Коллекция «Этнофана» 2011 - 2013 - Кирюхин Илья - Страница 56

Ким отпил из чашки немного своего кофе, которое помогало его мозгу очнуться с утра. Юноша провел рукой по волосам и замер.

В прихожей хлопнула дверь и кто-то вошел. Громов мгновенно встал из-за стола и кинулся коридор.

— Эгэ, жители! — прозвучал знакомый голос, окликая хозяев квартиры, — есть кто-нибудь? Ким!

Следом за голосом в коридоре появился высокий и худой парень в коротком драповом пальто черного цвета.

— Влад! — улыбнулся Громов, глядя на пришедшего, — какими судьбами?!

— Да вот решил заглянуть, как вы тут. Ну, еще мне надо кое-что решить по математике. Ты ведь поможешь? — Влад не раздеваясь, прошел на кухню.

Ким принял из рук друга планшет, на котором были задания.

— Слушай так ведь это, вообще легкотня, — откликнулся юноша, следуя за Владом на кухню. Ким закрыл глаза, пытаясь понять свои ощущения. В его голове ярко мигнула вспышка, и всюду начали появляться числа, миллионы чисел. Открыв глаза, Громов увидел мир по-другому. Все предметы состояли из цифр, вся окружающая материя состояла из цифр. И на фоне этой невероятной математической мистерии задачки Влада показались юноше сущим бредом.

Он кинул взгляд на планшет и на ходу начал писать.

Эпизод 2. Часть 1

Лейтенантский вальс

Зима нынче без снега. Холодно, сухо и без снега. Над Камчаткой уже вторую неделю чистое безоблачное небо. Никаких намеков на осадки. Даже ветер, кажется, дует по расписанию.

Но сегодня великий день. С самого раннего утра некое непонятное чувство торжественности и неподдельной радости висело в воздухе.

Через форточку, которая была открыта на всю ночь в целях закалки, дул свежий ветер. Солнце, встававшее у нас раньше всей страны, теперь светило прямо в мое лицо, фокусируя свои лучи через стекло. Я поежился, но отворачиваться не стал. Не спалось мне уже минут десять, и я ждал просто повода, чтобы встать.

Сегодня в летном училище имени Чкалова выпускной вечер. Да-да именно сегодня. Несмотря на то, что за окном декабрь, в душе у всех кадетов всегда май. Из-за этого треклятого конфликта с китайцами все кадеты вышли в небольшой «академ».

Командование российского космофлота распорядилось, чтобы всех участников боевых действий на орбите Земли, Марса и Ганимеда приставили к наградам. Также поступило распоряжение, о том, чтобы особо отличившимся пилотам разрешили сдать выпускные экзамены экстернатом. Таких оказалось не очень-то и много. Все человек десять, одиннадцать.

Но так уж получилось, что меня, кадета Ивана Сафина и моего лучшего друга кадета Мая Петрова зачислили в эту группу отличившихся.

Всю осень и половину декабря, мы вкалывали как проклятые. Как-никак сдавать экзамены нам предстояло со старшими курсами без каких-либо поблажек, а чтобы достойно сдать экзамены, нужно было достойно подготовиться. В связи, с чем пока наши сокурсники изучали курсы выживания и подготавливались к зачетам по стрельбе, мы с Маем усердно зубрили множество всевозможных понятий и терминов.

Одно время у меня даже была такая мысль, чтобы отказаться от экстерната, потому что это было попросту невыносимо.

Иногда мы ночами сидели с Петровым за рабочим столом в нашей комнате и как черти придумывали новые тактики боя и разбирали головоломки, подсунутые майором Дариным, преподавателем военно-тактического дела.

— Ванек, а что должна делать группа «Альфа»? — спросил у меня Май, показывая на свою задачку. Я бегло посмотрел в условие.

— Пусть самоуничтожится!

— Нет, я серьезно спрашиваю.

Я почесал интерактивным карандашом затылок и вдумчиво посмотрел в записи друга. После нескольких часов бесконечной работы в глазах уже плясали огненные пятна и прочие непонятные рисунки. Чтобы хоть как-то отвлечься от работы мы с Маем по очереди играли в крести нолики, то в моей тетради, то в его.

— Тут, наверно, нападать надо с фланга.

Петров непонимающе посмотрел на задачку, в поисках «нападения с фланга».

— А, — протянул он, — ну может быть.

Примерно так бредово прошла вся наша осень. Единственными радостями, которые позволялись старшекурсниками (а мы с Петровым теперь причислялись к 9 курсу), были полеты на пограничные заставы близ Магадана.

Хоть по документам эти полеты и значились как рабочие вылеты, на самом же деле это были небольшие выходные, потому что, добравшись до частей на побережье холодного Охотского моря, кадетов тут же отпускали на выходные в прилежащие к частям населенные пункты.

Вот это были деньки. Можно было беззаботно побродить по тихим улочкам тех маленьких городков, что как грибы росли на побережье. Трех кадетов Петрова; Сафина, то есть меня и Ставропольцева часто отправляли в одну и ту же пограничную часть рядом с которой стоял небольшой городок «Красная поляна».

— Прям, как на Черном море, только холоднее раз в сто, — нередко шутил Май, когда выбирался из своего истребителя на посадочной полосе.

Приморский климат никогда не был здесь мягким, поэтому радоваться приходилось другим вещам. Например, многие солдаты, слышавшие о Русско-китайском конфликте лишь через новости, с удовольствием слушали байки юных пилотов, которые, как рассказывал краснобай Ставропольцев, «в прямом смысле слова, прошлись через все круги ада и окунулись в озеро люцифера».

Конечно, все то, что досталось на долю Петропавловских кадетов, не было обычной прогулкой по космосу, но и «озеро люцифера», про которое заливал Ставропольцев, было уж слишком. Больше нас, конечно же, спрашивали о битве на орбите Марса, потому что такого грандиозного сражения в космической истории России еще не было.

— Ну и как оно? Каково там было-то? — с горящими от любопытства глазами, спросил один из солдат, когда перед отбоем мы собрали в казарме всех вокруг себя. Рассказывали обычно Май или Ставропольцев, я же лишь только поддакивал или соглашался с той околесицей, что они оба несли. Самому мне, с того момента, как меня «убили», что-либо рассказывать расхотелось.

— Ну, в общем, дело было так, — начал Ставропольцев, взмахивая руками, — мы тогда с очередной боевой операции возвращались и как раз подоспели в самую топку…

— А, правда, что там был флагманский крейсер «Сокол»? — вдруг перебил его кто-то из бойцов.

— Правда. Мы на нем и прилетели туда. Только вот жалко, что его эти узкоглазые уничтожили. Я лично видел как у «Сокола» реакторные отсеки взорвались, и гигантский огненный дракон на полнеба поглотил его! Если там еще кто-то оставался в живых, то им чертовски не повезло. Такая вспышка была! Нас к тому моменту уже эвакуировали с поля боя. Наша эскадрилья билась как один. Не знаю, сколько этих китайцев я тогда положил из главного калибра, но эти сволочи, получили свое. И за Генку и за Аргентину, за всех, в общем, я им отомстил…

Так и продолжалось. Молоденькие девочки, которым доводилось разговаривать с красавцами кадетами, особенно усердно слушали обо всех тех подвигах, на которые юные пилоты шли сломя голову ради своей страны.

Честно говоря, тогда, во время битвы на Марсе, я думал что уже никогда не почувствую под ногами твердую землю.

Доверенный мне истребитель ХRA-73 эвакуировали с поля боя практически по частям. Из-за отсутствия маршевых дюз, которые сорвало мне чьими-то ракетами, вражеские радары не воспринимали борт 20/17 Сафин, за вражескую боевую единицу. Наверно лишь, поэтому мне и удалось выжить. Мая эвакуировали еще раньше, он успел катапультироваться из разваливающегося налету истребителя, и его подобрал катер эвакуатор. Уже с борта уцелевшего крейсера «Меченосец» мы наблюдали за тем как «Сокол» проваливается в термоядерном урагане. Огромные запасы ДТ топлива детонировали, создав мощнейшую точку гравитационного коллапса, что поспособствовало небольшой чистке космоса от лишнего металлолома. Ураган слегка прибрался на орбите Марса.