Точка невозвращения (СИ) - Рассветных Дана - Страница 57

Я натянуто рассмеялась над очередной глупой шуткой заместителя казначея. Тот был как всегда напыщен и горделив, и, тоже как всегда, не хотел отходить от меня ни на шаг. Спасите же меня кто–нибудь!..

– Маркиз Торский, – раздалось вдруг за моей спиной холодное приветствие, сказанное очень хорошо знакомым мне голосом. – Прощу прощения, что прерываю вашу занимательную беседу, но я вынужден украсть у вас госпожу Мару для танца. Надеюсь, моя леди, вы не откажите мне в этом?

– Для меня великая честь танцевать с вами, мой Повелитель, – повернув голову в профиль к Гайрону, но так и не оборачиваясь к нему, склонилась я в придворном реверансе и подала руку.

– Вы нарушаете этикет, стоя спиной к своему правителю при разговоре с ним, – мягко и совершенно беззлобно заметил демон, кружа меня в Весеннем вальсе.

– Вы сердитесь на меня за это?

– Отнюдь, – издал смешок мужчина. – Мне это чертовски нравится. Весь этот придворный официоз надоел мне хуже тертой редьки.

– Простите?

– Это такое блюдо, родом из одного человеческого государства. Меня угощали им на церемонии приветствия. Признаюсь честно, отведав сие поистине уникальное по вкусу яство, я всерьез решил – это не очень тонкий намек на то, что мне тут вовсе не рады и желают моего скорейшего отбытия.

– Они хотели обратить вас в бегство отвратительным вкусом еды?

– Знаете, это было бы вполне возможно, если бы они сказали, что мне предстоит питаться исключительно тертой редькой на протяжении тех пяти дней, что моя делегация должна была пробыть в том государстве.

Я впервые за этот вечер рассмеялась искренне.

– У вас отличная улыбка, Мара. Мне всегда доставляет удовольствие любоваться ею.

Я ощутила, как к моим щекам приливает жар.

– Ну что вы, право, – как можно непринужденнее отмахнулась я. – Или вы хотите ввести меня в смущение? Тогда это у вас получилось.

– Вы так мило краснеете, что я не мог удержаться, – он невинно на меня посмотрел, и я не могла не рассмеяться еще раз.

Когда танец закончился, Гайрон пригласил меня во внутренний дворик дворцового сада, где признался, что давно испытывает ко мне нечто большее, нежели обычную симпатию и надеется на мой ответ. Но я к тому времени уже была влюблена в него и ответ дала немедля. Так началась наша история.

Его жена была мертва, но Гайрон ненавязчиво да мне понять, что вспоминать ее при нем все же не стоит. Мне всегда казалось, что он ненавидел ее, но не понимала, за что, ведь бывшая правительница была очень слабенькой, безобидной мышью, не более. Хотя, по разговорам придворных, раньше она была яркой, уверенной в себе женщиной, и это ее муж якобы превратил ее в бледную тень самой себя. Я не верила в это. А может, просто не хотела верить. Не знаю…

Но, так или иначе, от той, другой, у моего Гайрона остался сын. Он не особо был привязан к мальчику, но мне чем–то нравился этот высокомерный паренек. Наверное, тем, что он был добрым, несмотря на своего отца. Так мне казалось. И я, хоть Мефистор и был холоден ко мне, стала заботиться о нем. Повелителю было все равно, его раздражал его сын. А я вот привязалась к нему. Но только до поры до времени. Вскоре я узнала, что… у меня будет свой собственный ребенок.

Гайрон, узнав об этом, очень радовался, он носился со мной как курица с яйцом, запрещал прогулки верхом, заваливал мою комнату фруктами, угрожая, что если я не съем все это в самое ближайшее время, меня ждет самая страшная кара, которую он только сумеет придумать для меня. Я только смеялась над этим – мой демон боялся обнять меня лишний раз, не то что причинить какой–нибудь вред. Правда, при остальных он оставался таким же, каким его привыкли видеть – холодным, жестоким правителем.

Но пусть его и прозвали Гайроном Жестоким, если бы кто–то только увидел, каким счастливым он выглядел, принимая на руки своего новорожденного сына… Тогда же и зародилась их кровная связь – такое бывает, когда ребенок с родителем связаны своими душами. Когда наш малыш подрос, Гайрон рассказал мне, что хочет сделать именно его своим наследником. Это было незаконно, ведь у него уже был старший сын, но когда я сказала это Повелителю, он только презрительно бросил, что не жалеет видеть это отродье на своем троне.

Это было его роковой ошибкой – все время нашего разговора за дверью моих комнат стоял сам Мефистор, пришедший посмотреть на своего брата. Как сейчас помню, как он ворвался в мои покои, и какой яростью и болью пылали его глаза. Гайрон грубо выгнал его тогда. А через неделю последовал дворцовый переворот… Наследник сверг своего отца и сам занял трон.

Как же я ненавидела его! Я почти истекала кровью, и только мысль о моем сыне придавала мне сил жить дальше. И я справилась, даже на похоронах не позволила себе разрыдаться, хотя так хотелось… Но вскоре после одной трагедии последовала другая – мой ребенок начал медленно умирать. Я не понимала в чем дело, ведь ни один целитель не мог определить симптомов, пока один из них не рассказал мне, что видит на моем дитя след оборванной кровной связи. Оказалось, что такой разрыв смертелен, и моего сына уже ничего не может спасти.

– Малыш мой хороший, солнышко мое, мой ангелочек, – всхлипывая, укачивала я сына, почти безжизненно лежавшего на моих руках. – Все будет хорошо, вот увидишь… Все будет хорошо, мой маленький…

Мальчик медленно раскрыл свои ярко–синие глазки, всегда с такой серьезностью взиравшие на меня. Тоненькая ручка протянулась к моему лицу и дотронулась до мокрой от нескончаемых слез щеки. Вздох, с трудом вырвавшийся из маленькой груди, и… Глаза моего сыночка закрылись обратно. Я знала, что время пришло…

– Нет, нет, нет, – в полузабытьи бормотала я, давясь подступающими слезами. – Давай же, родной мой, открывай свои чудные глазки… – и тут не выдержав, взвыла как раненный зверь. – Давай! Прошу тебя… – в бессилии прижав холодеющее тело ребенка к груди, я опустилась на пол, сотрясаясь от рыданий. – За что–о… Почему ты?! Пожалуйста…

Потом было еще много слов, безо всякого значения… Просто бессмысленный набор слов. Я не могла остановиться, из моей жизни исчез последний, составлявший ее смысл…

Узнав об этом, Мефистор пришел ко мне, предлагая свою поддержку и выражения сожаления. Именно тогда я сорвалась. Кричала, кидала в стены любые предметы, попадавшиеся под руку. А этот ублюдок просто стоял и смотрел на меня своими, такими же как у отца, глазами. И ничего, ничего не делал, даже не пытался меня остановить…

Я с силой бросила об пол очередную вазу. Будь все проклято! Будь все…

И тут до меня дошло, что я делаю. Истерика. У меня банальная истерика. Глубоко вдохнув, чтобы хоть немного успокоиться, я подняла голову на стоявшего на том же месте Мефистора. Тот выглядел абсолютно спокойным, будто наблюдать за подобным для него давно вошло в привычку.

– Смотришь… Нечего сказать? Ты всегда был таким, – криво усмехнулась я. – Тебе всегда на все наплевать. И меня ты всегда ненавидел. Это месть мне, да?

– Ты говоришь глупости, – равнодушно ответил демон, все так же сверля меня своими бутылочно–зелеными глазами. Как у отца… Как у моего Гайрона, которого он убил… – Я никогда не испытывал к тебе ненависти. Слишком незначительна была твоя роль в моей жизни, чтобы я питал к тебе настолько сильное чувство.

– Вон оно как, – медленно протянула я. – Значит, я, по твоему мнению, даже ненависти не достойна, да? Тогда послушай меня, – тут я перешла на шипение, не в силах совладать с собой. – Мне даже смотреть на тебя противно! Ты вызываешь омерзение… Как вызывал его у своего отца. Гайрон ненавидел тебя, видимо, посчитал достойным…

– Я прекрасно осведомлен о тех чувствах, что испытывал ко мне демон, называвший себя моим отцом. Последнее, очевидно, случилось только лишь по ошибке природы…

– Убирайся, – отвернулась я от него. – Убирайся! Мне не нужны ни твои сожаления, ни твоя поддержка, ни твоя помощь!

– Ты можешь оставаться во дворце столько, сколько этого пожелаешь.

– Я и не собиралась покидать его. Правда, тебя я постараюсь встречать как можно реже…