Все о страсти - Лоуренс Стефани - Страница 63

Джайлз нахмурился.

— Но представь, — продолжала она, — что я оставила ее где-то в доме и на нее, скажем, нечаянно пролили воск для полировки мебели. Любая горничная пришла бы в ужас, в полной уверенности, что ее уволят, хотя ни ты, ни я не сделали бы ничего подобного. И что остается горничной? Она не может спрятать шляпку и унести из дома: в ее платье и переднике нет карманов. Поэтому она и бросает шляпку в вазу, где никто ее не найдет.

— Но она вся изорвана, а перо сломано.

— Это могло произойти, когда горничная пыталась поставить ветки в вазу. Я только что говорила с ней. Она сказала, что шляпка запуталась в концах веток, когда она вытащила их, чтобы посмотреть, в чем дело. Думаю, — улыбнулась она, — нам стоит забыть о шляпке. Это, в конце концов, всего лишь лоскуток бархата, и я всегда могу заказать другую.

Они подошли к краю поля, где собралась толпа, но Джайлз не успел ответить: она отняла руку и выступила вперед, чтобы наградить победителей. Он отступил, но история со шляпой не выходила у него из головы.

Лоскуток бархата и задорное перо. Должно быть, и в самом деле шляпка дешевая. Но, невзирая на все храбрые заявления, она была любимой вещью Франчески. Она и ему самому нравилась.

Прислонившись плечом к дереву, он наблюдал за ней, стараясь принять равнодушный вид. Что же, ее объяснение вполне правдоподобно. Пока придется этим удовлетвориться. Никто, кроме Фердинанда и Ланселота, не захотел бы ее расстроить. Да и те… Трудно поверить, чтобы они решились на такое.

Если верить слугам, Ланселот не смел шагу ступить на земли поместья с тех пор, как ему предложили держаться подальше, и, несмотря на все строгости, Фердинанд, казалось, благоговел перед Франческой. Более того, даже если Фердинанд и Ланселот, при всем их пристрастии к драматическим жестам, осмелились бы на такое, вряд ли, как указала Франческа, они стали бы прятать шляпку в вазе. Зачем им это?

Значит… в самом деле произошла обычная неприятность. Остается только пожать плечами и забыть обо всем.

Но почему грудь по-прежнему сжимает непонятная тоска? Почему потребность оставаться настороже все так же остра?

Среди всеобщего смеха и радости ему одному было не по себе.

Франческа выступила из круга, и он немедленно оказался рядом. Она улыбнулась и позволила ему взять свою руку. Позволила находиться рядом весь остаток дня.

Праздник урожая имел невероятный успех. Когда солнце закатилось и арендаторы разошлись по домам, Франческа и Джайлз присоединились к слугам, помогая складывать столы и уносить скамьи, прежде чем туман с реки пропитает их сыростью. Леди Элизабет, Хенни и Хорэс тоже не отставали.

Когда все было сделано, они остались на скромный ужин: всего лишь суп и холодные закуски. Джейкобс отвез их домой, а остальные едва успели добраться до постелей.

Только к полудню следующего дня обитатели замка вернулись к нормальной жизни.

Джайлз и Франческа сидели за обедом, когда в дверь просунулась голова кухарки. Франческа увидела ее и улыбнулась.

Кухарка низко присела.

— Я только хотела передать это Ирвину.

Она протянула стеклянную бутылку с серебряной крышкой:

— Ваша любимая приправа.

Глаза Франчески зажглись.

— Вы нашли ее! — воскликнула она, протягивая руку.

— Кто-то засунул ее на полку в кладовой, — пояснила кухарка. — Я наткнулась на нее как раз в ту минуту, когда убирала банки с джемом.

— Спасибо! — восторженно улыбнулась Франческа.

Кухарка кивнула и удалилась.

Джайлз наблюдал, как жена, энергично встряхнув бутылку, сбрызнула овощи на своей тарелке.

— Дай и мне попробовать, — попросил он, протягивая руку.

Она вручила ему бутылку с конической крышкой, на кончике которой было отверстие.

— Из чего она состоит? Франческа взялась за нож с вилкой:

— Смесь оливкового масла, виноградного уксуса с различными травами и специями.

Джайлз последовал ее примеру, побрызгав приправой картофель, бобы и морковь. Оценивающе понюхал… И замер. Посмотрел на бутылку, все еще зажатую в руке, на Франческу, подносившую к губам кусочек моркови…

Крича что-то бессвязное, он налег всем телом на стол и перехватил запястье жены.

— Не смей!

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами. Он, не сводя взгляда с кусочка моркови, надетого на вилку и покрытого тонким слоем приправы, пригнул ее руку к тарелке.

— Положи.

Франческа выпустила вилку. Она со звоном, ударилась о тарелку.

— Милорд? — встревоженно прошептал Ирвин. Откинувшись назад, по-прежнему не выпуская Франческу, Джайлз другой рукой поднес бутылку к его носу:

— Понюхайте.

Ирвин взял бутылку, потянул носом и тихо ахнул.

— Но, милорд… Разве это не…

— Горький миндаль, — кивнул Джайлз. — Немедленно Уоллеса ко мне. И миссис Кантл.

Один взмах ресниц Ирвина — и лакей выскочил из комнаты как ошпаренный. Ирвин собственноручно схватил тарелки со стола.

— Дайте мне понюхать, — робко попросила Франческа.

Ирвин неохотно поднес ей бутылку.

— Пахнет горьким миндалем, — подтвердила она.

Дверь открылась, и в столовую вплыла миссис Кантл в сопровождении Уоллеса.

— Милорд?

Джайлз коротко все объяснил. Бутылка обошла присутствующих. Вывод был однозначен: содержимое пахло горьким миндалем.

— Не понимаю, как…

Уоллес обернулся к экономке. На ее щеках цвели два красных пятна.

— Бутылка пропала… с неделю или около того. Кухарка нашла ее всего несколько минут назад.

— Пришлите миссис Доэрти, — велел Джайлз Ирвину. — А вы, миссис Кантл, расскажите о приправе.

— Я спросила, можно ли ее приготовить, — всхлипнула Франческа, ломая руки. — Привыкла сдабривать здешнюю еду, которая кажется мне слишком пресной…

На сцене появилась бледная, потрясенная случившимся кухарка.

— Поверьте, я понятия не имела. Просто увидела бутылку, схватила и немедленно принесла сюда, зная, как недостает миледи ее любимой приправы.

— Кто готовит приправу? — осведомился Джайлз.

Миссис Кантл и кухарка переглянулись.

— Фердинанд, милорд, — ответила миссис Кантл. — Он знал, что именно имеет в виду миледи, и был на седьмом небе от радости, что именно его попросили приготовить приправу для госпожи.

— Фердинанд?

Джайлз глянул на Франческу. Судя по ее глазам, она готова была защищать проклятого поваришку!

Кухарка неловко шаркнула ногами.

— Если вы не против, милорд, я избавлюсь от этой мерзости.

Джайлз кивнул. Кухарка схватила бутылку и ушла.

Уоллес тактично откашлялся.

— Простите за дерзость, милорд, но я сказал бы, что Фердинанд вряд ли способен на такое. Он предан ее светлости и, несмотря на свои выходки, прекрасно выполняет свои обязанности и делает все, что от него требуется. С самого приезда ее сиятельства он перестал ссориться с кухаркой, что было его единственным крупным недостатком.

Миссис Кантл согласно кивнула. Ирвин последовал ее примеру, — И, — продолжал Уоллес, — если бы Фердинанд и хотел кого-то отравить, он смог бы добиться этого очень легко и так, чтобы его не заподозрили. Насыпал бы яда в блюда с более сильным запахом, вместо того чтобы класть горький миндаль в приправу леди Франчески.

Джайлз оглядел собравшихся. Учитывая все, что он испытывал, ему было очень сложно наклонить голову и принять их доводы. Но он все-таки пересилил себя.

— Прекрасно. В таком случае кто положил яд в эту бутылку? У кого есть доступ к горькому миндалю? Миссис Кантл пожала плечами:

— Все, что вам нужно, — это орехи. А деревьев здесь полно. Только на южном газоне растут три.

Джайлз потерял дар речи.

В дверь снова постучали, и вошла кухарка.

— Простите, милорд, но, думаю, вам следует знать.

По-видимому, она так спешила, что не могла отдышаться.

— Я как раз выливала эту штуку, когда вошел Фердинанд и спросил, что я делаю и почему. Ну… он был вот-вот готов закатить свою любимую итальянскую истерику, поэтому пришлось все объяснить. Он стоял как громом пораженный. Клянусь, так оно и было! Слова не мог вымолвить. И только потом объяснил, что использовал остатки миндального масла, потому что не хватило оливкового. Я сама часто пеку на миндальном масле и хорошо помню, как он сказал, что вылил последнее. Может, это просто миндальное масло испортилось?