Черный столб - Лукодьянов Исай Борисович - Страница 6

Али-Овсад указал ему на крюк вспомогательного подъемника.

– Люльку подвешивай, билирсен?[3] Свои ребята-автогенщик в люльку сажай, поднимай рядом с трубой. Такая же скорость, как труба лезет, да? – Али-Овсад показал руками, как поднимается колонна труб, а рядом с ней люлька. – Лифт! Ап! Билирсен?

Кравцов хотел было перевести это на английский, но оказалось, что Джим прекрасно понял Али-Овсада. Он выплюнул резиновый комок, удачно попав между своими ботинками и ботинками Али-Овсада, и сказал:

– О'кей!

Затем он нагнулся, дружелюбно хлопнул бакинца по плечу и добавил:

– Али-Офсайт – карашо!

И, хохотнув, пошел отдавать распоряжения своим парням.

Через четверть часа люлька, подхваченная крюком подъемника, поползла вверх рядом с обсадной колонной. Здоровенный черный румын из подсменной бригады оглушительно свистнул и заорал:

– Давай, давай!

Техасец-газорезчик выглянул из люльки и, осклабившись, оттопырил вверх большой палец. Затем он выставил, как ружье, горелку и впился огнем в серое тело трубы.

9

Около семи часов вечера представитель Геологической комиссии чилиец Брамулья созвал в кают-компании совещание.

– Сеньоры, прошу высказываться. – Он залпом осушил стакан холодного лимонада и откинул жирный торс на спинку плетеного кресла. – Уилл, не угодно ли вам?

Уилл, несколько оправившийся после приступа, сидел рядом с Кравцовым и листал свой блокнот.

– Пусть вначале мой коллега Кравцов сообщит результаты последних замеров, – сказал он негромко.

– Да, пожалуйста, сеньор Кравцов.

– Скорость самоподъема – одиннадцать метров в минуту, – сказал Кравцов.

– По моим подсчетам, при наблюдаемом нарастании скорости обсадная колонна примерно через четыре часа будет полностью вытолкнута из грунта. Ее нижний край повиснет над дном океана…

– Позвольте, молодой человек, – перебил его сухонький австриец Штамм, единственный из всех обитателей плота при галстуке, в пиджаке и брюках. – Вы употребили выражение «вытолкнута». Если так, то низ колонны никак не может «повиснуть», как вы изволили выразиться. Его, очевидно, будет подпирать то, что вытолкнуло его, не так ли?

– Пожалуй… – Кравцов слегка опешил. – Просто я не так выразился… Теперь о бурильной колонне. Вы знаете, что мы оборвали ее на глубине, но она, несомненно, тоже ползет вверх. По моим подсчетам, ее верхний край находится сейчас на глубине около семи тысяч метров, то есть он поднимается внутри обсадной Колонны, в той ее части, которая находится в толще воды. – Кравцов говорил медленно, тщательно подбирая слова. – К шести часам утра можно ожидать появления бурильной колонны над устьем скважины. Я предлагаю…

– Позвольте, – раздался дребезжащий голос Штамма. – Прежде чем перейти к предложениям, следует кое-что уточнить. Считаете ли вы, господин Кравцов, что вместе с обсадной колонной выталкивается и искусственная обсадка, иначе говоря, оплавленная порода стенок скважины, которая служит как бы продолжением обсадной колонны?

– Не знаю, – неуверенно произнес Кравцов. Он немного робел перед Штаммом, чем-то австриец напоминал ему школьного учителя географии. – Я, строго говоря, не геолог, а всего лишь бурильщик…

– Вы не знаете, – констатировал Штамм. – Пожалуйста, продолжайте.

– Наши газорезчики… – Кравцов прокашлялся. – Газорезчики уже сейчас с трудом управляются. Что же будет, когда трубы попрут… извините, полезут еще быстрее? Я предлагаю срочно радировать в центр, чтобы на плот доставили фотоквантовый нож. У нас в Москве есть прекрасная установка – ФКН-6А. Она мгновенно режет материал какой угодно прочности.

– ФКН-6А, – повторил Брамулья и покивал головой. – Да, это мысль. – Он влил в свою глотку еще стакан лимонада. – Почему вы замолчали?

– У меня все, – сказал Кравцов.

– Сеньор Макферсон?

– Да, – отозвался Уилл. – Мое мнение таково. Скважина прошла в какую-то трещину мантии. Неизвестное вещество, сжатое огромным давлением до пластичного состояния, нашло выход и выталкивает колонну…

– Позвольте, – вмешался Штамм. – Господа, нужна какая-то последовательность. Я возвращаюсь к вопросу об искусственной обсадке. Считаете ли вы…

– Не думаю, мистер Штамм, что стенки скважины могут быть столь сильно разрушены, – сдержанно сказал Уилл.

– Вы не думаете, – резюмировал австриец. – А я думаю, что надо немедленно спустить телекамеру и посмотреть, что происходит с грунтом. Телекамера на плоту имеется, не так ли? Пока мы будем се опускать, обсадная колонна выйдет из грунта, и мы увидим, как ведет себя искусственная обсадка. Я удивлен, господин Макферсон, что вы не предприняли спуска телекамеры с самого начала явления. Прошу вас, продолжайте.

– Да, насчет камеры – моя оплошность, согласен, – сказал Уилл. – Вещество, которое выдавливает трубы, обладает магнитными свойствами. Я проводил измерения с начала вахты и убедился: трубы намагничены. Минуточку, – повысил он голос, видя, что австриец открыл рот. – Я предвижу ваш вопрос. Да, трубы сделаны из немагнитного сплава, но тем не менее это факт: они намагничены. Их магнитное поле нейтрализует ионизатор плазменного резака. Прошу ознакомиться со сводным графиком моих наблюдений.

Штамм поспешно нацепил очки и склонился над графиком. Брамулья, шумно отдуваясь и оттопыривая толстые губы, смотрел через его плечо. Али-Овсад подставил Кравцову волосатое ухо, и тот, понизив голос, переводил ему слова Уилла. Выслушав до конца, Али-Овсад задумчиво поковырял мизинцем в ухе. Старый мастер, на своем веку основательно издырявивший землю буровыми скважинами, был озадачен.

– Хотите что-нибудь сказать, сеньор Али-Овсад? – спросил Брамулья, и Кравцов перевел мастеру его вопрос.

– Что сказать? Бурение-мурение – это я, конечно, немножко понимаю, – нараспев ответил Али-Овсад. – А такую породу, честное слово, никогда не встречал. Давай подождем, это вещество наверх пойдет – тогда посмотрим.

Штамм поднял голову от графика.

– Ждать нельзя ни в коем случае. Неизвестно, что произошло в недрах. Извержение обсадки может вызвать сильные толчки. После спуска телекамеры предлагаю эвакуировать всех на голландский транспорт.

– Ну уж нет! – вскричал Кравцов. – Простите, мистер Штамм, но я поддерживаю Али-Овсада: надо подождать, посмотреть, что последует за выбросом труб. Надо получить информацию!

– Согласен, – кивнул Уилл. – Приборы здесь, уходить нельзя.

Теперь все посмотрели на Брамулью – за ним оставалось последнее слово. Толстяк-чилиец размышлял, поглаживая себя по лысой голове.

– Сеньоры, – сказал он наконец. – Вопрос, насколько я понимаю, стоит так: есть ли прямая опасность? Ответить трудно, сеньоры, поскольку мы столкнулись с непонятным природным явлением. Но я привык подходить к подобным вопросам как сейсмолог. Мне кажется, коллега Штамм, что с сейсмической точки зрения непосредственной опасности нет… Карамба! – воскликнул он вдруг, посмотрев в окно. – Что это такое?

Из устья скважины ползла вверх серая обсадная колонна, а на ней, обхватив ее руками и ногами, висел человек в синей кепке и синем комбинезоне. Монтажники, стоявшие внизу, свистели и орали ему вслед. Из люльки, поднимавшейся рядом с колонной, свесился газорезчик и тоже что-то кричал в совершенном восторге.

– Это ваш парень, Джим? – встревоженно спросил Брамулья.

Паркинсон, хладнокровно жевавший резинку, мотнул головой.

– Это мой бурильщик Чулков-Мулков немножко хулиганит, – сказал Али-Овсад и, выйдя из каюты, вразвалку пошел по обрезкам труб к вышке.

Все последовали за ним.

– Чулков-Мулков? – переспросил Брамулья.

– Да нет, просто Чулков, – усмехнулся Кравцов.

Али-Овсад прокричал что-то вверх. Автогенщик в люльке, повинуясь команде мастера, перерезал колонну метрах в двух ниже висящего Чулкова. Обрезок трубы с Чулковым медленно опустился на крюке.

– Прыгай! – крикнул Али-Овсад.