Ленинград действует. Книга 2 - Лукницкий Павел Николаевич - Страница 108

Высоко в небе показались черные точки. Они быстро увеличивались. Послышался гул моторов. Двенадцать немецких самолетов приближались к медленно движущимся судам.

Капитан парохода «No 8» Н. Д. Бабошин выскочил из каюты, встал у штурвала рядом с Ногаем. На пароходе «Никулясы» и на баржах пулеметчики стали у своих мест. Лишняя команда убралась по своим каютам. Кое-кто надел на себя спасательные нагрудники.

Самолеты разделились на две группы. Одна шестерка направилась к пароходу «Никулясы», вторая – к «No 8». Первый самолет спикировал на баржу No 4084. Старшина Семенов, открыв из пулемета огонь, крикнул:

– Или тебе, или мне конец!

Одна из четырех бомб влетела в открытый люк баржи, пробила корпус и взорвалась. Сбитый с ног пулеметный расчет вскочил и снова открыл огонь по второму, пикирующему бомбардировщику. Баржа тонула. Перебитый осколком буксирный трос дал свободу пароходу «No 8». Маневрируя полным ходом, он держался, уклоняясь от разрывов бомб, невдалеке от баржи.

Окутанный дымом, фонтанирующей от разрывов бомб водою, порой совершенно скрываясь, пароход «Никулясы» непрерывно бил по самолетам из пушек и пулеметов. Капитан парохода «No 8» Бабошин вновь и вновь увертывался от сбрасываемых на него бомб. Четыре бомбы разорвались вокруг парохода почти од новременно, обдав его водой и осколками. Кочегар Павлов без страха бегал по палубе и, задрав голову, кричал:

– Вон, вон, самолет слева! А вон пикирует справа, сейчас пустит бомбу!

Шестидесятилетний механик Терентьев стоял безотлучно в машине, выполняя приказания капитана. После каждой серии бомб команда выскакивала из кают и, удостоверившись, что пароход не тонет, снова пряталась по каютам. Жена капитана, маленькая, сорокапятилетняя, черноглазая «тетя Рая», плававшая на пароходе коком, вбежала в кубрик к кочегарам, спряталась за деревянный шкаф, где хранилась «роба»– рабочая одежда команды.

– Тетя Рая, ложись на пол! Дерево не защитит тебя!

– У вас на полу грязно! – ответила тетя Рая, не соображая, что говорит, и поглубже втиснулась за шкаф.

На койке крепким сном спал кочегар Абросимов Его тщетно пытались разбудить.

– Бросьте его будить! – сказал кто-то. – Пусть умирает сонным!

Самолеты продолжали гоняться за беззащитным пароходом, кидая в него одну за другой бомбы. Пароход убегал от них, виляя, описывая круги, давая то «полный вперед», то «полный назад». Одна бомба упала так близко, что машина от сотрясения застопорилась. Это спасло пароход: следующая бомба упала в семи-восьми метрах от носа. Она неминуемо угодила бы в пароход, если б машина его не застопорилась. Осколки стекол, столы, табуреты, посуда прыгали и перекатывались от воздушных волн. Тяжелые железные крышки машинного фонаря, которые с трудом могут поднять два человека, легко открывало, поднимало и с грохотом опять захлопывало. От этого грохота механик Терентьев потерял соображение: ему показалось, что пароход накренился и погружается в водную пучину, что все убиты и только он остался в живых. Он полез по трапу наверх, высунул голову на палубу, закричал:

– Эй, кто там остался в живых? Или все померли? Неугомонный кочегар Павлов подбежал к нему:

– Терентьич, давай самый полный! Опять пикируют!

Когда бомбежка на несколько минут прекратилась, капитан Бабошин облегченно вздохнул. Настроение его сразу переменилось. Ему захотелось пошутить.

– Ногай! – крикнул он. – Сейчас опять будут бомбить!

Ногай лег ничком. И тут, рядом с пароходом, оправа и слева одновременно раздались два взрыва. Пароход подпрыгнул. Правее носа взорвалась третья бомба…

А пароход «Никулясы» все продолжал стрелять. Оставив в покое юркий пароходик «No 8», шестерка самолетов, бомбивших его, соединилась с шестеркой других, чтобы доконать озерный пароход «Никулясы»…

В этот момент подоспели наши самолеты. Начался воздушный бой. Бомбежка кончилась. Команда вышла на палубу парохода «No 8». Ногай осторожно высунул голову из рубки: что творится вокруг? Желтое лицо помощника капитана было черным, сверкали лишь глаза да зубы. Это угольная пыль, поднятая воздушными волнами из бункеров в кочегарке, залепила его лицо, когда он лежал в рубке.

Команда, глядя на лицо Ногая, начала смеяться. Смех перешел в хохот – в слезы, граничащие с истерикой. Это была нервная реакция на только что пережитое. Это был хохот отчаяния невооруженных людей, у которых не было ничего, чем в трагический момент они могли бы отстаивать свою жизнь.

Разбомбленная деревянная пустая баржа погрузилась в воду до палубы. Пароход «No 8» взял ее на буксир, повел к месту назначения. Впереди шел простреленный осколками во многих местах, густо дымящий пароход «Никулясы» со своей баржей, на которой люди скатывали с палубы кровь. День был безоблачным, ясным, солнечным, чуть дул ветерок…

И только тут я скажу, что рулевым на вахте парохода «Никулясы» в этот час была удивительная девушка – Тося Киселева, проходившая на нем практику в день, когда началась война, студентка техникума речного флота. Это именно она, плававшая матросом, рулевым, а потом ставшая помощником капитана, заставляла пароход совершать те немыслимые циркуляции, которые спасли его от – всем казалось – неминуемой гибели! До нее на Ладоге еще не было женщин, которые умели бы водить корабли!..

Когда забытый всеми кочегар Абросимов проснулся, его спросили: слышал ли он, как немецкие самолеты бомбили пароход? Он сделал удивленное лицо и ответил отрицательно…

… В этот день, 30 октября, был налет и на бухту Морье. Надо сказать, что здесь перед тем проводилась интересная и важнейшая для обороны Ленинграда работа.

К осени выяснилось, что план доставки в Ленинград топлива через Ладожское озеро не выполнен. Единственная крупная электростанция в Ленинграде работала на твердом топливе и не могла обеспечить на зиму город и фронт. Без Волховстроя уже нельзя было обойтись. Эта гидроэлектростанция была уже отремонтирована. Линия трассы электропередачи также была восстановлена везде… кроме занятой немцами полосы кольца блокады. Но как же перекинуть ток через этот разрыв?

Решено было проложить несколько ниток электрокабеля по дну Ладожского озера – от Конкорева (южнее порта Осиновец) до Кареджи.

Для прокладки кабеля приспособили новую железную баржу, выделили в качестве буксировщика тральщик, дали им в подмогу канальный пароход «Каракозов» и один тендер. Работа по прокладке кабеля началась осенью и производилась только в ночное время.

После захода солнца, с темнотой, выходили из Конкорева. Многочисленные рабочие и специалисты, находившиеся на барже, за ночь прокладывали одну линию. Надо было проложить пять рядов линий. Heмцы узнали о проводившейся здесь работе и пытались разбомбить баржу, но искали ее тщетно: баржа для прокладки кабеля выходила примерно раз в декаду, и немцы не могли распознать, в какую именно ночь. В остальное время баржа находилась в Морье, здесь люди наматывали кабель на барабаны, вели подготовку к очередной прокладке, с тем чтобы при выходе в озеро уже не было никаких задержек.

Однажды утром, в сентябре, когда одна из линий кабеля была уже проложена и выведена на противоположный берег, немецкие бомбардировщики накинулись на людей, работавших на берегу. Зенитная артиллерия отогнала бомбардировщиков, им не удалось причинить кабельщикам вреда.

30 октября был совершен второй налет. В эту ночь произошла заминка, баржу, тральщик и пароходы рассвет застал на середине озера. Здесь настигли их четыре немецких бомбардировщика, шедшие под прикрытием двух истребителей. Было сброшено шестнадцать бомб. Только на барже оказалось убитых девятнадцать человек и раненых – двенадцать. Немало жертв оказалось и на тральщике. Изувеченный тральщик мужественно отбивался, отгонял бомбардировщиков. Вода вокруг каравана кипела от разрывов бомб. Сбросив весь свой смертоносный груз и не потопив ни одного судна, самолеты улетели. Перевязав раненых, кабельщики продолжали свою работу, провели еще одну линию кабеля. Все пять линий легли как надо. К зиме Ленинград получил электроэнергию с Волховстроя, равную ежесуточной норме в двести тонн топлива…