Бином Ньютона, или Красные и Белые. Ленинградская сага. - Белоусов Валерий Иванович "Холера -Хам" - Страница 15

Для начала мы галопом промчались в заводскую научно-техническую библиотеку, где в огромном двухсветном зале за дубовыми столами с уютными лампами под зелеными стеклянными абажюрами на них прилежно занимались десятки инженеров и техников. Там совершенно старорежимного вида техник в золоченом пенсне выдал нам соответствующие каталоги всех ведущих фирм мира…

Потом Лацис сделал несколько телефонных звонков и радостно сообщил, что сегодня же вечером почтовый рейсовый аэроплан советско-германской авиакомпании «Дерулюфт» доставит в Ленинград из Дессау требуемую деталь прямо с центрального склада дружественной Союзу ССР фирмы «ИГ Фарбениндустри». А если и она не удержит — ну, тогда действительно придется обращаться прямо к «Dupont». Хоть это и значительно дороже, но Наркомвнешторг, надо полагать, такую трату выдержит! А вот, боюсь, на наш советский завод «Красный Треугольник» весьма скоро наведаются те, кому следует, и зададут кому надо несколько компетентных вопросов… Сальниковое уплотнение, это же вам не галоша и даже не презерватив! Тут особая надежность требуется!

— Так что, давайте, товарищ Згурский, заканчивайте завтра же заводские испытания! Пора нам немедленно переходить к испытаниям полигонным, которые мы совместим прямо с войсковыми, непосредственно на фронте!

— На каком фронте? — чуть оторопело спросил инженер Саня.

— На Северном, разумеется! — улыбнулся товарищ Лацис…

… Троллейбус нашей родной питерской марки ЛК, второго маршрута, совсем недавно, буквально неделю назад, продленного от Старо-Петергофского проспекта до самого Автово, неслышно шелестя шинами, катился к центру города.

Видит Бог! Не очень-то я люблю эти троллейбусы. Хоть в них не слышно ни лязга, ни грохота стальных колес, ни визга реборд на повороте, как в старом добром трамвайчике, и сиденья там мягкие, но… Слыхали ли вы, чтобы питерский трамвай хоть раз с моста падал? Вот то-то и оно! А я все не могу забыть про ту трагедию, когда вот такой же ЛК свалился, пробив ограждение набережной, в Фонтанку…Говорят, его на гололеде занесло! Водолазы «ЭПРОН»-а потом из ледяной, черной воды вытащили тринадцать обезображенных трупов… Так что мне милее старый добрый «Браш» (Моторный трамвайный вагон фирмы Brush Electrical Engineering Company, широко применяемый в Совдепии. Прим. переводчика), где на двери патриархально нанесена горизонтальная полоска, отмечающая рост ребенка в один метр, с которого плата за проезд не взимается! А если рост был чуть выше, то родители возмущенно кричали: «У него рост ровно метр, а это его рост вместе с кепкой!» От этого и пошла, кстати, поговорка — «рост метр с кепкой»… а москвичи-то и не в курсе! Впрочем, говорят, на линию уже вышел целый трамвайный поезд, новейший «Голубой экспресс» ЛМ-36, полностью спроектированный и произведенный у нас в Союзе. Но я его еще пока не видел, он, вроде, по загородной пятьдесят второй линии до железнодорожной платформы «Сосновая Поляна» бегает… или по тридцать шестой, до яхт-клуба Стрельны?

Устроившись поудобней возле покрытого снизу тоненькой корочкой льда окошка, чувствуя, как мои ноги под мягким дермантиновым сиденьем обдувает теплый ветерок от калорифера, я внимательно слушал рассказ инженера Сани:

— История эта началась аж в 1931 году, когда Арткомитет выдал КБ-2, в котором работали наши камрады из «Рейнметалла», задание на разработку триплекса: 400-мм мортиры, 305-мм гаубицы и 203-мм пушки, перевозимых на едином лафете, на гусеничном ходу.

В 1932 году ГАУ рассмотрело все проекты и на пленуме ЦК было принято постановление «утвердить проект комбинированной системы 400/305/203-мм проекта завода «Большевик» для дальнейшей разработки и изготовления опытного образца, но…

— Что же помешало? — спросил я.

— Плохому танцору всегда яйца мешают, а нашим военным — начальство! О покойных говорят или хорошо, или ничего…Но я таки скажу! Нашим инженерам надо бы поставить золотой памятник тому злосчастному аэровагону! Потому как Тухачевский и его компания вследствие своей некомпетентности полностью срывали все планы создания артиллерии особой мощности. Поначалу эти деятели потребовали, чтобы новые орудия стреляли беспоясковыми снарядами, то есть полигональными, нарезными или подкалиберными. Были испытаны десятки самых экзотических боеприпасов всех этих трех типов калибром от 203 до 368 мм…

— Ой, умру! Ведь из-за этих снарядов меня мало что из Армии вышибли, так еще и в психушку закатали… И вот, не прошло и десяти лет, как вдруг выяснилось…

— А что Вы хотите? У Вас образование какое?

— Незаконченное высшее…Физмат. И потом артиллерийское училище.

— А вот у замнаркома по вооружению Тухачевского образование было — училище пехотное, у замнаркома тяжелой промышленности и начальника Главного мобилизационного управления Павлуновского — три класса церковно-приходской школы, а нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе — вообще был недоучившийся фельдшер! (Недоучившемуся в духовной семинарии Сталину отсутствие высшего образования никогда не мешало. Видимо, дело всё-таки в мозгах: либо они у человека есть, либо их нет. Прим. переводчика) Вот и покровительствовали они техническим авантюристам типа Курчевского и Бекаури. Кстати, свернувшим себе шею в одном вагоне вместе с ними…

— Да, весьма закономерный финал!

— Ну наконец, в 1937 наша делегация (я тогда ещё практикантом был!) посетила завод «Шкода», где присмотрела среди прочих интересных вещей 210-мм пушку особой мощности. Вместо того, чтобы просто приобрести лицензию, мы пошли своим путем! Купили три орудия вместе с ремкомплектом и ЗИПом, привезли в Союз и стали это дело копировать… То есть улучшать!

Началось всё с того, что какая-то сволочь из ГАУ начертать изволила: «Раздельно-гильзовое заряжание, это минус! Надо картузное!» Немцы делают свои новейшие системы с раздельно-гильзовым, французы с раздельно-гильзовым, даже тупые американцы с ним же… Но нет! Мы пойдем своим, особым путем! Год мы мучились с этими тряпочками, создавая сгораемую гильзу, затем приспосабливали эжекторное продувание ствола, чтобы выдувать не полностью сгоревшие клочки шелка, а потом…

— Стойте, стойте! Сейчас угадаю. Мудрецы из ГАУ решили все назад вернуть в первобытное состояние, приказав сделать все, как было раньше!

— Точно! Дым назад в трубу, угольки в дрова, а дрова в березки… С нашими комдивами вовек не соскучишься. Ну, в конце-концов, довели мы всё-таки нашу красавицу до ума! Получилось ничего себе, почти как у чехов… Вот Вам Таблицы Стрельбы, ничего, что они на немецком?

— Ничего, я свободно читаю… а Наставление Службы есть?

— Только в «синьке»! (Светокопия. Прим. переводчика). Однако разобрать отдельные слова можно…

И мы углубились в восхитительный мир технических описаний…

… Шипя пневматикой, двери троллейбуса сложились передо мной гармошкой, открывая выход. В лицо пахнуло хрустящим, как антоновское яблочко, морозцем… К ночи стало здорово «замолаживать» (см. Даль. «Пословицы и поговорки русскаго народа». прим. переводчика). Так, сперва на службу, надо оставить там чертежи, таблицы и документы… Не тащить же их в коммуналку? В восьмиметровой комнате с грудным младенцем особо не позанимаешься, а на общей кухне… Сами понимаете! Стоит только на секунду отвлечься, как самые важные бумаги либо растащат на самолетики соседские детишки, либо бабушка Фрося использует для печения пирогов.

Так, куда же я удостоверение засунул? Ага, вот оно…опа.

Перед входом в Кресты стояла Анюта, держа на руках плотно укутанного в ватное одеяло малыша:

— Ага! Попался, сволочь! Я там с ума схожу, а он тут на троллейбусах катается… И что это ты на себя нацепил, как последний клоун? Где твое пальто, лишенец? Проебал? Да ведь мы за него еще по рабкредиту не расплатились!

— Солнышко, не волнуйся… Я все объясню!

Анюта ловко попыталась пнуть меня в коленку (Слава Богу! Хоть выше не целилась. Это уже хороший признак!) Я так же ловко от неё увернулся. (Все же некоторый опыт счастливой семейной жизни выручает в трудных жизненных ситуациях!)