Все о страсти - Лоуренс Стефани - Страница 65

Заметив его измученный взгляд, Франческа нахмурилась:

— В чем дело?

Фердинанд с трудом сглотнул и, набравшись храбрости, выпалил:

— Я никогда бы не причинил вам вреда, миледи. Поверьте мне!

Последовала длинная возмущенная тирада на итальянском.

Помня о лакеях, маячивших сзади, Франческа схватила повара за рукав и встряхнула что было сил.

— Немедленно прекратите! Никому и в голову не приходило ничего подобного!

— А хозяин? — скептически пробормотал повар.

Франческа глянула ему в глаза.

— Если бы хозяин только заподозрил вас в подобном намерении, духу бы вашего не было в Ламборне! — ответила она с неподдельным пылом. — А теперь вернитесь к своим обязанностям и перестаньте воображать, будто все вас осуждают.

Фердинанд низко поклонился. Франческа пошла дальше, вне себя от отчаяния. Джайлз знал и согласился, что приправа не была отравлена. Почему же именно этот случай стал причиной таких перемен?

Еще больше вопросов, на которые только муж способен ответить. И ответит — сегодня вечером.

Она ускорила шаг. Лакеи не последовали за ней в ее комнаты. Здесь и без того уже дежурили два лакея, стоявшие в разных концах коридора и следившие за дверью ее покоев.

Стиснув зубы, она распахнула дверь, не дожидаясь, пока лакей это сделает.

— Милли?

Маленькая горничная, сидевшая на стуле, испуганно подпрыгнула. Франческа закрыла дверь.

— Что ты здесь делаешь?

Милли присела.

— Уоллес велел мне не выходить отсюда.

— Когда это было?

— Сегодня днем, мэм. После того как вы отправились на прогулку, — объяснила Милли, забирая плащ Франчески.

— И ты послушалась?

Милли пожала плечами и расправила плащ.

— Мне нужно было прибрать ваши вещи. Завтра я принесу рабочую корзинку. Мне много что нужно зашить и заштопать.

Дождавшись, пока она повесит плащ, Франческа отвернулась.

— Вели принести воды. Я хочу искупаться.

Она долго отмокала в горячей воде. Но настроение отнюдь не улучшилось. Однако это дало ей время выработать стратегию, придумать веские доводы и прорепетировать речь. Речь, обращенную к мужу.

Чем скорее они встретятся лицом к лицу, тем лучше.

Завернутая в шелковый халат, с закрутившимися от пара в крутые локоны волосами, она махнула Милли на два огромных гардероба:

— Открой сразу оба. Я хочу выбрать особенное платье для сегодняшнего вечера.

Джайлз с первого взгляда понял, что его ожидает. Он вошел в семейную гостиную в сопровождении Ирвина. Франческа, сидевшая в кресле, подняла глаза и улыбнулась.

Он остановился. И смотрел на нее, пока Ирвин не объявил, что ужин подан.

Она ждала, терпеливо ждала, чтобы он подошел ближе, предложил ей руку и, не дождавшись, подняла брови.

Он показал на дверь:

— Кажется, нам пора?

Встретив его взгляд, она встала и подошла к нему. Какой-то частью души он жаждал повернуться, уйти… убежать, спрятаться в кабинете. Но остальная часть…

Он с трудом оторвал глаза от соблазнительно-кремовых холмиков, открытых великолепным бронзовым шелком ее туалета. Платье было простым. Она в этом платье была неотразима. Он не мог заставить себя отвернуться. Не смотреть на ее лицо, волосы, губы.

Ничего не поделаешь, придется предложить ей руку.

Она положила пальчики на его рукав и величественно поплыла в столовую. Его же словно свело судорогой.

Слава Богу, ужин начался, и пока он в безопасности. Но долго это не продлится.

— Праздник прошел неплохо, как по-твоему?

Он наклонил голову и знаком велел лакею положить ему еще бобов.

— Совершенно верно.

— Было ли что-то такое, что ты особенно отметил? Что могло бы быть иначе? Какие-то жалобы?

— Нет. Никаких, — пожал он плечами.

Может быть, хоть присутствие Ирвина и лакеев немного умерит ее задор? Почему он не слишком в этом уверен?

Словно прочитав его мысли, она улыбнулась, взяла в рот кусочек тыквы и опустила глаза.

Оказалось, что он ошибся. Она и словом не упомянула о последних событиях, но вместо этого-спросила о Лондоне. Он оценил ее покорность желаниям мужа. Ему придется поговорить с ней: выбор туалета подчеркивал ее твердое намерение выяснить отношения, но беседа состоится, только когда он сам этого захочет, и в обстановке, которая позволит по его желанию немедленно закончить всякие дискуссии.

— Ты получил какие-то известия от Сент-Ивза?

Он коротко ответил, стараясь выбирать слова. Нужно провести четкую границу между ними, только вот он еще не решил, где эта граница будет проходить.

Ужин кончился. Они поднялись и вышли в коридор.

От нее так и веяло теплом, не просто физическим, а более глубоким. Теплом женственности, куда более соблазнительным. Зелень ее глаз притягивала его. Обещание страстных ласк будоражило чувства. Влекло его к ней.

Когда он отступил, она подняла руку, чтобы коснуться его плеча.

Он едва заметно отстранился.

— У меня слишком много дел. Не стоит меня ждать.

И, повернувшись, устремился в кабинет. Он не мог и не хотел видеть ее лицо.

Внешне спокойная, Франческа отправилась в семейную гостиную, где просидела около часа. Потом появился Уоллес с сервировочным столиком, на котором стояли чайник и чашки. Она позволила ему налить ей чая и отпустила. Еще час прошел в полной тишине. Наконец она отставила чашку, поднялась и пошла наверх. Там она переоделась, отложив бронзовое платье, и отпустила Милли.

В тонкой шелковой сорочке с пеньюаром из шелка потяжелее она стояла у окна в темной комнате, смотрела на залитую серебристым светом ночь… И ждала.

Еще час прошел, прежде чем в соседней комнате открылась и закрылась дверь. Она слышала шаги Джайлза. Слышала, как он разговаривал с Уоллесом. Представила, как он раздевается.

Она повернула голову и уставилась на смежную дверь. Сама не зная как, оказалась рядом и взялась за ручку. Если они собираются что-то обсудить, она хочет видеть мужа полностью одетым.

Распахнув дверь, она вошла.

— Я хочу поговорить с тобой.

Джайлз успел снять фрак и развязать галстук. Немного помедлив, он отбросил полоску белого полотна.

— Я сейчас приду.

Она остановилась в нескольких шагах, сложила руки под грудью и посмотрела ему в глаза.

— Не вижу причин ждать.

Джайлз поспешно оглянулся, как раз вовремя, чтобы увидеть удалявшегося Уоллеса.

Отвердев лицом, он повернулся к Франческе.

— Прекрасно, — холодно бросил он. — В чем дело?

Неосмотрительный выбор слов: она так и вспыхнула. Но сразу же взяла себя в руки, отчего ему стало совсем не по себе. Он и раньше видел ее в гневе; на этот раз она горела холодным пламенем, призванным не обжигать, но убивать наповал.

— Я не дитя, — произнесла она, подчеркивая каждое слово.

Джайлз многозначительно оглядел ее совсем не детскую фигуру.

— Я не подозревал, что обращаюсь с тобой… — Он осекся.

Она рассмеялась. Но так, что по полу, казалось, раскатилась горсть льдинок.

— Как с ребенком, не обладающим ни малейшим признаком инстинкта самосохранения? Безмозглой дурочкой, неспособной пройтись по парку без того, чтобы не упасть и не ушибиться? Или ты вообразил, что на меня нападут и изнасилуют прямо здесь, рядом с твоим домом? — Она снова зябко обхватила себя руками, словно гнев обладал способностью замораживать. — Ты отдал приказ, сделавший меня узницей в этом доме. Доме, который предположительно должен был стать моим. Почему?

Простой вопрос потряс его до глубины души. Он ожидал, что она будет рвать и метать. Кричать и злиться. Но она ударила в самое сердце, всего лишь пожелав узнать почему.

Он слышал, как утекают секунды. Старался замедлить дыхание. Позволить своему сердцу ожесточиться.

— Потому что таково мое желание, — объявил он наконец.

Она снова никак не отреагировала. Не воздела руки к небу. Не стала проклинать его. Только изучала, спокойно и невозмутимо. И, медленно покачав головой, возразила: