Все о страсти - Лоуренс Стефани - Страница 56

— Она странная.

— Знаю, — многозначительно ответил Джайлз.

— Я сказала бы, что она не в себе или, употребив более вульгарный термин, повредилась в голове, и все же это не совсем так. Она вполне в здравом рассудке, хотя немного простовата, и все же, потолковав с ней немного, смотришь ей в глаза и гадаешь, действительно ли она тут присутствует и с кем ты, в конце концов, говорила.

— Она кажется… достаточно безобидной.

— О да, ни в коем случае не опасном. Это именно тот случай, когда у человека не все дома. И идет это не по линии Роулингсов. Должно быть, Френсис унаследовала это от своей матери, хотя Эстер, кроме как здравомыслящей, никак не назовешь. В нашем роду рождаются только истинные упрямцы, а из того, что я слышала о матери Франчески, она обладала достаточно сильной волей, чтобы старый Френсис Роулингс мог ее сломить. Нет никаких причин считать, что некие качества Френсис могут перейти в нашу ветвь семьи через Франческу.

Джайлз удивленно пожал плечами:

— Мне это в голову не приходило. Кроме того, я не желал бы изменить ни одно из ее качеств.

Краем глаза он увидел, как ухмыльнулась Хенни.

— Недаром Хорэс считает тебя счастливчиком, — проворчала она, — клянусь, я с ним согласна.

— Что же, тетушка, спасибо за твое мнение.

— Какое именно? — поддела Хенни.

Джайлз улыбнулся, взял ее под руку и присоединился к общей беседе, игнорируя пристальный взгляд Френни и обмениваясь дружескими словами с Чарлзом.

Они уезжают завтра утром. Он потерпит поведение Френни лишний час. Ради Франчески.

Глава 14

Наутро они проводили гостей. Когда карета Чарлза исчезла за поворотом, Франческа вздохнула. Джайлз тихо порадовался тому, что вздох был довольным.

— Я подумывал поехать к мосту, посмотреть, как продвигается строительство.

Он подождал, пока она поднимет глаза, и только потом спросил:

— Поедешь со мной?

Он хотел увидеть, как ее глаза загорятся от предвкушения, и не разочаровался. Но свет в ее глазах тут же погас.

— Нет… только не сегодня. За последние три дня я почти ничего не сделала, а до праздника осталась всего неделя. Мне так хочется, чтобы все вышло идеально!

Немного поколебавшись, он кивнул:

— Мне совсем необязательно ехать сегодня к мосту. Чем я могу помочь?

Франческа мигом повеселела и, улыбнувшись, взяла его под руку и повела к дому.

— Если сумеешь, напряги память и скажи, каким ты помнишь тот день. Что происходило, какие церемонии проводились? Кухарка помнит одно, миссис Кантл — что-то другое, но я не могу никого найти, кто бы описал этот день с точки зрения ребенка. Сделай мне одолжение! В поместье так много детей! Я хочу, чтобы и они тоже радовались.

— В противном случае придется выуживать их из пруда и фонтана. Так всегда бывает, когда молодежи скучно и нечем заняться.

— Нырять в такое время года вряд ли полезно, поэтому следует сделать все, чтобы они не скучали.

— Нырять всегда полезно. Во всяком случае, мне это не вредило, — возразил Джайлз, увлекая ее в кабинет.

— А вот твоя матушка думает иначе! — объявила она, переступая порог.

Остаток дня они провели в подготовке праздника урожая, первого за двадцать восемь лет. Помогли совместные воспоминания Джайлза, леди Элизабет, Хенни и Хорэса.

После обеда они позвали Уоллеса, Ирвина, миссис Кантл и кухарку. К концу дня замысел приобрел четкие очертания.

Джайлз, сидя в кресле, наблюдал, как Франческа, генерал и главнокомандующий, кратко излагала план кампании. Войска расселись по всей комнате, слушая, кивая, иногда выдвигая собственные соображения. Атмосфера сдержанного энтузиазма царила в комнате.

— Я могу достать мишени для стрелковых состязаний, — предложил Ирвин.

Уоллес кивнул.

— Нужно поговорить с Харрисом насчет эля.

— Верно, — ответила Франческа, делая себе заметку. — Итак, кухарка, вы советуете купить пирожки у миссис Дакетт?

— Да. Мой хлеб не хуже, чем у нее, но никто в округе не умеет так испечь пирожки, как Дакетт. И она будет на седьмом небе, если ее попросят.

— Прекрасно. — Франческа снова заскрипела пером. — Кажется, все. Ничего не забыли? Все дружно затрясли головами.

— Эдвардс, — ухмыльнувшись, подсказал Джайлз.

Все мигом примолкли. Переглянулись.

Наконец Уоллес откашлялся.

— Если не возражаете, мэм, предоставьге Эдвардса мне и миссис Кантл. Думаю, мы без лишнего шума сможем все уладить.

Франческа опустила глаза, чтобы скрыть улыбку.

— Пожалуй, так будет лучше всего. Я согласна. — Отложив перо, она оглядела своих солдат. — Что же, если каждый достойно сыграет свою роль, уверена, что это будет прекрасный день, который надолго запомнится каждому приглашенному.

— Проснись, засоня.

Франческа глубже зарылась в атласные покрывала и попыталась стряхнуть лежавшую на ее плече руку.

— Уже начало девятого, и солнышко светит, — прошептал знакомый голос. — Поедем кататься.

— Мы уже катались, разве нет? — нахмурилась она.

Джайлз заразительно рассмеялся, прижавшись грудью к ее спине.

— Я имел в виду верхом. На Реджине. В холмах. Реджина, должно быть, застоялась.

— Верно.

Франческа с трудом открыла глаза. На кровати сидел Джайлз, полностью одетый, если не считать галстука и куртки. Франческа села и устремила взгляд на окна.

— День вправду ясный?

— Какой только может быть в это время года, — заверил Джайлз, направляясь к себе. — Поторопись.

Франческа нехотя сползла с постели. К тому времени, когда Милли принесла воду и помогла ей одеться, предчувствие бешеной скачки уже горячило кровь. Милли оставила стек и перчатки на кровати. Франческа подхватила и то и другое и огляделась.

— А шляпка?

Милли с головой зарылась в гардероб.

— Она точно лежала здесь, с перчатками и хлыстиком, только вот не пойму, куда делась.

Заслышав быстрые шаги в коридоре, Франческа нетерпеливо подбежала к двери:

— О, не важно. Позже отыщешь.

Джайлз уже ждал ее и, смерив взглядом, удивленно спросил:

— А где шляпка?

— Но могли найти.

Он подхватил ее под руку, по-прежнему не сводя глаз с непокрытой темной головки.

— Должен сознаться, что привык к этому задорному перу.

Франческа лукаво усмехнулась:

— Для некоторых вещей перо ни к чему, — Ты права, — весело согласился он.

Они спустились с крыльца и направились к конюшне. Серый был уже оседлан, но где же Реджина?

Пришлось подойти к стойлу у кобылки, из которого доносился воркующий голос Джейкобса. Заслышав шаги, он выглянул и пожаловался:

— Не спрашивайте как, но она наступила на камешек. И он намертво застрял в заднем копыте. Бедный ягненочек! Я едва его вытащил.

Он показал им маленький острый камешек.

— Как это могло случиться? — нахмурился Джайлз. — Такого невозможно было не заметить! Почему конюхи не осмотрели ее, перед тем как поставить в стойло?

— Да что там гадать, все ясно как день! Какой-нибудь негодник-парнишка не перетряхнул солому, прежде чем стелить ее в стойле, вот камешек и попался. Я потолкую с ними, будьте уверены, но пока, мэм, простите, на лошадь садиться нельзя.

Франческа забежала в стойло, чтобы проведать свою драгоценную крошку, и, выйдя, кивнула:

— Верно, Джейкобс, нельзя. Она припадает на правую заднюю.

Джейкобс неловко переминался с ноги на ногу.

— Не уверен, мадам, что у нас найдется другая подходящая лошадь.

Франческа обозрела гигантских гунтеров и повернулась к мужу.

Тот вздохнул.

— Если обещаешь не мчаться по холмам быстрее ветра, в таком случае, учитывая, что я буду с тобой…

— Спасибо!

Франческа одарила его широкой улыбкой и показала на ближайшей коня:

— Думаю, этот подойдет.

Джайлз осмотрел вороного жеребца и согласно кивнул, игнорируя потрясенный взгляд Джейкобса.

— Визед по крайней мере довольно послушный конь.