинок почти полностью повторял контур кисти, разве что края даже на вид выглядели невероятно острыми.

Стараясь отогнать мысли о том, как же я теперь выгляжу, и удастся ли вернуть прежний облик, подошла к плёнке и просто проткнула её. Клинок прошёл сквозь плёнку словно сквозь воздух, не встречая сопротивления, но этим дело и ограничилось. Никаких хлопков, разрывов и прочих киношных эффектов. И вот стою я как дура с рукой по локоть в непонятной мути и пытаюсь придумать — что делать дальше. Попробовала резать, но эффект — нулевой. Попыталась просунуть руку вдоль клинка, но плёнка только услужливо прогибалась. И что дальше?! Так и стоять или снова сесть и подумать? Маленькая зацепка есть — плёнка острое пропустила. Ещё бы расширить прокол и выскочить наружу, что бы там ни было. А почему бы и нет? Страха у меня почти нет — я просто не знаю чего мне бояться. Может в нынешних обстоятельствах это даже на пользу. Закрыв глаза, я попыталась представить новое изменение. Вот рука изгибается, клинок начинает разрастаться, внутри появляется сквозное отверстие, превращая мою бывшую руку в некое подобие тонкостенной трубы. Содрогаясь от вида сосудов, косточек, отпечатавшихся на стенках, с облегчением увидела в отверстии не прежнюю плёнку, а нечто другое. Непонятное, но сейчас это не важно. Главное — вырваться хотя бы отсюда. Я повернула голову к мальчику.

— Эй, как там тебя. Выбраться хочешь?

Мальчик настороженно подошёл. Не давая ему времени впасть в шок от увиденного (сама бы ужаснулась, увидев тётку с трубой вместо руки), резко скомандовала.

— Лезь давай!

Надо отдать должное мальчишке. То ли он очень хотел выбраться, то ещё не понял что происходит, но полез через отверстие весьма шустро. Ощущения… внутри руки ползёт что-то живое и крупное… бррр…

Но вот мальчишка выпал куда-то наружу, и настало время подумать и о себе. Решение нашлось почти сразу. Если уж наглеть и изображать из себя Терминатора, то до конца. Я снова закрыла глаза и представила, как тело начинает плавиться, превращаясь в большую текучую каплю. Вот эта капля тягуче вытягивается и начинает вытекать в проделанное отверстие. Проталкивать собственное тело через собственную рук… Если бы у меня сейчас были отдельные органы, я бы захлёбывалась криком от боли. Но ничего у меня не было и вся боль отложилась где-то в душе. Почувствовала, что вывалилась куда-то наружу, и с облегчением отключилась.

Сознание вернулось как-то сразу. Осторожно ощупала себя — вроде руки на месте и в привычной форме. Где-то в глубине колыхнулось воспоминание о дикой боли, но реальной, физической боли вроде нет. И только после этого я решилась открыть глаза.