Ночь восставших мертвецов - Усачева Елена Александровна - Страница 26

Иван Иванович Иванов неприятным тяжелым взглядом посмотрел на застывшего Ильку.

— Отдай, — прошептали стены.

К лицу Шагунова потянулись темные руки. Илька почувствовал на своем языке неприятный горьковатый вкус, словно в рот ему что-то положили. На мгновение стало страшно: вдруг это сбывается его недавнее видение, в котором он становился таким же послушным рабом пергамента, как и все.

Шагунов в панике глянул на Ивана Ивановича Иванова, но тот не шевелился. В глазах его читалась просьба.

Значит, все только показалось?

— Не получите вы больше ничего! — зло прошептал Илька, выхватывая из-за кукольного пояса записку. — Подавись своей куклой!

Он запустил сразу же одеревеневшей куклой в Восставшего Мертвеца, сунул кусочек пергамента в карман, попробовал сдвинуться с места, однако ноги его слушаться отказались. Со спины на Ильку налетел Квасников. Он что-то орал ему прямо в ухо, но Шагунов никак не мог разобрать слов.

— Дубина! Не стой на месте! — наконец донеслось до него.

В каком-то полуобморочном состоянии Илька сделал шаг через порог. Левка выбежал следом, подхватил его под локоть и поволок темными переходами. Сбоку показалась странная ребристая стена. Она все тянулась и тянулась вдаль до бесконечности.

Пока Сашка головой вперед не прыгнул на это невозможное препятствие.

Ребристая стена оказалась книжными полками. Друзья пробились сквозь них и в обвале книг вывалились в книжный зал. Шарахнулись в стороны редкие покупатели. Через стойку перегнулся знакомый продавец. От удивления лицо его вытянулось, а рот открылся.

Квасников всем телом навалился на дверь.

— В другую сторону! — заорал Левка, отпихивая друга, готового и это препятствие взять с наскока.

Илька машинально бежал за приятелями, а в голове у него творилось что-то непонятное. Его мозги упорно не поспевали за происходящим. Он видел спины друзей и не понимал, что они тут делают. Только неприятно-горьковатый привкус во рту давал ощущение реальности происходящего.

Рядом с ним длинными прыжками несся платочный человечек, в пылу сражения с книжными полками свалившийся с его плеча. От всего этого у Ильки рождалось ощущение, что он внутри какой-то компьютерной игры. Чтобы выйти из нее, нужно либо добежать до конца уровня, преодолев все препятствия, либо пробиться сквозь экран.

Туда, к игроку, так увлеченно нажимающему на кнопки и не видящему, что его развлечение из игры превратилось в жизнь.

Улица оглушила машинными гудками, ослепила светом фонарей, миганием рекламных огней.

— Нам нужно разделиться. — От бега Левка еле переводил дух. — Они ищут всех троих, по одному мы им не нужны. Значит, чем дальше мы будем друг от друга, тем лучше.

— Я, чур, на Мадагаскар, — вспомнил Сашка Илькины сборы в дальнюю дорогу. — Там пальмы круглый год цветут.

— А я к бабке за город. — Левка не понял шутки и оставался серьезным. — А ты куда? — Они оба повернулись к Ильке.

Шагунов снова потряс головой. Ему даже показалось, что он услышал, как булькнули его несчастные мозги. Но легче от этого не стало. Илька как будто слышал какие-то голоса. Они звучали сквозь гудки машин, взвизгивания тормозов, громкий говор людей, топот множества ног.

— Я в школу. — Неожиданно пришла к нему идея.

Бегать по городу от призраков — глупее мысли не придумаешь. Спрятаться от них невозможно. Остается действовать против них их же методами. Нужно найти манекен и с его помощью пытаться что-то делать. К тому же у манекена в кармане лежал кусочек пергамента. Плюс к этому платочный человечек и пергамент, отобранный у куклы. Три записки против одной, оставшейся у покойного Ивана Ивановича Иванова. Да они просто мощная сила.

Илька попытался похлопать себя по карману, чтобы проверить сохранность пергамента, но рука почему-то не поднялась, словно на нее напал временный паралич.

— Скоро восемь. — Левка, прищурившись, посмотрел на электронные часы над ближайшим магазином. — Сегодня пятница. Школа уже закрыта. Лучше пошли по домам. Надо на время у кого-нибудь спрятаться, пока вся эта история не забудется.

— Я в школу, — упрямо покачал головой Илька. — Надо посмотреть, куда делся манекен. Да и энциклопедию он мою утащил.

— Там уже, наверное, дверь закрыли. — Сашка растерянно смотрел на приятеля и не понимал, что с ним такое происходит. — Глупо сейчас идти в школу. Они нас там будут ждать. Тебе что, жизнь твоя не дорога? Тогда легче под грузовик броситься, чем снова с этой компанией встречаться.

Мимо по дороге как раз пропылил огромный грузовик с ярко-оранжевым кузовом.

Шагунов проводил взглядом громыхающий самосвал.

Он и сам не очень понимал, что он забыл в школе. То, что манекен там заперт (если он, конечно, до школы добрался, смог проникнуть в кабинет труда и там спрятаться), было даже хорошо. До недавнего времени их противники не проявляли прыти и сквозь стены не просачивались. А значит, до понедельника можно спать спокойно — без целого пергамента старик с призраком генеральное наступление не начнут.

Однако какая-то часть его сознания упорно твердила, что на выходные оставлять манекен без присмотра нельзя. Что добром это не кончится, что нужно идти на пятый этаж школы и уже там, на месте, разбираться.

— Можете хоть на Северный полюс отправляться, — буркнул он. — Я в школу.

— Давно не был, да? — ехидно осведомился Левка. — Или пойдешь спросишь, что задали на понедельник? Шагунов, проснись! — заорал он ему прямо в лицо. — Два придурка собираются нас убить. И не просто убить, а сделать из нас шкурки для своих экспериментов.

«Не слушай его, — пробормотал в Илькиной голове вкрадчивый голос. — Ты прав. Забирай своего платочного человечка и иди в школу. Человечек поможет проникнуть в здание. А друзья пускай делают что хотят».

— Друзья пускай делают что хотят, — с трудом произнес Шагунов. — Я иду в школу.

В доказательство своих слов он развернулся и потопал по дорожке между домами.

— Чтобы я в эту школу добровольно пошел, — пробормотал Сашка, озадаченно почесывая затылок.

— Не нравится мне это. — Сидоров нервно дернул ртом. — Какой-то он не такой.

— Если бы у тебя глаза отобрали, а потом вернули, ты бы тоже был на голову стукнутый, — отозвался Квасников. — Куда мы сейчас?

— Я домой. — Левка перестал сверлить Илькину спину взглядом и глянул по сторонам. — Есть хочется. Да и поспать не мешало бы. Надоело мне все.

— Тогда я тоже домой, — решил Сашка. — Гляну, что там и как. И если опять этот старик в телефоне поселится, рвану к брательнику. Он у меня на соседней улице живет.

— Ну, тогда бывай. — Сидоров поднял руку в знак прощания. — До понедельника. Если что — звони.

— И ты звони, — отозвался озадаченный Сашка.

Ему казалось, что после всего, что они пережили, вот так взять и разойтись нельзя. Что не могут они расстаться до понедельника, потому что до этого самого понедельника еще целых два дня, и как их прожить, неясно. Что нельзя оставлять Ильку одного, что он способен наделать таких дел, после которых понедельника у них может вообще не быть.

Расстроенный Сашка побрел вдоль по улице.

Левка еще медлил. Он с задумчивым видом смотрел по сторонам, словно в лицах прохожих можно было найти подсказку, как быть дальше. Но прохожие не были посвящены в его проблемы, поэтому просто огибали Сидорова и бежали дальше по своим делам.

— Дверь-то вы у меня закрыли, — вдруг забеспокоился Левка, ощупывая свои карманы.

— Ага, захлопнули. — Квасников вернулся обратно. — Только я там сумку у тебя взял, чтобы бутерброды положить. А куда дел, не помню.

— Это ладно. — Сидоров искал предлога, чтобы задержаться, и не находил его.

— Ладно, — согласился Сашка. — А Илька теплые вещи у тебя брал, мы на Мадагаскар собирались. Он их, наверное, куда-нибудь положил. Может, догоним, спросим? — заторопился он.

Но Левка равнодушно махнул рукой, отвернулся и зашагал прочь.

Квасникову очень хотелось повторить этот жест, отрезающий его от всех проблем и от всего мира. Но махать рукой было некому, Левка ушел, поэтому он просто отправился домой, размышляя о том, какая у них все-таки странная компания подобралась. Совершенно чокнутый Шагунов, ненормальный Сидоров и единственный человек с головой — он, Сашка Квасников.